Почему?

Едкий дым тонкой, зеленоватой сигареты разлетался в воздухе, заставляя блондина закашлять и чертыхнуться. Парень зажмурился и продолжил курить. - Может хватит? – Зецу вытащил из руки Хидана сигарету. - Нет…, - ответ был с замедлением, голос был подавленный, нервный, как после истерики. - Хидан, послушай, я понимаю… - Нет, не понимаешь! – блондин перебил Зецу. Попытка отнять сигарету у друга окончилась провалом. Хидан тяжело вздохнул, - Отдай, пожалуйста… Глаза Зецу расшились до размера тарелок. Только что бессмертник сказал волшебное слово. Зецу молча протянул сигарету и вышел из комнаты. - Если ещё надо, то они у меня в комнате. Хидан кивнул в ответ, больше всего ему хотелось быть одному, больше всего он боялся остаться один. Да такое уже было. Точно так же сидел и плакал Дей. Да, но Хидан сильный он не будет плакать, он не имеет права. Дзясин-сама покарает его за это. Холодная слеза катится по щеке блондина. - Чёрт! – Хидан смахивает слезу и встаёт с кровати. В комнате срач. Одежда, оружие, фотографии – всё валяется вперемешку. Рядом с помятой постелью лежат бутылки от снотворного и валерьянки – без них Хидан не может заснуть. На небольшом столике рядом с кроватью, вместо принадлежностей для молитвы, стоит фотография в красивой рамке из дерева. На фотографии Какузу. Во всей своей красе. Даже не много улыбается. Хидан не может сдержать слёз. Ему больно, настолько больно, что даже Дзясин не помогает. Потерять человека, которого любишь, всегда больно. Хидан выкинул сигарету Зецу и уставился на фотографию. Прошло уже больше недели с момента смерти напарника. Какузу… Дверь в комнату отворилась. Итачи стоял с подносом в руке. На подносе был очередной приём пищи. Хидан сидит к нему спиной, плечи нервно дёргаются. - Почему? – Бессмертный в истерике, - Почему? Почему он? Итачи молчит. Он знает, какого это. - Почему? Итачи ставит поднос на стол. Обнимает Хидана. Буквально вчера он успокаивал Дейдару. Теперь Хидан. - Чёртов Пейн! Чтоб ему голый Орочимару приснился! – Хидан начинает истерить. Его плащ далеко в углу. Ногти обгрызены, лак есть только кое-где. На голове шухер, гель давно засох под столом. Футболка вся грязная и в пятнах, штаны с дыркой на коленке. – Чтоб его! Он отправил Кузю в это дурацкое задание! Ааааааа!!! Хидан носился по комнате, орал, ругался, матерился – всё как обычно. Только при Итачи. Не при ком больше. Никогда. Только Итачи. Даже лучший друг Зецу не знал о его истериках. Минут через 40 Хидан унимался. Он садился на кровать, смотрел в суп, заботливо приготовленный Конан, и молчал. Через полчаса Итачи уходил с супом обратно. Хидан оставлял только чай. - Почему? - Хидан снова сидел один, боясь одиночества. Он вертел фотографию в руках – Кузь, скажи, почему умер ты? Почему не я? Почему? Ведь я же люблю тебя! Кузь, я один… Тебя нет… Почему? В голове Хидана были одни воспоминания: поцелуи, подарки, секс, да, жестокий секс. Никто кроме блондина не знал доброго и любящего Какузу. Хидан мог прийти к нему в комнату, сесть на колени и начать выпрашивать симпатичные безделушки или что-то другое. Какузу выгонял его. Потом, через пару дней, он заходил в комнату к Хидану, протягивал ему подарок и нежно целовал в лоб. Никто не знал об этом. Да, пол-организации были геями. Даже больше, все кроме Конан и Пейна. Дейдара страдал по Сасори и вспоминал их чудные ночи, проведённые вместе. Кисаме бегал за Итачи, мечтая зажать его где-нибудь в углу. Сам Итачи сходил с ума по Саске, а по ночам рассматривал его детские фотографии. Тоби плёл Зецу венок из васильков, а Зецу кормил Тоби конфетами. Геи. Все Геи. А как только Хидан появился в организации, Кисаме ткнул Кузю в бок и подёргал бровями. *** Хидан однажды напился и припёрся в организацию, от него за километры пасло саке, водкой и женскими духами. На его белой рубашки были следы от помады. К сожалению блондина и счастью банка на ножках, именно так назвал пьяный Хидан Какузу, он встретился в коридоре именно с ним. Да, Хидану тогда не легко пришлось. На утро у него болела голова, лицо и руки. Рядом с бессмертным сидел Какузу со стаканом воды. Хидан очень хотел заполучить стакан, но увы, нити Кузи прижали его к кровати. Дальше пошёл мат, блондин получил за него пощёчину. А потом получил поцелуй. Нежный, осторожный и очень сладкий. Так всё и началось. Хидан и Какузу начали встречаться… *** Хидан сглотнул. Воспоминания… Опять они. Бессмертный давно уже лежал на кровати, согнувшись в комочек. Рядом с его головой лежала фотография. Боль, одиночество, тишина. В комнату постучали. - Да, войдите, - хриплый голос встретил Зецу. - Ну ты как? – кустик сел рядом с кроватью на корточки. Хидан промолчал. Лиловые глаза ответили Зецу. Хотя он сам знал ответ. - А я тебе шоколадку принёс. Твою любимую. С черникой. Хидан взглянул на свёрток. Совсем недавно, Какузу тратил большие деньги на эти шоколадки, кормил Хидана ими, а тот был счастлив, прижимался к напарнику и говорил ему про Дзясина. Хидан потянулся за шоколадом. - Не уходи… - Хорошо, - Зецу сел рядом с блондином. Молча. Так они и сидели. Зато уже не одиноко, боли меньше и шумно. Ведь бьются два сердца в одной комнате. Хидан кладёт голову на плечо Зецу. Засыпает. Бессмертному сниться Какузу. Кто бы сомневался?! В комнату входит Итачи. - Спит? - Спит, - при этой фразе Хидан дёргает плечами и нервно, истерично всхлипывает. - Ему снится Какузу, - Итачи садится рядом. Тишина? Нет, её нет. Три сердца бьются в унисон в одной комнате. Тихий шёпот Итачи и Зецу, всхлипы и вздохи Хидана. Нет, они никогда его не бросят. Никогда. *** Задание было дурацким. Обследовать завод химикатов, здесь Орочимару что-то выкрал. Так вот, глупое задание поручили Хидану и Какузу. И пока они сидели в засаде, блондин обнаружил на своей талии его руку. - Кузь, чё ты творишь? - Я хочу тебя на всей территории завода. - Чё? Бля, опять? - Да, я так часто хочу тебя? - Ну не на задании же! Кузь, не смотри на меня так! Мать твою! Какузу уже давно не слушал ругательств Хидана в свой адрес. Он привык. Кем он уже только не был. Кузя давно раздевал своего напарника, как бы тот не рыпался. Жестоко. Какузу поцеловал блондина в шею. Хидан вздрогнул. *** Хидан вздрогнул. В комнате уже никого не было. Он один, под одеялом, на кровати. Один. Тишина. Боль. Холод. Где Зецу и Итачи. Хидан сел на кровати. Воспоминания. Рядом лежала фотография. Хидан взял её в руки и … - Да пошло всё к чёрту! – рамка разбилась в дребезги. Тысячи осколков покрыли Какузу. Хидан сидел в оцепенении. В комнату вбежал Итачи. - Что, Хидан? Что случилось? - Я… Я… Я разбил его… - Кого? - Кузю…, - Хидан слетел с кровати и подбежал к стене. – Кузя, прости. Я больше не буду. Прости… Итачи вздохнул. Да, Хидан не выносим в такие моменты. Это уже 4 рамка. Бедный Саске живёт без них в комнате Итачи. - И… - Я понял! – Учиха ушёл за очередной рамкой. Зецу налил в стакан воды и отдал Хидану. Итачи вставлял фотографию Кузи в новую рамку. Кустик ел лимон и смотрел на Итачи. Тот, морщась, вытаскивал своего любимого братца в шортах с мороженным и вставлял Какузу в рамку. Хидан сидел молча. Не двигался. Лиловые глаза следили за двумя шиноби. - Мне больно. Почему? Нет, я бы мог умереть. Нет… Почему? Скажи… Почему? Хидан не требовал ответа. Ему бы никто не ответил. Зецу ел лимоны, Итачи разбирался с фотографиями. Хидан посмотрел на Зецу. - Что такое? - Почему? - Такова судьба…, - съязвил Итачи. - Почему? *** Хидан часто искал приключений на свою задницу. И очень часто находил их. Какузу это конечно бесило. Ну что взять с мальчишки, который ради Дзясина готов съесть гусеницу. Кстати, очень часто приключения сами находили задницу блондина и издевались над ней как могли. Однажды, Хидан гладил себе футболку. Сначала, он обжёгся сам, потом прожёг футболку, потом, наорав благим матом на утюг, он выкинул его в окно. В довершении всего, утюг упал на одну из марионеток Сасори, и Хидану досталось тогда по ушам. В целом всё выходило у Хидана именно с этой стороны. - Ты слишком нервный, не умеешь ждать, - говорил Кузя. - Нормальный я! – говорил Хидан, выбираясь из болота, в которое угодил благодаря своим мозгам. - Ты не усидчивый… - Неправда, - кричал Хидан, выдёргивая из себя колючки. - Ты слишком заносчивый и целеустремлённый… - Нет! – Хидан выплывал из озера и начинал выбрасывать из плаща головастиков. - Ты придурок! – Какузу смотрел на напарничка, полностью вываленного в грязи. Да, Кузя очень любил ругать Хидана. Но больше того, он любил шлёпать провинившегося по заднице. Бессмертный тоже это любил, поэтому он иногда пакостил лишь бы получить по пятой точке. Тяжёлая рука Какузу с болью и нежностью вперемешку приземляется на задницу Хидана, заставляя его ругнуться. *** - Посмотри, что ты тут устроил?! Тебе самому не стыдно? Что разлёгся? Вставай! – знакомый голос заставлял Хидана проснуться. - Какузу?! - Спасибо, что хоть не забыл как меня зовут! - Ты умер! - Спасибо, я бы сам не догадался! – в лицо Хидану летела грязная одежда. - Твою мать… - Не надо. Хидан, это сон. Я пришёл сказать тебе, что люблю тебя. Что я умер не случайно. Я умер, чтобы ты жил, - Кузя поцеловал блондина в лоб, - Приводи себя в порядок. Люблю тебя… Господи, ну и срач! - Бля! – Кузя исчез. Хидан проснулся. Хидан проснулся. Часы показывали 3:40. Ночь. Холодная, одинокая луна. Хидан включил свет и осмотрелся. Мда. На бардак в комнате было больно смотреть. Хидан начал уборку. 9:50. «Столовая» акацук. Все медленно едят ненавистный омлет. От толчка ногой, дверь слетает с петель. А дверном проёме стоит Хидан. Волосы аккуратно прилизаны, ногти ровные, накрашенные. Чистый плащ на чистом красивом теле. Белоснежная улыбка. Хидан как Хидан. Почти. - Доброе утро! Что на завтрак? Фу… Это грёбанный омлет, - теперь это точно Хидан. Все смотрят на него с шоком. После завтрака троица отправляется в комнату бессмертного. - Нефига себе! Здесь абсолютная чистота! – Итачи удивлённо смотрит на Хидана, а Зецу в состоянии шока садится на чистую постель. - Я ничего не понимаю. Что произошло? – Зецу смотрит на блондина. - Ничего, я просто понял. - Что? - Понял, почему! – Хидан широко улыбается и подмигивает фотографии на столе.