Неукротимые омеги

Проходили дни, месяцы, приближая день, когда наши пары наконец увидят свое чудо. Прошло семь месяцев после свадьбы. За этот длинный промежуток времени прошло много чего. Главное то, что Мукуро на днях нужно было ложиться в больницу, ведь скоро он станет родителем. Последние дни перед встречей со своим малышом проходили более и менее спокойнее, его почти не мучила жажда попробовать чего-нибудь необычного из еды. Эти дни он старался есть больше мяса и овощей с фруктами. Иногда конечно у его просыпалось сильное чувство необычного, и тогда Бьякурану приходилось среди ночи бежать в магазин и покупать нужные "вкусняшки" мужу. Правда, было и такое, что при возвращении домой с продуктами, омега уже не хотел есть. Хотелось злиться на парня, но Джессо понимал, что нельзя, ведь это не Мукуро просит такой еды, а его ребенок. - Солнышко, скоро мы с тобой встретимся, - лаского произнес Джессо, поглаживая большой живот своего любимого. Восемь с половиной месяцев пролетели незаметно для пары. - Скоро я смогу наконец-то поспать на животе, Ку-фу-фу, - ответил Рокудо, беря за руку своего альфу и нежно улыбаясь. С этим желанием были согласны все трое омег. Если Мукуро еще себя спокойно и довольно хорошо вел, то вот Тсунаеши и Фран наоборот. Они были нервными, раздражаетельными и плаксивыми. Фран успокаивался только когда видел на столе свое любимое блюдо из фруктов со сливками, а вот Тсуну было успокоить почти невозможно. С беременностью, Савада научился показывать свой характер и бить посуду, точнее то, что попадется ему под руку. Шатена могло вывести все что угодно, и Занзас это знал, пытаясь как можно нежнее и ласковее обращаться с омегой. Омега закатывал историки на пустом, казалось бы, месте: Занзас не так посмотрел на горничную; Занзас его разлюбил, потому что он толстый и похож на арбуз; альфа не так сидит, не так стоит. Все это ужасно бесило парня. Скайрини всячески это терпел, постоянно повторяя, что скоро это закончится. Тсунаеши мог есть также несовместимые продукты, или сидеть и плакать, говоря, что он ужасно устал. Когда же его альфа хотел успокоить мужа, тот начинал еще сильнее плакать и кидаться в него всем тем, что попадется под руку, но в любом случае через час такой истерики, Тсунаеши страстно целовал любимого и говорил, что ужасно стыдно и что он безумно любит своего альфу. Но что-то мы ушли от нашего беременного Мукуро, который в данный момент сидел на диване в гостиной в кругу друзей и смотрел комедию. Все было замечательно, пока живот резко не пронзила острая боль. Рокудо отпустил руку мужа, который сидел на полу, прижавшись к ногам любимого и схватился за живот, пытаясь тем самым успокоить ребенка. Занзас вмиг поднял с дивана своего омегу и пересадил на кресло, тоже самое сделал и Бельфегор со своей омегой. Мукуро же положили на диване и сказали глубоко дышать, точно так же, как их учили на курсах молодых родителей. - Бьякуран, мне страшно, - сквозь слезы говорил Мукуро, продолжая глубоко дышать. - Все будет хорошо. Ты просто потерпи. Скоро скорая приедет, - успокаивал любимого блондин. Пока Бельфегор звонил в скорую, Фран сидел на кресле и нежно гладил свой живот, тем самым успокаивая ребенка. Шесть с половиной месяцев срок - еще не годится для родов. Тсуна же в это время решил сходить на кухню за водой для друга. Медленно, не спеша, он налил воду в стакан и понес другу, как вдруг его живот скрутило. Стакан упал на пол, а вместе с ним и омега. Слезы брызнули из глаз и он что есть силы закричал. - Занзас! - кричал омега, сидя на полу. Альфа прибежал почти сразу как услышал звук разбившегося стакана. Он быстро подлетел к любимому и взял на руки, неся в свой кабинет. Не хватало еще Тсуне нервничать, но пока мужчина нес любимого в кабинет, омега произнес то, что брюнет боялся услышать сейчас больше всего... - Занзас, я кажись, рожаю. Ааа! - снова пронзила адская боль живот Тсунаеши и он что есть силы вцепился в футболку мужа. - Черт! Савада, ты не мог выбрать друго времени? И тут мужчина получил по шее от омеги. - Это тебе от меня и ребенка, - произнес Тсунаеши. Через пять минут к дому подъехала скорая и какого было их удивление, когда им сказали, что здесь рожают две омеги. - Извините, но мы не имеем право везти более одного больного на машине, - произнес бета, укладывая на каталку Мукуро. Тот был весь бледный и мокрый, точно такой же был и Тсуна. Занзас хотел наорать уже на чертову скорую, как Савада предложил мужу поехать на их машине, так ведь должно было быть быстрее. Фран и Бельфегор согласились с другом, поэтому за руль сел Бел. Рядом расположился Фран, а сзади, тяжело дыша и проклиная альфу за все на свете - Тсуна. Он лежал головой на коленях Занзаса и крепко сжимал его руку. - Малыш, успокойся, все будет хорошо. Не делай маме больно, - нежно и очень лаского, что несвойственно мужчине, говорил альфа, другой рукой поглаживая живот. Удивительно, но ребенок прекратил крутиться и успокоился, давая Тсуне немного отдохнуть. * * * Как и сказал Тсунаеши, они приехали чуть раньше скорой. Их тут же встретили люди в белых халатах с двумя каталками. Они аккуратно положили Тсунаеши на одну из них и повезли в родильную палату, сказав, чтобы Занзас и его друзья подождали в коридоре. Как только его муж скрылся из виду, Савада начал больше беспокоиться. Боли снова вернулись от которых хотелось на стенку лезть или получить огромную дозу снотворного. Тсуна крепко, до побеления костяшек хватался за края каталки и стискивал зубы. В это же время в больницу приехала скорая вместе с Мукуро и Джессо. Рокудо был бледнее смерти, что испугало Франа и он упал в обморок. Благодаря реакции своего мужа, он не успел познакомится близко со ступеньками роддома. Врачи быстро переложили Рокудо на другую каталку и повезли в родильную палату, сказав, чтобы Джессо остался здесь. Оставшиеся врачи подошли быстро к еще одной беременной омеге и дали понюхать нашатырь, тем самым приводя его в сознание. - Будет лучше, если он полежит, - произнес врач. Бельфегор удобнее взял на руки любимого и понес в больницу, где сразу же потребовал свободную палату. Девушка в регистратуре хотела возмутиться, но увидев злой взгляд альф, поспешила проводить пару в отдельную палату. - Как там Мукуро и Тсуна? - с хрипотцой спросил Фран, смотря на мужа. - Сил говорить не было, да и слабость от переживания появилась. - Они в родильных палатах, не беспокойся. Все с ними будет хорошо,ши-ши-ши, - ответил альфа, целуя нежно в губы своего омегу, а затем лаского и нежно поцеловал живот. - Лягушонок, не смей обижать сейчас маму. Фран улыбнулся. В следующую секунду в палату вошли Занзас и Бьякуран. Оба были напряжены и взволнованны от неизвестности. Им казалось, что роды должны были проходить быстро и не так болезненно. Альфы сидели на кожаном диванчике в палате и нервно теребили руки, пока Бельфегор пошел в регистратуру выяснять о состоянии омег. Через минут двадцать он вернулся и сказал, что те пока не родили. - Почему так долго? - спросил Занзас, места себе не находя. Он встал с дивана и начал ходить по палате, тем самым больше доставая Франа, которому вообще противопоказанно нервничать, но альфы видимо это забыли. - Успокойтесь, вы моего омегу пугаете, - сказал Бельфегор, усаживая брюнета обратно. - Все с ними будет хорошо, это ведь Рокудо и Тсунаеши. Они сильные омеги, справятся. Вроде бы Занзас и Бьякуран успокоились, как в коридоре начался шум. Бельфегор мысленно убил всех, кто создавал шум и вышел за дверь проверить, что там происходит. Бьякуран и Занзас направились с ним. - Что происходит? - спросил Джессо, останавливая медсестру. - Там одному из беременных стало плохо. Нужна срочная операция и реанимация, - ответила она. - А кому именно? - Мне пора, - и она убежала, оставляя взволнованных мужчин позади. Занзас и Джессо как-то хитро на друг друга посмотрели, кивнули и направились по коридору в сторону комнаты для служебного персонала. Бельфегору все это не нравилось, и он не хотел в их плане участвовать, но поняв, что без него они продадут, поспешил за друзьями. Кавалини встал на страже, пока его друзья что-то искали в комнате. Через минуту они вышли в белых халатах и милых шапочках. На груди Занзаса было написано:"Врач Асари Угетсу", а у Бьякурана "Врач акушер Луссурия". Бельфегор честно старался не рассмеяться от вида альф, но получалось с трудом. Когда к троице быстрым шагом направлялись одна из медсестер, "врачи" надели свои повязки на лица и внимательно посмотрели на девушку. - Луссурия-сан, вас там одна из рожениц зовет. Говорит, что у нее роды начались, - произнесла бета, краснея от пристального взгляда Бела. Джессо хотел уже отказаться, как Занзас его подтолкнул вперед. - Идите доктор Луссурия, - как можно серьезнее сказал Занзас, как девушка тут же о чем-то подумав, сказала: - Доктор Асари, вас также зовут к беременному. Палата 369, - а затем девушка убежала вместе с Бьякураном. Бельфегор же решил пойти обратно к своей омеге. Он зашел к Франу и весело улыбнулся. - Что произошло? - спросил Фран. - Да так. Потом узнаешь, ши-ши-ши, - поцелуй в лоб. * * * Занзас медленно, но уверенно шел к палате 369. По пути ему встречались и другие работники больницы, что немного нервировало мужчину. Скайрини вытер пот со лба и, не посмотрев табличку около палаты, вошел внутрь. Палата была сделана в голубых тонах, что немного необычно для больниц. Одно большое окно, кровать посередине, на которой лежит больной. Дверь, ведущая в ванную, небольшой столик у окна и два стула. Только сейчас Занзас заметил довольно знакомые синие волосы у человека, лежащего на кровати. Он глубоко вдохнул и подошел. На кровати лежал Мукуро. Его лицо было уже не таким бледным, как час назад. Парень родил, но в детской кроватке, которая стоит рядом с кроватью Рокудо - ребенка не было. - Его отнесли на кормление, - прошептал тихим голосом Мукуро, улыбаясь. - Ты как? - спросил Занзас, снимая маску. Сказать, что Рокудо был в шоке - это не сказать ничего. Он минуты две смотрел на Занзаса, пытаясь понять не мерещится ли ему мужчина. - З-Занзас, - позвал синеволосый юноша. - Я рядом, - довольно нежно ответил мужчина. Мукуро хотел еще задать вопрос, как в палату вошла медсестра со свертком в руках. Она посмотрела сначала на мамочку, а затем "врача", который ей кого-то напоминал. Она вложила ребенка омеге и ушла, оставляя троицу одних. Не нравился ей этот мужчина, да и на врача он не похож, поэтому медсестра сразу же направилась к охране. - И кто у вас родился? - спросил шепотом брюнет, подходя к ребенку и пытаясь посмотреть на него. - Девочка, - улыбнулся Мукуро. - Принцесса наша. Рокудо весь светился от счастья. Он не хотел знать пол ребенка заранее, хотел сделать себе и Джессо сюрприз. - Красивая, - только и успел сказать мужчина, после чего в палату вбежали трое охранников, схватили альфу за руки и вывели вон. Мукуро же тихо посмеялся. Занзаса быстро и довольно легко отвели вниз к выходу, где его ждал Бельфегор. Мужчина шишикнул и забрал друга, сказав, что обязательно будет следить за ним лучше. - У Джессо дочь родилась, - сказал Занзас, проходя в палату Франа. - Похожа на нашего друга. Фран счастливо улыбнулся и принялся ждать известия от Тсуны. * * * Прошло шесть часов, а от Тсуны и Бьякурана никаких известий не было, что очень напрягало брюнета. Он пытался не думать о плохом, а думать о Тсуне, его маленьком омеге, который у него сильный и справится со всеми невзгодами. За все это время мужчина вместе с Бельфегором выходили на улицу курить раз двадцать. Хоть альфа и не курил, сейчас ему это было необходимо. Сигаретный дым немного успокаивал альфу, усыплял его раздражение ненадолго. Бельфегор не курил, он стоял за компанию. И вот, когда двое альф снова стояли на улице и курили, к ним выбежал молодой медбрат. - Кто из вас Скайрини Занзас? - спросил парнишка, осматривая мужчин. - Я, - задержав дыхание ответил мужчина, дрожащими руками держа сигарету. - Прздравляю, у вас двойня. Мальчик и девочка, - улыбнулся мальчик, после чего убежал во внутрь. - Поздравляю, - улыбнулся Бельфегор и дружески обнял друга. - Я стал отцом, - как-то заторможено произнес Занзас, а потом бросив сигарету поспешил к регистратуре, где он узнал палату любимого. * * * Тсунаеши лежал на кровати бледный, но чертовски довольный. Все закончилось. Больше не будет ужасного токсикоза и он сможет спокойно спать на животе. Тсунаеши смотрит в потолок и улыбается, затем дверь открывается и в палату заходит счастливый отец. Занзас тут же подлетает к мужу и страстно целует в губы, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. - Занзас, - шепчет омега, обнимая любимого за шею, притягивая к себе для еще одного поцелуя, но их отвлекает та же медсестра, что застукала альфу в палате Мукуро. В руках у нее два свертка. Она недоверчиво смотрит на мужчину, но детей отдает. - Отец я, - говорит Занзас, после чего забирает голубой сверток. Медсестра улыбается и уходит, оставляя семью наедине. - Он как две капли похож на тебя, - говорит Тсунаеши, смотря на сына. Мальчик аккуратно открывает глазки и смотрит на родителей. У него те же темные волосы, что и у Занзаса, и те же карие глаза, отливающие красным. Он изучает людей перед собой. Они ему нравятся, они хорошие, считает ребенок. Затем он зевает и снова засыпает. Девочка на руках чуть меньше своего брата. Она лежит спокойно на руках мамы, так же изучая лицо перед собой. Затем маленькая карамелька, как мысленно ее назвал Тсуна, чихает и начинает плакать. - Не плачь, все хорошо, - успокаивает ребенка Савада, улыбается. - Я с тобой. Папа и брат с тобой. Девочка внимательно слушает голос родителя, запоминает его спокойное и нежное звучание, а потом так же как брат засыпает. - А ты родить еще сможешь? - Хиии!? * * * Бьякуран, который все это время принимал роды у одной из рожениц, наконец закончил и со спокойной душой и трясущимися руками, направился к своей омеге. Он тихо зашел в палату и улыбнулся. Мукуро лежал на кровати, а на его груди лежал маленький ребенок. Омега аккуратно и очень нежно гладил маленькое чудо по спине и что-то шептал. - У нас девочка, - произнес Мукуро, улыбаясь. - Маленькая Юни, - произнес Джессо. - Мне нравится. Джессо Юни, - улыбка. У девочки были светлые, почти прозрачные волосики и синие глаза, точно такие же как у Рокудо. - Надеюсь характером она не в тебя пойдет, - улыбнулся Джессо, целуя любимого в губы, а потом дочь в маленькую головку. - Надейся, Ку-фу-фу. * * * Через неделю омег выписали вместе с детьми, и они направились домой, где у каждого ребенка уже была приготовлена своя комната. Правда, они были пока ненужны малышам, ведь те будут спать с родителями, но в будущем, они обязательно пригодятся. Альфы посовещавшись, решили, что смогут жить в огромном доме все вместе. Ведь за эти девять месяцев они все очень сдружились и стали полноценной семьей. Комнат много, места хватит всем. Через неделю после возвращения домой. Тсунаеши начал замечать вместе с Мукуро странное поведение их детей - Юни и Соры. Как только Юни начинала плакать и капризничать, Сора, который в это время лежал на руках Тсуны, начинал крутиться. Как только шатен садился рядом с Мукурой и его дочерью, то его сын сразу успокаивался точно также как и Юни. Что касается маленькой Рейко, то этот ребенок всегда находился на руках Занзаса. Мужчина улыбался играя с дочерью, для него дочь была самой красивой и самой лучшей на свете, не считая Тсуны и Соры, конечно. Фран сидел на кресле и смотрел за своими друзьями, которые светились безграничным счастьем став родителями. Омега уже не мог дождаться, когда и он сможет увидеть своего малыша, обнять, приласкать и поцеловать. Срок был семь месяцев, но врачи говорят, что он родит на месяц раньше, то есть сроком в восемь месяцев. Франа ничего не беспокоило, и это не могло не радовать парня. * * * Еще один месяц пролетел незаметно для ребят. Приблизились и роды Франа. Фран вместе со своими друзьями сидел на кухне и пил чай, как вдруг из заднего прохода начала выливаться вода. Воды отошли, а это значит, что омега рожает. Дома никого не было кроме омег, детей и прислуги. Альфы уже третий день находились заграницей по важным делам Тимотео. - Ребят, я кажется рожаю, - произнес Фран, глубоко дыша. - Без паники, - произнес Тсунаеши. - Сейчас мы вызовем скорую и поедем в роддом. Тсунаеши быстро позвонил в скорую, продиктовал адрес и принялся ждать машину. Дети, почувствовав что что-то не так, лежали тихо и спокойно, будто знали, что мешать папам нельзя, но Рейко решила иначе. В голове девочки был какой-то звук, больше напоминающий запах. Она сначала крыхтела лежа в переноске, а затем начала плакать, когда услышала за окном сирену машины. Тсунаеши тут же взял на руки ребенка, принялся ее успокаивать, но шатенка явно не хотела вести себя тихо. Она еще сильнее заплакала в руках мамы, пока ее не забрал Рокудо. Девочка секунду помолчала, а потом с новой силой заплакала, тем самым раздражая брата и Юни. - Тсунеши, езжай в больницу с ним, я справлюсь Ку-фу-фу, - сказал Рокудо, отдавая ребенка папе. Савада кивнул. Он накинул на плечи куртку и укутав дочку в одеяло пошел в машину. Удивительно и странно, но девочка больше не плакала, она лишь спокойно смотрела на Франа. Через пятнадцать минут они доехали до больницы, где омегу тут же забрали в родильную палату. Все это время Тсунаеши сидел в коридоре со своей карамелькой и терпеливо ждал. Рейко не плакала, и даже не крутилась, как она это любит делать обычно. Она лежала тихо и спокойно, будто знала то, чего не знает и не понимает Тсуна. Через четыре часа из палаты вышел врач. Девочка тут же проснулась и принялась внимательно слушать. - Поздравляю, роды прошли почти без осложнений. У вашего друга замечательный сын, - улыбнулся врач альфа, после чего ушел. Шатен тут же набрал номер мужа, чтобы сообщить радостную новость. Бельфегор, который находился рядом с Занзасом минуту стоял в ступоре, а когда до него дошел смысл фразы, тут же поспешил заказывать билет обратно. Он возвращается домой, к своей семье. Занзас и Бьякуран решили так же. В это время Тсунаеши тихо заходит в палату и улыбается. На руках его друга лежит точно такой же маленький сверток, как когда-то у него и Мукуро. Месяц прошел, но им казалось, что будто целая вечность. - Поздравляю, - тихо прошептал Савада, смотря на нового члена их большой и дружной семьи. Рейко закряхтела и закрутилась в руках папы. - Ты тоже хочешь посмотреть? - улыбнулся шатен, и аккуратно придерживая дочь за голову развернул к маленькому мальчику. Ее карамельные глаза тут же заискрились безграничным счастьем, будто она нашла и увидела того, кого так долго ждала. Можно было и так сказать, ведь Рейко уже как месяц и две недели чувствовала, что чувствует этот малыш. У него был особенный запах, который преследовал девочку. Этот запах нельзя почувствовать носом, его надо услышать сердцем. Маленький блондин открывает свои голубые глаза и тут же сталкивается взглядом с карамельными. Он смотрит не отрываясь на нее, не замечая удивленного взгляда взрослых. Он слышит и чувствует как медленно и размеренно бьется ее сердце, он знает, что сможет положиться на нее. Через минуты три он отрывается от нее и уже смотрит своими голубыми глазками на папу, который тут же улыбается. * * * Через четыре дня Франа и их с Бельфегором сына выписывают. Дома по случаю этого устраивают маленький праздник. Отцы как всегда отмечают праздник алкоголем, а папы омеги соком. Вечером, когда все разошлись по домам, омеги вместе со своими детьми поднялись в комнату Франа и Бельфегора, где уложили малышей на кровати. Юни и Сора спали рядом. Эти двое были самыми спокойными из всех. Рейко лежала же рядом с Араши. Мальчик мог долго на нее смотреть, пока ему не захочется спать или кушать. Тогда ему нужен уже папа. Дети росли и развивались под внимательным взглядом родителей. Сора и Юни были самыми спокойными и тихими детьми, они никогда не ссорились друг с другом, а наоборот, помогали, когда у кого-то что-то не получалось. А вот что касается Араши и Рейко, то здесь дети взяли характеры своих родителей омег. Они были как два маленьких ураганчика в этом доме. Да, они много чего ломали и портили дома, но от этого они не становились хуже двух других или не любимее. Наоборот это приносило хоть какое-то разнообразие в их размеренную жизнь. Взрослые могли полночи убирать за детьми игрушки и дом, а потом ложиться в кровать не раздеваясь. За шесть лет семейной жизни, альфы привыкли, что секс у них бывает крайне редко, и то, когда наступают течки у омег. Сколько раз Бельфегор просил еще одного ребенка от Франа, но тот отказывал, говоря, что ему и сына хватает. В общем все шло своим чередом, в размеренном и спокойном русле жизни. Альфы не на миг не отказывались и не пытались за столь длинное время семейной жизни изменить своим омегам, для них они как и тогда остаются неукротимыми омегами, от которых даже спустя шесть лет не знаешь, чего ожидать. The end