GK ("Герда и Кай"-2)

Август 2011 Они сидели в укромном уголке парка. Стас, лёжа на траве, читал. Данька разминался, выделывая какие-то простенькие движения. Кирилл, конечно же, фотографировал. – О, Дань, мысль! – он подбежал к Крайнову и тихо и взволнованно что-то зашептал. Стас наблюдал за ними, приподнявшись на локтях. Что за секреты, в конце концов? Данила обвёл взглядом место, где они были, а после кивнул. – Ты лежи, о’кей? – попросил Кирилл Холодова, отходя на несколько шагов, примериваясь, выбирая ракурс. – Ну о’кей, – Стас откинулся на спину, положив книгу на живот. Эти двое могли придумать, что угодно. Даня стоял в метре от Стаса, улыбался, встряхивая руками. – Данька, – позвал Кирилл, – отлично, я нашёл, – и замер с камерой в руках. Крайнов кивнул, подошёл к Стасу ближе, примерился и стал на руки прямо над ним. Побалансировал немного, придвинулся ближе к лицу. Ещё рывок – и поцелуй прямо в губы. Холодов только довольно улыбнулся. – Показушник, – шепнул он, когда Даня приподнялся на руках. – Кир, заснял? – тот, подмигнув, стал на ноги. – Ага, – отстранённо протянул Кир, разглядывая кадры. – Дай посмотреть, – Крайнов подлетел к нему, едва ли не вырывая камеру. – Держи, не урони, – рассмеялся Кирилл и вытащил звонивший телефон из кармана. И пока Даня перелистывал отснятое, смотрел на дисплей телефона, где высвечивалось «Костик». Данька уловил его сомнения, отвечать или нет, и спросил: – Что-то случилось? – Да так, ерунда, – отмахнулся Кир, сунув телефон обратно в карман. Октябрь 2012 – Чёрт, я палочки разучился держать, – усмехнулся Кирилл. – Да ладно! Это ж просто, – удивлённо глянул на него Данька. – Восстанавливай умение, не позорь меня. – Ой-ой, специалист, – Кир неопределённо махнул рукой. Данила смотрел на него, а потом потянулся за стоящей на столе камерой. – Нет, нет и нет, – отмахнулся Доронин и закрыл ладонью объектив. – Ну Ки-ир, ты чего? – Не хочу. – Вредина, – Крайнов помолчал. – Кста-ати… – Что? – Чтобы наши посиделки не были бессмысленными… – Они не бессмысленны: мы едим. – Ты не понял. Короче, я тебя слушаю, – Даня щёлкнул палочками у его носа. – В смысле? – Кирилл едва не уронил ролл в соус. – Что в смысле? Я тебе полжизни поведал, твоя очередь. Потому слушаю. – Хм… Ну я даже не знаю. – Про Костю, друг, про Костю. – Нет. – Кир. – Нет… – …нет и нет, это фигня… Слышал уже. Давай, выговаривайся. Ты никогда не рассказывал. – И не хочу. – Надо. На тебя смотреть иногда страшно: зависаешь, глаза стеклянные, физиономия бледная. – Дань, отвали, это херовая тема для разговора, – Кирилл нервно дёрнул плечом. – Прошлое – оно в прошлом, а ты ещё думаешь и чего-то ждёшь, – серьёзно сказал Крайнов. – А пора новое начинать. – Ты не думаешь, что это жестоко, заставлять о таком вспоминать? – Утю-тю. Я мысленно три разрыва пережил, пока рассказывал! – Но ни один из них… – Короче, хватит обо мне, о тебе будем. – Не… – Не отпирайся. Просто так я с тебя не слезу. – Сволочь. – А позволю себе напомнить про близнеца! – Вот зараза, – Кирилл улыбнулся. – Ладно, правда же, не отвяжешься. Что рассказывать-то? – Всё! Доронин поболтал палочками в соевом соусе, подцепил имбирь, положил обратно, потыкал васаби, вздохнул. Даня не торопил его, понимал, что не так просто рассказать о разрыве с человеком, с которым провёл пять лет, который был первым и остаётся единственным. – Ну, ты в курсе – ко мне в Москву он перебрался только через год, когда я первый курс закончил. Планировал насовсем: из универа ушёл, машину продал. Хотел новую жизнь. Сначала тяжело было, пока он осваивался, привыкал, не получалось почти ничего, подработки какие-то непонятные, за мной ещё смотрел. Как обычно, ты его знаешь. Но это было здорово. Помогать, поддерживать, делить обязанности. В общем, та самая занятная бытовуха. Первый опыт, так сказать, совместной жизни. Я для него, он для меня, – он вывел палочками что-то на тарелке — то ли сердечко, то ли знак бесконечности. – А потом… Потом ему повезло. – Да, помню, какая-то незначительная фотосессия, но с неё началась белая полоса. – Ага, сначала казалось, что белая, – фыркнул Кир. – Агент его этот… «Мы сделаем тебя звездой!» Блядь, убил бы урода, – он постучал палочкой по столу. – И началось. Показы, премьеры, тусовки, приёмы, ещё какая-то хрень. Светский лев, чтоб его. Красивый рыжий необычный мальчик… Я с ним таскался. Фотографировал, радовался, как дурак, улыбался и верил, что НАМ будет хорошо. Фотограф и его любимая модель. Ну-ну. И каким идиотом надо было быть, а, Дань? – Не идиотом, Кир, ты его любил. – Это одно и то же. Вот, а следом начались обычные бытовые ссоры. Жрать я не сделал, не убрал, в магазин не сбегал, а он весь такой уставший, и руки беречь надо, завтра же съёоомка! Перинка не мягкая, подушка неудобная и вообще, как так жить можно! - Доронин манерно всплеснул руками, потом дёрнул плечом. - То есть он забыл, что жил так. Я поначалу ещё молчал. «Да, дорогой», «конечно, дорогой», «что ты, что ты, дорогой, не волнуйся». Заебало вконец. Просто заебало, – он опустил взгляд, потёр колени ладонями. – Он психовал, потом извинялся, снова психовал и снова извинялся. Я ему верил. Ну, знаешь, как бывает: новая обстановка, пока привыкнешь, пока всё устаканится. Нихрена оно не устаканилось, только хуже становилось. Данила поводил пальцем по краю стола. Он понимал Кирилла, потому что видел его тогдашнее состояние и утешал, поддерживал как мог. Но вместе с тем он понимал и Костю, потому что сам знал, как эта новая жизнь и фейерверк фантастических эмоций захватывают. Тебя узнают, тебя хотят, за тобой увивается шлейф воздыхателей, сам ты на невероятном подъёме, а окружающая этот яркий мир суета угнетает, и надо постоянно вырываться. Он тоже мог из-за этого расстаться со Стасом. – Я не пойму, на хрена я попёрся с ним в очередной клуб. Вот на хрена, а? – спросил Кир, глядя на него. – Я не знаю, – совершенно искренне ответил Даня. – Вот и я не знаю. Я догадывался, что был кто-то кроме меня, но, думаешь, я хотел знать наверняка? Нет! Не хотел! А кто меня спрашивал? Я увидел. И вот то, что он потом говорил «для дела» и «мне не понравилось», с увиденным никак не соотносилось. Он елозил на коленях того придурка, как бля… А-ай на хуй! – Кирилл тряхнул головой и отвернулся к окну. Данька закусил губу, нервно дёрнул рукав толстовки. С одной стороны, может, и зря он развёл Кирилла на разговор, а с другой, это было нужно. Сколько он мог в себе всё это держать? – Он просил прощения, – вновь заговорил Доронин, – а я прощал. Знаешь, почему? – Почему? – Я не знал, что мне делать без него. Как я без него? Куда? Для чего?.. Я же на фотографа для него пошёл, понимаешь? Чтобы только я мог снимать его так, как никто и никогда не сможет! Это ещё одна вещь, которая должна была связать нас. Не срослось. Когда я ушёл первый раз, я хотел бросить. А потом подумал, что ничем другим заниматься просто не могу. Когда ушёл второй раз, меня едва не выперли, потому что делал всё без желания и эмоций. Я искал повод зацепиться за что-то ещё, хоть что-нибудь. Кое-как выплыл. Квартиру новую снял, ввязался в пару проектов, вас со Стасом вечно дёргал… – Да мы только за!.. – Дань, не грузи. Я вам мешал. – Не городи ерунды, Доронин. – Ты сам знаешь, я не буду спорить, – Кир вздохнув, потарабанил пальцами по столу. – Вот так вот, собственно. Знаешь… В это очень сложно было поверить, что Костик – мой Костик, понимаешь? – мог так. Который два года тянул с сексом и тянул бы дальше, если б не я сам. Который боялся сделать больно. Который сдерживался, который крутился постоянно рядом. Меня это даже напрягало иногда. Такое отношение. Так же невозможно! Не бывает. Я был прав. Но пять лет убеждали в обратном. Иногда он срывался, да, в сексе, и тогда можно было понять, насколько он…сильнее. Насколько я его. Понимаешь? – Данька кивнув, накрыл своей ладонью его руку. – А потом всё это пропало. Не сразу. Но между мной и карьерой он выбрал не меня. Точнее, я мог бы быть, но в качестве домашней мягкой игрушки. Верной жены. Тихого мальчика. Я так не смог. Попытался и не смог, – Кирилл сжал его руку. – И я устал. Я очень устал пытаться что-то склеить обратно. Он вроде и не против был, но на новых условиях. Когда он успел так измениться? Как я упустил этот момент? Что я сделал не так, Дань? – Ты всё так делал, так, – Крайнов сильнее сжал его руку. – Ага. «Дело не в тебе, дело во мне». Ну-ну. – Как бы глупо не звучало, да. Это был его выбор и его дело. – А мы даже не разговаривали об этом. И не расстались нормально. Я просто ушёл. – Он тебя не остановил. Это уже о чём-то говорит. – Ну да, – Кирилл посмотрел на их руки. – Всё равно иногда… Скучаю. По тому, прежнему. – Понимаю. Но ты… – Вот говорить, что у меня там ещё кто-то будет не надо, хорошо? Не хочу. – Хорошо, не буду. – А теперь давай дожрём, – Кир ткнул палочкой в его руку. – Ай! – Не айкай, с тебя десерт, я душевную травму пережил! – Да легко! – Тогда два. – Хоть три, – улыбнулся Даня. – Я рад, что ты выговорился. – Я не очень, но ладно, – пожал плечом Кирилл, принимаясь за еду. А Даня искренне верил, что у него обязательно всё будет хорошо.