The Girl of My Dreams

Чарли любила свои сны. Это было довольно странно, и девушка не могла объяснить, откуда вдруг взялось это чувство, тем более, что раньше такого за собой она не наблюдала. Ей и раньше снились сны - хорошие и плохие, но Чарли не понимала, почему именно сейчас ей хочется в них окунаться с головой. Девушка уже давно не была подростком, пытающимся укрыться от жестокого мира где-нибудь, будь то компьютерные игры, книги, сериалы, да те же сны. Но именно сейчас с каждым днем ощущение того, что эти сны преследуют Чарли не просто так, возрастало, заставляя сердце отбивать бешеный ритм в момент, когда сон рассеивался, превращаясь в реальность. Сон обрывался каждый раз, а через минуту девушка уже и не помнила, что ей снилось. Чувствовала, но не помнила. Она знала, что один абстрактный образ передается из одного сна в другой, и четко ощущала этот образ, но как только пыталась его описать, он испарялся, будто и не стоял в голове минутой назад. Чарли долго мучилась, а потом смирилась, приняла эти сны и этот далекий образ как должное. Приняла его на веру, как сама бы это назвала. - Господи, - прошептала она в очередной раз, резко проснувшись. Воспоминания снова ускользнули из сознания, но это и не было важно. Чарли чувствовала себя довольной, потому что вновь видела любимый сон. Некоторое щемящее чувство в груди она уже давно приняла как есть, не пытаясь объяснить, то же касалось и легкого возбуждения. "Будь я парнем, у меня бы колом стоял" - думала она про себя в душе, прикрывая глаза и позволяя ощущению легкости и довольства разлиться по всему телу приятным теплом, и девушка подозревала, что дело тут было далеко не в капельках воды. Наскоро расправившись с остатками вчерашней пиццы, ибо другого заменителя завтрака не было, Чарли собралась и вышла на улицу. На улице было зябко: апрель решил напомнить о том, что он еще только начался, и до лета добрых два месяца. Ветровка спасала от ветра, но нежная кожа все равно бурно реагировала на прохладу улиц Сан-Франциско после уютной теплой квартиры. Сегодня был выходной, а это значило, что можно наконец отдохнуть. Может, завести какие-то новые знакомства. Кофейня на Кастро-Стрит была излюбленным местом отдыха Чарли: здесь всегда играла хорошая музыка, можно было встретить интересных людей, а кофе был по-настоящему вкусным. Ну и царившая в этом месте атмосфера уюта, покоя и любви была приятным бонусом к вышеперечисленному. - Чарли! - широко улыбнулся стоявший у кассы Бенни, мужчина тридцати лет с запоминающейся внешностью. Его ярко-голубые глаза можно было разглядывать очень и очень долго, но девушка сдалась уже сразу, поняв, что ей эти прекрасные глаза не изучить полностью. Эта миссия была по силам только парню Бенни - Бальтазару. Вот уж был человек без возраста, стыда и совести! Чарли неплохо сдружилась с ними после переезда в Сан-Франс, и поняла, что эти двое просто созданы друг для друга: больше ни у какой парочки девушка не видела такой химии. Эти двое то и дело перебрасывались неоднозначными взглядами, короткими фразами, кажущимися на первый взгляд вполне невинными, но девушка-то знала, что такое между ними. Любовь. Именно та самая настоящая любовь, без всяких полутонов, фальши, вранья. Истинные, горячие чувства, страсть, которая в обычное время вполне бросалась в глаза из-за наэлектризованного воздуха между Бенни и Бальтазаром, стоило им оказаться на расстоянии трех-пяти метров друг от друга. И Чарли радовалась за них, надеясь когда-то найти и себе такого человека, которому можно было отдаться полностью и без остатков, не сомневаясь в том, что человек поступит также. Но пока человека все не было. - Как дела, Бенни? - приветливо улыбнулась девушка, садясь на высокий стул. Мужчина засуетился, включая кофеварку. Чарли не надо было делать заказ, Бенни итак прекрасно знал ее предпочтения. - Чудесно, - ответил он, наваливаясь телом на стойку с противоположной от Чарли стороны, ожидая минуты, когда кофеварка известит о том, что заказ готов. - Сама как? - Да никак, - Чарли чуть сморщилась от вопроса. Запах, который исходил от готовящегося кофе - терпкий, сильный, резко бьющий в ноздри, безумно ей нравился. - Дом, работа, дом. Никакой личной жизни! - Бедняжка, - то ли издеваясь, то ли искренно посочувствовал Бенни, заливая готовый кофе в чашку и играясь с пенкой, создавая причудливый индивидуальный узор. - Неужели нет времени познакомиться с кем-то? - Да я знакомлюсь, и не в малом количестве, - не преминула упомянуть Чарли, ложкой разрушая узор на кофе, чем вызвала фырканье Бенни. Он не любил, когда так варварски относились к его детищу, однако Чарли не была виновата в том, что чтобы сделать кофе сладким, приходилось идти на такие меры. - Просто, понимаешь, все не то. - Понимаю, - серьезно кивнул Бенни, отпивая из своей чашки. Горячая жидкость жгла горло, сначала причиняя боль, а потом оставляя после себя приятное тепло со вкусом горького черного кофе. - Вот вы с Бальтом как познакомились? - этот вопрос всегда интересовал Чарли, но она почему-то никак не могла его задать. Будто чувствовала, что он не из приятных. - При самых отвратных условиях, - невесело улыбнулся Бенни, стараясь максимально правдоподобно предоставить ложь, потому что открывать правду он не собирался никому, даже Чарли. Это было слишком личное. Вопросительно изогнутая бровь Чарли заставила продолжить: - У меня была острая депрессия, помню какой-то притон, много выпивки и что-то нелегальное. Утро я встретил в кутузке, и не сложно догадаться, с кем я там познакомился. В руках Бальта меня вывернуло наизнанку раза три, наверное. А потом - безумие, любовь, и так далее. - Не самое романтичное знакомство, - ухмыльнулась Чарли, заставив Бенни рассмеяться. Громко, искренне. Чарли нравился его смех - он был заражающим, заставляющим смеяться в ответ. А если еще и учесть удивительных голос с южным акцентом... - А ты чего ожидала? - отсмеявшись, весело поинтересовался тот. - Ну я не знаю, я ожидала принца, заключенного в замке из-за жестокого отчима, и рыцаря, спасшего того на своем золотом драконе, - с самым что ни на есть серьезным выражением лица заявила Чарли, а потом, поняв, что смех разрывает глотку, выпустила его наружу. Бенни ее версия понравилась больше настоящей, но на то она и всего-то сказка, что в реальности все было в разы хуже. Хотя мистичность все-таки наблюдалась. Бенни не знал, существуют ли драконы, но в ангелах не сомневался. Только поверх этого он также знал, что ангелы - те еще сволочи. - Дай угадаю, принцем был Бальт? - хмыкнул Бенни уже после. Дождавшись утвердительного кивка, тот криво ухмыльнулся: - Спасал меня он, так что в точности до наоборот, - Чарли ничего не ответила, лишь вновь кивнула. Ничего из рассказа Бенни про знакомство не прояснилось, девушка поняла лишь то, что один нашел другого на грани безумия. И она, конечно, не могла знать, что на грани были оба. - Кому косточки промываете? - веселый громкий голос вывел Чарли из раздумий по поводу сладкой парочки. Владельцем великолепного голоса, а также французского акцента был один из обсуждаемых - Бальтазар. Чарли не знала, чей голос нравился ей больше, Бенни или Бальти, ибо они, кажется, друг с другом соревновались в номинации: "Самый сексуальный голос с акцентом". - Тебе, - осклабился Бенни, обнажая ряд ровных белых зубов. Бальт прищурил глаза, глядя на любовника, но тот взгляда не отвел. Чарли давно заметила эту игру в гляделки. Тут дело было даже не в том, кто первым отвел глаза, а в том, кто сколько успел сказать этим общением глазами, не произнося ни слова. Это был действительно очень интимный момент, но мужчины не стеснялись делать это при свидетелях - на то игра и была немой. Мало кто понял бы. - И тебе не хворать, Балти, - по-детски надув щеки, произнесла Чарли, стараясь разорвать игру. Она чувствовала, что сейчас их общение из немого станет вполне прослушиваемым, и тогда неловкого момента не избежать. По глазам Бальта девушка поняла, о чем таком они спорят. Ничего приличного в этом взгляде не было. - Привет, дорогая, - мужчина ослабил оборону и коротко чмокнул Бенни в шею, проходя сзади него, из-за чего тот покрылся легким румянцем и чуть нахмурился: Бенни ненавидел, когда Бальт так интимно прикасался к нему при чужих людях. А ведь в кофейне народу было немало. - С чего ты такой взбудораженный? - поинтересовалась Чарли, глядя на белобрысого, который пытался завязать ремешки фартука сзади. Через некоторое время у него это наконец получилось. - Скоро к нам должна заглянуть моя сестра, - мужчина ослепительно улыбнулся, и девушка подумала, что его сестре повезло иметь такого любящего брата. Она не знала и не могла знать всей правды, но была к ней близка: Бальтазар действительно любил ее. - Познакомишь, - нагло заявила Чарли и, забрав очередную чашку горячего эспрессо, направилась к своему излюбленному столику в самом углу. Теплые лучи апрельского солнца пробивались через большое прозрачное окно, грея собой Чарли, читавшую книгу. Девушке нравились такие простые и уютные моменты, когда нет никаких проблем, никто не тормошит. Когда день льется, как капли теплой воды из душа. Такие дни были редкими, но они снимали напряжение. В кофейне B&B всегда было уютно расслабляться, а льющаяся из динамиков приглушенная музыка в стиле кантри, джаз, фолк и боп всегда создавала нужную атмосферу, если хотелось отдохнуть, написать что-то и так далее. Предавшись приятным ощущениям, вскоре Чарли перестала понимать, что именно читает, и провалилась в сон. Кофе, выпитый на тот момент лишь на половину, стыл на столе, оставляя след на книжке в мягкой обложке. Неуловимый образ вновь заполнил все сознание Чарли. *** - Эй, - тихо позвал знакомый голос, и Чарли не спешила просыпаться. Точнее, ей казалось, что она все еще в этом тягуче-приятном сне, который не спешил отпускать ее из своих теплый объятий. - Чарли, - вновь позвал голос, и девушке пришлось открыть глаза. Сначала она не поняла, где находится, но ярко-голубые глаза невозможно было не узнать. Их обладатель улыбнулся. - Ты снова умудрилась уснуть здесь. - Вот ведь черт, - сморщилась та, приняв нормальную сидячую позу и разглядывая безнадежно остывший кофе. - Извини, Бенни. - Да все в порядке. Кстати, - тот двусмысленно улыбнулся, левой рукой осторожно поворачивая голову Чарли к барной стойке. Там стояла невысокая девушка с длинными вьющимися рыжими волосами. Девушка болтала с Бальтом, и вдруг обернулась в сторону Бенни и Чарли. Мужчина помахал ей, подзывая, а девушка пыталась отогнать от себя остатки сна. - Привет, - мягкий женский голос выдернул Чарли из сонного состояния моментально. Она открыла глаза и слепо уставилась на девушку. - Я Анна. - Ч-ч-чарли, - еле-еле проговорила она, никак не сумев заставить себя улыбнуться. Чарли понимала, что видит Анну впервые, но не могла отогнать от себя чувство, будто знакома с ней. Причем не просто знакома, а близко знакома. Она чувствовала, что знает об Анне все, просто не может вспомнить. Чарли казалось, что Анна вовсе не чужой человек. Чарли казалось, что она знает Анну целиком и полностью, давно, ужасно давно, казалось, что они родные. И Чарли была права, но не могла знать об этом, только чувствовать. За стойкой стоял Бальтазар и криво ухмылялся. Он-то знал. *** - Располагайся, - бросил Бальтазар, едва Анна переступила порог просторной квартиры-студии. Мужчина подошел к ящику, выуживая оттуда бутылку виски и две рюмки. - Не стоит, - чуть поморщилась Анна, кивком указав на выпивку. Бальтазар отложил одну рюмку, но себе все же налил. Наверное, уж по привычке. Анна присела. - Итак, как тебя угораздило? - Бальтазар решил не медлить. Все же так внезапно явившаяся сестра - это серьезно. Тем более учитывая происхождение и положение Бальтазара. - Не волнуйся, я не по твои перья, - хмыкнула девушка, сразу поняв настороженность брата. Это было вполне естественно. - С тебя станется, - Бальтазар скривил губы в усмешке и глотнул немного высокоградусной жидкости. Бальтазару нравился вкус выпивки, хоть он и не пьянел. Горькая ледяная жидкость разливалась по горлу, сначала немного обжигая, а потом мгновенно охлаждая, будто дразня вкусовые рецепторы. За время пребывания на Земле Бальтазар пристрастился к чисто человеческий вещам. Он и был человеком, если забыть наличие благодати и крыльев. Анаэль не могла не отметить этого. - Так зачем же? - после затянувшейся паузы Бальтазар резко подался вперед на удобном кресле, чуть наклонив голову вбок. Он чувствовал неладное, чувствовал, что с его сестрой произошло что-то очень важное, что-то, что могло выбить ее из привычной колеи жизни и заставить прилететь сюда, в Сан-Франциско. Прищур голубых глаз требовал правды, прожигал насквозь. От него было не укрыться. - Что ты знаешь о Чарли Брэдберри? - вопрос для Бальтазара был совершенно внезапен. Не то, чтобы совершенно, и не то, чтобы внезапен, но все-таки... Он не был бы ангелом, если не прочувствовал бы что-то во взгляде Анны, когда та смотрела на уснувшую девушку там, в кофейне. От верности собственных догадок Бальтазар прыснул. - Ну, для начала я знаю, что это не ее настоящее имя, - мужчина широко и довольно заулыбался, глядя на нахмурившуюся сестру. Видно, она думала, что Бальтазар над ней издевается. - А какое настоящее? - машинально поинтересовалась Анна, даже не успев обдумать вопроса. Порой она сама была как человек: слова вылетали из рта до того, как она успевала о них подумать. - Анна, посмотри мне в глаза и скажи, что тебе важно ее имя, - улыбаясь уголками губ еле прошептал Бальтазар все с тем же прищуром, резко оказавшись очень близко к девушке и взяв ее за подбородок. От этих глаз невозможно было что-то скрыть, утаить, запрятать. Анна тоже не могла. - Брат, я не знаю, что со мной такое, - девушка не смогла выдержать напора взгляда и опустила глаза, старательно разглядывая руки своего весселя. Ей нравилось это тело. Он успела его полюбить. - Постарайся как можно конкретнее изложить суть дела, - пожал плечами Бальтазар, сев на подлокотник кресла, в котором сидела девушка, поглаживая ее волосы. Рюмка с виски осталась на столешнице. - Шутишь? - Анна зыркнула на брата с неким укором. - Если бы я могла это как-то нормально объяснить, то мне не нужна была бы твоя помощь. - О, то есть, - Бальтазар осклабился, польстившись ее словами, - тебе нужна моя помощь? - Сам слышал. Чем поможешь, эксперт в чувствах? - хмыкнула Анна, сама не веря тому, что докатилась до такого. Дожили. - Итак, будешь отвечать на вопросы, - Бальт едва не вскочил с подлокотника, и не будь Анна ангелом, она бы вместе с креслом свалилась набок, однако эта участь ее миновала. Мужчина уже уверенно шагал туда-сюда по комнате, будто сейчас собрался диктовать великую речь. - Вопрос первый: при взгляде на нее у тебя щемит где-то внутри? - ангел был как никогда серьезен, и это несколько пугало Анну, ибо она до сих пор с содроганием вспоминала, с каким энтузиазмом тот крал яблоки из Райского Сада, когда они были еще юнцами с еле появившимися пухом да перьями. - Где-то внутри - это где? - Ну я не знаю, - Бальтазар закатил глаза, предчувствуя, что с Анной ему придется нелегко. - У нормальных людей и некоторых ангелов "где-то внутри" - это в сердце. Почем мне знать, может у твоего весселя кишечник сворачивается. Это не так романтично, но сойдет. - Под ребрами, - после недолгой паузы произнесла Анна, вдумавшись в суть вопроса. Да, вид Чарли не оставлял ее равнодушным. Никогда. - Не знаю, как описать. Сердце начинает биться с бешеной скоростью, как если бы я пробежала километров пять. - Хорошо, - Бальтазар кивнул скорее себе, чем Анне. Картина в голове постепенно прояснялась, тут к гадалке не ходи. Все было до смешного банально. - Итак, как я понял, вы не были знакомы. Как ты за ней, говоришь, сталкерила? - Ничего я не сталкерила, - для приличия возмутилась Анна, но румянец на ее щеках выдал ее с потрохами. Бальтазал победно улыбнулся. - Я прихожу к ней во снах. - Как часто? - Каждую ночь, - Бальтазара на сих словах как током шибануло. Его глаза округлились, и он уже хотел было задать вопрос, как Анна продолжила: - Я стираю ей память, не волнуйся! Лучше бы она этого не говорила. Бальтазар, минутой ранее почувствовав, что упадет, подошел к креслу и рухнул в него, шлепнув себя по лицу. Вот такого безрассудства от разумной Анаэль он ожидал меньше всего. - Ладно, замяли. Не делай так больше, Анна, - вместо криков и ругани лишь произнес мужчина. - Почему? - она, кажется, действительно не понимала, в чем дело. Врать ангелы так не умеют. За исключением Бальтазара, конечно же. - Постоянные провалы в памяти, даже если дело касается снов, вредит человеческой психике. Долго объяснять, просто больше так не делай, это вызовет последствия, и не очень радужные, - мужчина дождался кивка со стороны Анны и решил вернуться к тому, с чего начинали: - Анна, скажи мне, что тебя так привлекло в человеке? - он сделал ударение на последнее слово специально и не прогадал. Анна вздрогнула. Как бы она не относилась к Чарли, девушка знала, что ангелам нельзя привязываться к людям, это великий грех. Бальтазар бежал именно по этой причине, и Анаэль знала, что такой же будет и ее участь, коли она выберет Чарли, а может и того хуже: она может и не успеть сбежать. И жить в страхе тоже рискованно, но надо было делать выбор, ибо пустые метания между небесами и Землей ничем хорошим не закончились бы в любом случае. - Душа. Бальтазар, ты когда-нибудь видел человека, душа которого светится изнутри подобно благодати? - Бальтазар видел. Ради такого человека он и бросил небеса, ибо такие люди были ценнее сотни ангелов вместе взятых. Ценнее небес, ибо в их душах могло уместиться целое Небо. - Открою тебе секрет, - мужчина прикрыл глаза, чуть улыбнувшись краешком губ, - никакая благодать не сравнится с живой человеческой душой. - Почему? - чуть нахмурилась Анна. Ее эти слова несколько задели: все-таки ангела в ней было намного больше, чем человека, чего нельзя было сказать о Бальтазаре. - Потому что душа, сестренка, в отличие от благодати может полюбить. Каждой своей частичкой. Полностью. А благодать - лишь сила. Небесная, но грубая. - Потому-то Отец и выбрал людей? - Будь я на его месте, поступил бы также, - Бальтазар высоко, громко и фальшиво рассмеялся. Это было бы весело, не будь так грустно. *** - Так почему именно Сан-Франциско? - поинтересовалась Анна, когда она, Чарли, Бенни и Бальтазар сидели уже в закрытом кафе. Чарли норовила уйти, смущенно щебеча что-то о том, что не хочет вмешиваться в семейный разговор, но на ее лице прямо было написано, что она жаждет остаться. Бальтазар и Бенни были всецело "за", а Анну и спрашивать не надо было: она-то приехала не ради брата, а ради Чарли. - Лето любви, пляжи, свободная любовь, - перечислил Бальтазар, загибая пальцы и широко улыбаясь. - Мне продолжать? - Не стоит, - хмыкнула Анна, глядя на счастливый и ужасно довольный вид брата и его избранника. Хотела бы она получить столько же любви от Чарли, он она не была уверена в том, что готова открыть той свою тайну. Они долго разговаривали о всяких мелочах, не имеющих особого значения, но это и не было важно. Во время разговора Анна откровенно пялилась на Чарли и не чувствовала, как Бальтазар щипает ее бок под столом. Ее, кажется, совершенно не интересовало то, что неприлично пялиться на человека, ибо так можно его оттолкнуть. Но Чарли было плевать на эти взгляды. Она не могла перестать думать об ощущении неправильности ситуации, не могла не думать о том, где черт возьми могла видеть Анну, откуда это гребаное чувство под ребрами. Чарли не могла толком охарактеризовать, что чувствует, глядя на Анну. Врать самой себе было бесполезно: девушка ей очень даже понравилась, но вопрос был в том, в какое именно русло войдет эта симпатия. Вопросов было много, ответов - ноль, а потому Чарли решила бросить все к черту и просто наслаждаться сидящей рядом девушкой. Думать о том, что будет после, хотелось меньше всего. Что бы там ни было, это "после". Здесь, в закрытой кофейне, в спокойных разговорах, в веселом смехе, в атмосфере любви, в приглушенной музыке... Здесь было только "сейчас". *** Со знаменательной встречи прошло две недели. Две безумные недели, полные уюта, тепла и гармонии. Анна до сих пор ни в чем не призналась Чарли, а та сама не знала, что чувствует, и не была уверена, что это не мимолетное увлечение. Парни то и дело интересовались то у одной девушки, то у другой, не было ли ничего между ними. Обе отрицательно мотали головами и кусали губы от досады. Бенни уже на стенку лез от того, что ни Анна, ни Чарли не предпринимают абсолютно никаких действий. Он честно признался Бальтазару, что если этот фарс продлится еще немного, то он свяжет Чарли на кровати и спустит к ней Анну, ибо другим методом они сближаться, видно, не собирались. Бальтазар на такие заявления ухмылялся, внутренне соглашаясь с ним. Утром в субботу Анна стояла на лестничной площадке в доме Чарли и все не могла постучаться. Девушка чувствовала себя в высшей степени глупо, ибо она, черт возьми, гребаный ангел, которой много тысяч лет. И она сейчас трусит, не смея постучать в какую-то дверь. В дверь, за которой живет нечто очень и очень желанное. Необходимое, как воздух. Анна прикрыла глаза и постучалась три раза. Дверь распахнулась в ту же минуту, будто Чарли караулила в коридоре, хотя, посмотрев на нее, эту версию можно было смело отгонять: рыжие пряди - явно еще не встречавшиеся с расческой - были неаккуратно заколоты на голове, мешки под глазами красноречиво говорили о том, что ночка была та еще, а изо рта торчала зубная щетка. Чарли была в пижамных штанах и майке. В белой просвечивающей майке с тонкими лямками... У Анны на щеках проступил румянец от вида такой Чарли: усталой, заспанной, со слипающимися глазами - чисто домашней. - Анна? - девушке потребовалось пару минут, чтобы понять, кто стоит на пороге. Она даже сощурилась, вглядываясь, и Анна на полном серьезе подумала о том, не стоит ли девушке сходить к окулисту. - Нет, Диана. Или как там звали твою бывшую? - согнать с себя смущенный вид не составило труда: даром что командир гарнизона! Чарли улыбнулась и отошла в сторону, пропуская гостью внутрь. - Чай, кофе, пиво, вода из-под крана? - айтишница уже дочистила зубы и буквально ворвалась в кухню, где на диванчике расположилась Анаэль. - Кровь девственницы есть? - на полном серьезе поинтересовалась та, жмурясь от солнца, падающего прямо на нее. Чарли заметила это и закрыла жалюзи. - Кажется, где-то здесь была, - девушка открыла холодильник и начала в нем демонстративно копаться. - Эх, все выпили, сволочи, ничего не оставили! - Кто выпил? - Напомни-ка мне, кто у нас пьет кровь девственниц? - живо поинтересовалась Чарли, суетясь на кухне. Кажется, она говорила омлет. - Не помню. Драконы? - Нет, они их едят. Целиком. - Откуда такая информация? - хмыкнула Анна, принимая от Чарли кофе. Он пах хоть и не так хорошо, как у Бенни, но очень даже неплохо. Тем более, о кулинарных способностях девушки ангел была наслышана и серьезно уже задумывалась о том, какими заклинаниями та пользуется, если до сих пор у нее нет ни язвы, ни гастрита, ни диатеза, ни отравлений, хотя должно бы быть. - Варкрафт никогда не соврет, чистая инфа, - Чарли, видно, была очень довольна собой. А ведь раньше Анна и подумать не могла, что может на полном серьезе вести такие абсурдные разговоры. У Чарли был талант приобщать людей к своим причудам. У нее вообще было много всяких талантов, а также очень много энергии. Чарли была бушующим пламенем, которой бешено хочется жить и радоваться, ей это просто необходимо, иначе пламя потухнет, как и ее глаза. Это Анна хотела видеть в последнюю очередь, потому что она поэтому и отступила от ангельских правил. Она влюбилась в Чарли по уши, как подросток. А все потому, что рядом с серыми ангелами и скучными людьми та была... фейерверком. Горячая, интересная, оригинальная, по-настоящему живая, Чарли была спасительном кругом в океане дыма тоски, скуки и печали. Анна в этом океане была тонущей и захлебывающейся, а потому хваталась за свой спасательный круг изо всех сил. Анна потому-то и боялась сразу признаться Чарли: боялась, что отвергнет. А вот этого Анна пережить уже не смогла бы и потонула бы уже полностью. А там уже кричи что есть мочи, надрывай глотку - ничто не помогло бы. - Чарли, - наконец набравшись решимости, начала Анна, когда та плюхнулась на диван рядом с ней с чашкой кофе со сливками. - Мм? - девушка вопросительно изогнула брови и зачерпнула немного сливок прямо пальцами и слизала их. - Ты когда-нибудь любила? - Чарли чуть не подавилась сливками, подумав о том, что за ложкой все-таки стоило пойти. - Ну так чтобы, по-настоящему? Не влюбленность, не что-то еще, а именно это. - Ты говоришь именно про любовь к человеку? - Разве и так не понятно? - ответный вопрос сорвался с губ Анны как-то сам по себе. Та надеялась, что прозвучала не иронично, иначе пиши пропало. - Просто, знаешь... - Чарли замялась, отчего сразу ясно, что эта темя для нее какая-то особенная. И дело тут было не в разбитом сердце и чем-то вроде, нет. Собака была зарыта глубже. Через минуту молчания девушка отложила кофе на столик и вздохнула, продолжая: - Для меня любовь - очень важная составляющая часть жизни. Любовь родителей, любовь к своей собаке, любовь к себе. Много разных ее видов, моя жизнь полностью состоит из любви. Мне грех жаловаться, у меня хорошая жизнь, но именно человека, которого я могла бы любить в том плане, в каком ты говоришь, у меня никогда не было. Знаешь, это палка о двух концах: с одной стороны я могу полюбить всех и каждого, в ком есть хоть что-то хорошее, мне нравится любить людей, а с другой... Меня слишком много, я должна быть везде, постоянно, со всеми. Поэтому мои пассии меняются чрезвычайно часто: им банально меня не хватает. Я растрачиваюсь для всех, я не могу принадлежать кому-то. Во мне слишком много любви для одного человека, а для той "единственной и неповторимой" уже почти ничего не остается. Я расплескиваю эту любовь, не думая о том, что ведь кто-то хочет дарить ее только мне и ждет того же, - Чарли говорила и говорила, очень быстро, в своей обычной манере, будто боялась забыть что-то, перепутать, недосказать или, наоборот, сболтнуть лишнего. Ей не хватало воздуха, не хватало времени. Бешеное желание говорить одолевало ее изредка, но в эти моменты Чарли обычно выкладывала все как есть, не юля и не кокетничая: просто чистые факты. Логическое мышление играло в этом свою роль. - А что ты ответишь, если я тебе скажу, что могу быть тебе той самой? Той, которую ты полюбишь полностью и уж больше не станешь расплескивать себя на всех и вся? - Я скажу, что это бред. Уж поверь мне, я пыталась. Очень долго пыталась. Все мои отношения заканчивались истериками на почве того, какая я непостоянная, и что у меня ветер в голове. Так что извини, но ни одному человеку это не под силу, - Анна вслушивалась, думая над тем, что же ответить, но последняя фраза сорвала с ее губ победную усмешку: - А что будет, если я тебе также сообщу о том, что я... не совсем человек? - девушка бешено улыбалась, и ей было уже совсем плевать, что это вроде как не надо знать простым смертным. Но это ее человек, черт возьми. Ей можно. Также, как Бальт рассказал все Бенни, из-за чего они и сейчас такие счастливые. Анне тоже хотелось счастья. Жажда счастья не обошла ее, как и всех тех ангелов, которые прониклись к людям и перешли на их сторону. Улыбка девушки из безумной стала теплой, когда она вспомнила своих братьев, которые уподобились Отцу и предпочти людей ангелам: задорного Габриэля со специфическим чувством юмора, который первый понял, что люди намного лучше ангелов, вечно серьезного Каса, который пошел против Небес и самой Судьбы за душу одного человека, которого спас из Ада, и, наконец, Бальтазара. Этого Торговца Душами, что в детстве воровал яблоки из Сада, а, повзрослев, украл приличную долю Небесного Арсенала. Бальтазара, который стал Изгнанником только из-за одного человека, которому Судьба уготовила совсем другой путь. Все эти трое были сильны. Сильней них Анна не знала, потому что только в них было то, чего нет у других ангелов - душа. Проникшись любовью к людям, они уподобились им и обрели душу. А не это ли лучшая награда для ангела? Анне тоже хотелось иметь душу. - Как это, не человек? - переспросила Чарли, едко усмехнувшись. - Значит, все-таки дракон? - Не совсем, но крылья у меня есть. - Покажи, - глаза девушки загорелись звездами, как только она это услышала. Анне показалось, что ей все это снится, но она тут же вспомнила, что ангелы не спят и не видят снов. А значит, происходившее было самой что ни на есть реальностью. Сейчас было утро, а это значило, что показать Анне их не получилось бы, не потратив немало количество сил, но можно было действовать и другим методом. Ангел поближе придвинулась к Чарли и напрягла невидимые крылья лишь для того, чтобы Чарли почувствовала на себе их касание. Девушка зажмурилась от нахлынувшего удовольствия, от ощущения мягких перьев на своих голых плечах. Чарли не могла поверить, что все это правда, а если быть точнее, вообще не верила, грешила на то, что спать ночами надо, а не в АрчЭйдж рубиться, вот и глюки прошли. Но одного Чарли не признать не могла: эй это объятие чертовски нравилось. Это было уютно, это было приятно. Это придавало сил. Именно в тот самый момент, сидя на диване в обнимку с Анной, крылья которой приятно касались ее кожи, она поняла, наконец, что именно ее и видела во всех своих снах. И осознание этого, вопреки ожиданиям, не принесли ни капли дискомфорта или чего-то еще. Было лишь ощущение теплоты и правильности происходящего - большего в этой залитой солнечном светом гостиной быть и не могло. *** - Значит, ты приняла решение? - Бальтазар сидел в своем любимом кресле, закинув ногу на ногу. Он был как никогда серьезен. - Да. Выбор был за мной, верно? Я сделала свой выбор. Я выбрала человека. Также, как и ты. - По ангельскому радио скоро будут крутить твое имя в числе разыскиваемых. Ты же знаешь, что теперь тебе домой дорога заказана? - Того дома больше нет. Мой дом там, где Чарли. - Что ж, Анна, - Бальтазар встал со своего места, прошествовал к сестре и тепло улыбнулся, обнимая ее за плечи: - Добро пожаловать к Изгнанникам.