Начало

Моат сматывает пряжу. Грейс сидит рядом, терпеливо вытянув руки вперёд, и смотрит, как с её ладоней виток за витком стекает тонкая нить, свитая из растительных волокон. На’ви ещё слишком далеки от развращённых королей и королев, за которых почти всё делают подданные. Правители должны уметь всё то же, что и простые члены племени. И даже больше того – должны быть лучшими в том, что умеют. Пряжа Моат – самая ровная во всём племени. Другие женщины соткут из неё лёгкую прочную ткань, за которую можно выменять у иных племён множество полезных вещей, нужных новому поселению. Профессор Огустин с коллегами прилетела проведать Оматикая и заодно взять образцы в здешней роще, но вместо этого почему-то уже который час сидит с бывшей цахик под растянутым между стволами навесом и разговаривает о жизни племени. - Ваши люди скоро улетают, – Моат говорит задумчиво, словно бы про себя. – Полетишь с ними? - Конечно. На базе много работы. Надо доставить и распаковать образцы… - Грейс сбивается, не в силах придумать дальнейшие причины. Ради неё другие учёные вытащили на открытый воздух некоторое оборудование, и Грейс даже ухитряется на нём работать, ежечасно забывая, что техника достаточно хрупка и рассчитана на вдвое меньшие руки. Но всё это совсем не то. После ослепительной секунды единения с Эйвой все её исследования кажутся пустыми и незначительными. - Здесь тоже работы много. – Новое поселение Оматикая расположилось среди тонких, невысоких пока деревьев, едва начавших переплетаться между собой. Если бы Селфридж знал о на’ви чуть больше, он бы никогда не сказал, что они могут перебраться на другое дерево. Дерево Дома нужно вырастить самим. - Ты не хочешь, чтобы я улетала? – удивляется Грейс. - Ты не хочешь. – Даже перестав быть цахик, Моат не утратила ни капли мудрости. – Тебе нравится быть с нами больше, чем с ними. - Наверное. - Коллеги на базе формально признают её главенство, но смотрят со смесью интереса и суеверной опаски. А, главное, они в любой момент могут вернуться в родные тела, оставив её коротать время среди пустых, недвижных словно трупы аватаров. - Ты не уверена в том, чего хочешь? – искренне удивляется на’ви. Это странно – дышать, ходить и при этом постоянно помнить, что тело, с котором ты родилась и жила долгие годы, похоронено под корнями дерева по обычаям нави. Люди кремировали своих мертвецов и отправляли прах на Землю. Грейс Огустин стала первым человеком, чьё тело покоится в земле Пандоры. Конечно, есть ещё Джейк. Но он принял свою новую судьбу без лишних размышлений и, кажется, вполне счастлив. - Иногда мне кажется, что Джейк умнее меня. - Жейксулли меньше предаётся пустым раздумьям. – Нитка, наконец, заканчивается, Моат довольно дёргает ухом. - Да, это мудро. - Мне пора, – неуклюже уходит от разговора Грейс, поднимаясь на ноги. - Не хочу задерживать остальных. - И всё же подумай, – Моат пристраивает новый клубок в корзинку к прочим. - Тебе хочется остаться, да и дети будут счастливы. - Я подумаю. Грейс кивает и вдруг ловит себя на том, что улыбается. Улыбается впервые с момента своей смерти. *** Моат сматывает нитки. Виток за витком накручивает их на вытянутые ладони ходящей-во-сне. Под такое монотонное занятие хорошо думается. Можно поддерживать медленный, спокойный разговор и при этом размышлять. Она не знает точно почему, едва увидев пришедшую в поселение Грейс, почти силой увела её помогать себе. Грейс Огустин не Оматикая, и не Моат заботиться о ней. Но в то же время Моат твёрдо знает: если видишь с на’ви с такими глазами – говори с ним. Для начала о чём угодно. Только говори, не оставляй его одного. А потом осторожно отыщи то, что умерло у него внутри и помоги ему возродиться. - Как долго растёт дерево дома? – Грейс спрашивает тихо и чуть виновато. Всё ещё не понимает. Уж у кого нет вины перед Народом, так это у неё. - Внуки моей дочери будут жить в его ветвях. Моат рассуждает про себя. Быть может, она просто ухватилась за возможность почувствовать себя кому-то нужной? Оматикая теперь ведёт новый вождь, а хранит мудрость предков новая цахик. И что с того, что они оба тайком приходят к ней, прося совета и помощи? Время Моат закончилось. - Мне жаль. Возможно, дело в том, что Эйтукан погиб так внезапно. Он был ещё полон сил, смерть казалась далёкой, почти необязательной. Возможно, если бы у неё было время подготовиться, перемены воспринимались бы легче? - Зачем ты сожалеешь о будущей жизни? А тебя что гложет, ходящая-во-сне? Неужели и для тебя в твоём племени не осталось ничего, кроме повседневных женских забот? - Я сожалею о прошлом. – Непривычно широкие ладони вздрагивают, чуть не уронив часть ниток. От бывшей цахик не ускользает, что они едва не сжались в кулаки. - Моя дочь говорит Оматикая, что прошлое следует оставить прошлому. – Странно объяснять такие вещи взрослой женщине. – Мы похоронили и оплакали умерших, сложили песни о том, что случилось… Теперь следует посмотреть вперёд. Создать новый дом, дать жизнь следующему поколению. - Это хороший подход. - Ты была рядом с Эйвой, Гр-рейс, – акцент на’ви растягивает непривычное имя, делая его чужим и слегка диковатым. – Ты не могла не почувствовать. Мать Всего каждый миг хоронит своих детей и рождает новых. Она учит нас принимать это. - Я понимаю, – во взгляде собеседницы что-то меняется. Трескается скорлупа, ещё совсем слабое новорожденное чувство пробуждается к жизни. Остальные не могли выбрать худшего времени, для сигнала к отлёту! На’ви едва удерживается от досадливого шипения. Новое чувство в Грейс ещё такое слабое, она не успела вырастить его, даже дать ему форму. Оно задохнётся в доме Небесных людей. – Полетишь с ними? – бывшая цахик чувствует своеобразный азарт. Не хочется бросать только начатую работу, чтобы потом начинать сначала, неизвестно ещё когда. Да и Грейс в посёлке будет лучше, она только сейчас это поняла. Осталось теперь объяснить это самой Грейс Огустин. Та, тоже, кажется, поняв, почти не спорит. Но, не смотря на это, всё равно поднимется на ноги, аккуратно дождавшись, пока собеседница закончит с пряжей. Новое в её взгляде на глазах обретает форму, крепнет, отращивает крылья. - И всё же подумай. – Моат твёрдо уверена, что она вернётся. Вряд ли завтра, но точно не больше чем через три-четыре дня. - Я подумаю. - Грейс улыбается и Моат улыбается в ответ, празднуя про себя эту маленькую победу. Возвращайся, Грейс. Тебе будет лучше здесь. И, может быть, мне станет легче, если я смогу тебе помочь.