Вот он... лошадиный рай

Я - кобыла породы английская чистокровная, масти вороная и по имени Ворона. Мне сейчас тридцать лет. Да, я уже столь стара, мой хозяин стал почему-то ко мне бережней относиться, с двадцати пяти лет (когда мне было двадцать пять лет) он начал пичкать меня всякими кормами, странно это... он раньше никогда так не делал. Даже когда я была еще жеребенком и молодой кобылой... он тогда со мной играл, гонял меня по тренировкам, урокам, прогулкам, соревнованиям. А последнее время ничего почти со мной не делает, не напрягает особо. Но ладно. Восемь утра, я просыпаюсь. В стойло входит хозяин, я радуюсь его приходу, но его лицо мрачно и хладно. Он берет узду, седло, вальтрап и налобник, висящие на стене, одевает на меня. Он взял меня под узцы и как-то странно улыбнулся. - Пойдем, Ворона, пойдем. Он выводит меня из стойла, но стоп! Он же всегда поил, кормил и чистил меня утром! Может быть он забыл? Я дергаю узду, мол подожди, ты еще не поухаживал за мной, но хозяин снова странно улыбнулся и повторил свою фразу. - Пойдем, Ворона, пойдем, все хорошо. Хм... когда говорят, что все хорошо, это еще не значит, что все хорошо. Может просто новый распорядок дня? Хозяин выводит меня к тренировочной трассе. Он садится на меня, мы начинаем урок. Урок кончился, хозяин повел меня на прогулку галопом, мы долго гуляли, я очень устала. Хозяин отвел меня в стойло. Там я простояла до двадцати часов. Пришел хозяин, отвел меня на прогулку. И вот, наконец-то, около полуночи мы возвращаемся, я просто свалилась без сил, хозяин стащил с меня седло, узду, вальтрап и налобник и ушел, ушел, закрыв за собою стойло. Сегодня он так и не поухаживал за мной, но почему, чем я провинилась? Неужели я не приносила ему золотые кубки и розетки, неужели я не стала лучшей лошадью в этом конноспортивном комплексе? Я же любила его с самого рождения, я же старалась ради него. За что он так со мной поступил? За что? Мои веки невольно закрылись, по телу пробежал холодок, да какой там холодок... Все мое тело будто сковал лед, мне казалось, что я превращаюсь в ледышку. Но вот я не чувствую своих ног. Тех ног, которые приносили мне столько побед, тех ног, на которых я скакала к финишу впереди всех. Вот еще несколько мучительных минут, я потеряла осязание... я больше не чувствовала соломы подо мною, хотелось вырваться из этих незримых, ужасных ледянящих лап... и тут я поняла, что это были лапы смерти... Смерти, которая так или иначе добиралась до всех... Вот уже старуха занесла свою косу надо мной... Еще некоторое время... а сколько длилось это время, я не знала, мне казалось, что прошла вечность. Слух и нюх покинули меня... ужасный холод, холод смерти, но я уже смирилась с мыслью о старухе с косой... а ее коса все приближалась ко мне, чтобы в один момент прекратить мои муки и... забрать. Да, забрать, забрать в мир лучший... И вот свет... свет, да, свет... Кто там, да это же прекрасные пегасы, единороги, лошади, пони... а там, выше всех них две лошади: Уранос и Гея... На следующее утро хозяин Вороны зашел в стойло и обнаружил тело, окоченевшее тело лошади. Он вывез труп, закопал где-то и вернулся счастливый... да счастливый, ведь у него был пропуск, и он уже обдумывал, на что б его потратить, а о своей любимице Вороне он уже забыл.