Право на отказ

Лишь помни что то, что нас греет сквозь тучи На всех берегах называют любовью. Гевал - Волки

POV Крамли Я свободен. Снайпера, который угрожал мне, больше нет. Я могу вернуться домой, спокойно выспаться и уже наутро пойти работать, словно ничего и не было. Вот только у меня нет сил даже пошевелиться. Меня окружает звенящая тишина и мне кажется, что еще немного и она разорвет меня. Я сломлен. Слова и действия Сани выбили меня из колеи. Мог ли я ошибиться? Я был почти уверен, что иногда он смотрел на меня с тем чувством, которое у нормальных людей называется любовью. Да, у него оно извращенное, жестокое, болезненное, но это любовь. Я принял бы от него и такие чувства. Я принял бы все, что он захотел дать мне. Когда он тихо застонал от мягкого поцелуя в шею, я почувствовал себя самым счастливым. Я-то думал, что он так реагирует на меня! А оказалось, что он просто представлял на моем месте другого мужчину. Кажется, мне никогда в жизни не было так больно. Если бы он просто назвал меня чужим именем, и оправдался бы потом, сославшись на глупую ошибку, я бы даже не обратил внимания. Если бы я просто заметил, что жетон, который он носит, на чужое имя – я бы не придал этому значения. Но Фер ясно дал понять, что есть в его жизни кто-то важный, гораздо более важный, чем я. Нужный и любимый. А я лишь знаю, что этого человека зовут Джонсон. Я был так глуп. Как я мог вообразить, что испытываю чувство более нежное и глубокое, чем просто искренняя признательность, к человеку, которого знал второй день? Какая невообразимая чушь. Так не бывает. Это невозможно. Хотя, кого же я обманываю. Уж в себе-то за сорок лет я разбираться научился. Да, это сложно, но я должен быть честным с собой. Этот Солнечный мальчик мне дорог. Он мне нужен. Больше, чем кто-либо еще. С дурным характером, темным прошлым и тараканами в голове – все равно. Я уже попал в капкан. Мне уже не выбраться. Я как насекомое, неосторожно попавшее в паутину, пытаюсь освободиться и только больше запутываюсь. Я не понимаю его. Зачем было помогать мне, если я ему неинтересен? Сомневаюсь, что он питает ко мне дружескую привязанность. Но и сказать, что ему плевать на меня тоже абсолютно невозможно. Ради ненужных людей так не рискуют. Ради ненужных не идут на убийство. В голову закрадываются совсем уж нехорошие мысли. Лучше бы он не спасал меня. Лучше бы позволил умереть. Не хочу знать его. Не хочу испытывать эту чертову боль. Если бы время повернулось вспять, я бы от души врезал идиоту, который перехватил меня перед входом в офис. Лучше подставиться под пулю, чем видеть гнев и презрение в его глазах. Интересно, а кто такой этот Джонсон? Кто такой этот блядский Джонсон?! Воспаленный мозг начал судорожно работать. Это имя было на армейском жетоне. Значит, этот человек – военный, как и Сани? Когда мы вошли в его квартиру, я по шраму от пули на щеке определил, что он либо бандит, либо служил. Ни одну из этих двух версий он не подтвердил и не опроверг, но сейчас я знаю, что первая отчасти верна. А вот вторая… Служил ли он? Если да, значит, это жетон его боевого товарища и дорог ему как память. Но сколько чертовых лет назад это было? Я пытался вспомнить, что говорили в новостях, кляня себя, что часто пропускал их мимо ушей. Кажется, война, в которой участвовала наша страна, была около десяти лет назад. А следующая продолжается до сих пор. Да и шрам на его щеке очень старый. Он что, хранит какой-то жалкий жетон десять лет? Столько глупых, раздражающих вопросов, на которые я не могу ответить. Нет смысла терзать себя. Есть человек, который сможет ответить на мои вопросы, если захочет. Я с усилием заставляю себя подняться и выхожу из комнаты, направляясь к знакомой двери. Она, как и в прошлый раз, приоткрыта. - Лайт? Можно к тебе?