Отблески

https://vk.com/photo-57156497_329986043 - арт Больше всего Жан ненавидел ждать. Даже перспектива прожить с Йегером всю оставшуюся жизнь вызывала у него меньше негативных эмоций, чем ожидание. Почему? Просто оно показывало либо медлительность и безответственность одних, либо излишнюю пунктуальность и беспокойство других — не очень богатый выбор. Да ещё и неловкая атмосфера, возникающая при ожидании кого-либо, явно не настраивала на позитивное начало общения. Именно поэтому сейчас Кирштайн чувствовал крайнюю степень злости и раздражения, периодически злобная зыркая в сторону двери, за которой был скрыт его друг и ещё несколько ребят. Вовремя материал не выучил Конни, а стоять и мучиться здесь должен именно Жан. Справедливость меланхолично помахала рукой и исчезла, пообещав вернуться нескоро. И всё было бы нормально, если бы не один факт, накаляющий обстановку ещё больше. Этот самый факт стоял, прислонившись спиной к стене, засунув руки в карманы, и прожигал взглядом Жана, не отрываясь ни на секунду. Марко Ботт, имеющий далеко не самую хорошую репутацию, стоял напротив юноши, занимаясь его разглядыванием с крайне пофигистичным, но в то же время предупреждающим видом. А многочисленный пирсинг, крашенные пряди волос и чёрная одежда лишь подчёркивали его образ «опасного хулигана». Хотя, он и был таким. Они были полными противоположностями — светловолосый вспыльчив и эмоционален, но его интеллект и стремление к знаниям выше всяких похвал, брюнет же был спокойным и хладнокровным большую часть времени, да и к занятиям относился с крайним пофигизмом и равнодушием. В общем, если делать выводы, никаких пересечений у них не было, нет и быть не может. По-крайней мере, так успокаивал себя Кирштайн, уже умоляя мысленно Спрингера выйти из помещения, так как разглядывание кем-то его персоны напрягало. «Твою мать, Конни! Если ты ещё раз заставишь меня дожидаться тебя, я кастрирую тебя и отправлю на Северный Полюс в бочке с дёгтем!» - уже мысленно орал на товарища Жан, не имея возможности выпустить всё то, что накипело внутри, наружу. Лишь постукивание пальцев по перекинутой через плечо сумке выдавало бушующие внутри эмоции. Ему хотелось как можно быстрее отправиться домой и отдохнуть, но приходилось стоять здесь и ждать. Мир несправедлив. Время шло, Спрингер не спешил выходить к своему другу, а Марко не отводил взгляда, будто бы ожидая, когда юноша двинется, чтобы вцепиться ему в глотку. Секундная стрелка на наручных часах Кирштайна мерно тикала, а гробовая тишина давила на мозг. От раздражения, злости и небольшого волнения мысли в голове перемешались в однотонную кашу, заставляя тормозить и задумываться над простыми вещами. Чаша терпения наполнялась песком. И, наконец, песчинки пересыпались через край. - Чёрт тебя подери, хватит пялиться на меня! Если тебе так хочется созерцать что-нибудь, можешь пойти в картинную галерею, выйти на улицу или просто полистать картинки в телефоне! Не обязательно прожигать взглядом именно меня! - вдруг взорвался Жан, глядя блестящими от гнева глазами на стоящего напротив Ботта. - Но если цель твоих рассматриваний именно я, то могу распечатать тебе и подарить огромный плакат с моим изображением во весь рост, чтобы ты повесил его на стенку и любовался холодными одинокими вечерами! - на повышенных тонах продолжал вещать он, активно жестикулируя руками и являя буйство чувств мимикой. Под конец у него даже сбилось дыхание. Замерев на месте, тяжело дыша, наклонившись немного вперёд, Кирштайн свирепо глядел прямо в глаза Марко, стараясь через зрительный контакт передать все свои эмоции ещё более чётко и ясно. А тот стоял в той же позе, только тело напряглось, словно он собирался прыгнуть на него. И неизвестно, правдой это было или нет — Внезапно выскочивший из кабинета Конни вернул мир на землю и спас этих двоих от чего-то. - Жан, представляешь, я на четыре сдал! Прикинь? Я и на четыре! - восторженным голосом вещал парнишка, тыкая локтем под рёбра приятелю, который явно был не в настроении. - Знаешь что, Спрингер? В жопу иди! - рявкнул светловолосый, после чего резко развернулся и пошёл прочь от двух юношей, посыпая обоих проклятиями сквозь плотно сжатые зубы. А юноша только бросил взгляд на Марко, после чего тут же бросился другу вдогонку. Уж слишком плотоядным было выражение лица у брюнета, слишком жадно провожали удаляющуюся стремительным шагом фигуру его глаза.