Студенческая резня: борьба чувств

— За что? — обиженно прохныкал парень, продолжая держаться руками за пострадавшую голову. Девушка раздраженно шикнула, выдавливая на указательный палец немного лечебной мази. Синеволосый угрюмо обвёл взглядом ее фигуру, облаченную в синюю юбку, чуть ниже колена, высокие солдатские сапоги из чёрной кожи и блузку с рукавами-колокольчиками, что эффектно подчеркивала формы Скарлетт. Она была такой противоречивой. Выглядела хрупкой, но имела боевой стержень. Была небесно красивой, однако и опасной для близкого контакта. Такая… непохожая на других. Особенная. — За надо. — кареглазая резко повернулась в сторону пострадавшего, специально хлестанув того по лицу длинными красными лохмами, отчего в нос врезался отчетливый запах топленого шоколада. Такой домашний и приятный. — И вообще, что это за «давай сбежим»? Ты умственно недоразвитый или ребенок? Нагнувшись к парню, она сократила расстояние между их лицами до минимума. Фернандес шумно сглотнул слюну, чувствуя нарастающую неловкость и непонятно откуда взявшееся смущение. Он всегда был хладнокровным и острым на язык парнем. Всегда младше всех, умнее и страннее. А тут, какая-то деревенщина, привыкшая размахивать руками налево и направо, заставила его смутиться. Непорядок! Тактично обломав, казалось бы, интимную атмосферу между ними, Эльза грубым и неумелым движением схватила его за голову, резко опустив в поклоне. — Эй! — начал было парень, вскинув лохмы и почти уткнувшись носом в объемный бюст Скарлетт. От такого вида, смелости в нем мгновенно поубавилось. — Что ты… — Сиди смирно. — злобно хлопнув его ладонью по затылку, тем самым возвращая в обратное положение, Алая услышала тихое шипение, смешанное с самыми невероятными проклятиями и отборной матершиной. — Извини. Это ты виноват, не стоило поднимать свою тупую башку. Фернандес скромно промолчал, предпочтя не комментировать последнюю фразу Скарлетт, начав глазами бегать по грязному линолеуму медпункта, переодически заглядываясь на стройные ножки кареглазой. Это так непонятно. То, что он подчинился. Подчинился? Странное слово. Это же не значит, что он заинтересовался в ней?! Вовсе нет. Или… все же да? Жерар изумленно распахнул глаза своим мыслям, слегка дёрнувшись. Она? Мне нравится? Хах, бред. Она просто не похожа на других, вот и все. — Я же сказала не дергаться! — раздраженно рявкнула девушка, нащупав на затылке шишку, скрытую под пушистой копной синих волос. Слегка задев пострадавший участок кожи пальцами, она услышала утробное рычание и беззлобно усмехнулась. — Да ты действительно как ребёнок. Неужели так больно? Как только его затылка коснулась прохладная мазь, нанесённая на мягкие пяльцы, синеволосый ощутил пробежавший по затылку ток и, по инерции, схватился за края мельтешившей перед носом синей юбки, объяв в объятиях соблазнительные бёдра и уткнувшись носом в живот студентки. От удивления, Эльза оступилась и шагнула назад от кушетки, на которой сидел пострадавший. Однако, из-за того, что ноги были сцеплены в железном захвате, девушка ошеломленно охнула, инстинктивно сгорбившись и схватившись за шею парня. Парочка, под протяжный скрип кушетки, завалилась на паркет в довольно пикантной позе. Лицом Жерар уткнулся в бюст Скарлетт, когда та, чуть ли не в приступе эпилепсии пыталась поднять окаменевшую после болезненного падения голову. — Черт тебя дери, Фернандес! — в сердцах воскликнула она, пытаясь отпихнуть от себя подозрительно притихшего парня. — У меня такое чувство, будто мозги по этому линолеуму растеклись. Слезь меня, кит. Не заметив должной реакции от так безжалостно упавшего на неё студента, красноволосая с горем пополам приподняла пострадавшую голову. Ее глаза с непониманием обвели синюю макушку, что зависла, впечатавшись в декольте блузки. — Ты там жив? — испуганно прошептала она, коснувшись пальцами шишки на голове. — Айя! — громко взвизгнул парень, схватившись за голову и почти подлетев на месте, но продолжая восседать над Алой. — Нельзя по-нежнее?! Эльза смущенно опустила руку, поджав губы. — Может слезешь? Зеленые глаза в шоке распахнулись осматривая распластавшуюся под ним кареглазую, что смущенно бегала глазами по стенам медпункта, изучая потолок и пытаясь смотреть куда угодно, лишь бы не на Жерара. Фернандес медленно выдохнул, опуская руки. Продолжая изучать разметавшиеся повсюду волны красных локонов. Кроваво-красных, как ее щеки. Ее губы. Розовые, такие пухлые и мягкие, на вид, но мало того, так девушка ещё и неосознанно сминала их, при этом становясь все притягательнее. Мурашки волной пробежались по позвоночнику синеволосого, вытаптывая небывалые до этого ощущения от контакта с девушкой. Такие странные и горячие, что ладони стали сами по себе потеть, во рту пересохло и Жерар уже сам не понимал как так произошло, что он подался вперёд, буквально набросившись на не ожидавшую такого выпада Скарлетт. Эльза возмущённо приоткрыла рот, забыв о том, что ее поцеловали и начав колотить юношу по плечам. Его плечи оказались шире, чем она себе представляла, а язык по-собственнически проник в ротик, вовлекая в глубокий, чувственный поцелуй. Синеволосый с закрытыми глазами «обезвредил» не особо то и сопротивляющуюся девушку, заведя ее руки одной своей над ее головой. Красноволосая и сама не понимала, почему в этот момент не предпринимала действенных попыток высвободиться. Она просто… не хотела? Сказать, что не могла — было бы откровенной ложью. Она могла. Но не хотела. Совершенно. Ей безумно нравилось то, как Фернандес с желанием прикусывал ее губы, проводил тонкими пальцами по изгибу талии, опускаясь к ногам и слегка задирая края юбки. Опомниться о том, что произошло, двое смогли лишь тогда, когда перестало хватать воздуха и синеволосый нехотя оторвался от ее губ, тяжело дыша и приводя мысли в порядок. Послышался звонкий звук пощечины, щеку обожгло, словно кипятком, а хрупкие руки с силой сжали мощные плечи парня, скидывая с себя тяжелую ношу. Зеленые глаза изумленно проводили взглядом выбегающую из кабинета встревоженную девушку, успевая заметить то, как с усердием Скарлетт прижимала ладони к пылающим от стыда и возбуждения щекам. Фернандес счастливо усмехнулся, прикасаясь кончиками пальцев к уже покрасневшему участку кожи. Он болезненно шикнул, после чего губы озарила улыбка. — А ты не такая-то и неприступная, Титания. продолжение следует