Ждать и дождаться

Ночное дежурство проходит неспокойно: пьяная драка в баре, вызов в спальный район – сообщение о домашнем насилии от соседей, возня с оформлением дебоширов и бумагами… Дайки едва успевает почистить зубы и умыться, на то, чтобы заскочить домой и переодеться времени нет, приходится ехать в форме. На подъезде к вокзалу привычная неразбериха – таксисты, иностранцы, экскурсионные автобусы, Дайки долго ищет свободное место на парковке, наконец, находит, смотрит на часы. Он опаздывает. – Блять. Дайки крутит головой, силясь высмотреть высокую фигуру Кагами, но как назло среди прибывших слишком много иностранцев и все как на подбор под два метра – не то бельгийцы, не то шведы… – Офицер? Дайки раздраженно дергает плечом и клянет себя за то, что не снял форменный жилет, резко разворачивается и застывает. – Ах ты ж гребаный шутник, – только и может вымолвить он. Кагами усмехается, чуть закусывает нижнюю губу – обветренную, в корочке сухой кожи. Кагами… Они обнимаются так крепко, что Кагами коротко охает и выдыхает: «ребра». Дайки чуть ослабляет хват, утыкается носом в плечо – жесткая ткань камуфляжного цвета остро пахнет антисептиком, потом и пластиком. Пахнет долгой разлукой. Чужой подбородок твердый и колючий, Дайки знает, что если провести по щетине ладонью, она забавно зашуршит. – Дайки, твою мать, – шепчет Кагами и шмыгает носом. Неужели он?.. Дайки отстраняется, касается пальцем опухшего, красного носа Кагами, тот моргает пару раз – глаза красные от недосыпа, один белок затянуло алой сеткой лопнувших сосудов. – Я простыл, – гнусавит он. – Угу, как же… Кагами облизывает губы, делает шаг назад – Дайки нехотя размыкает руки. – Твоя рука. Кагами смотрит на забинтованную ладонь так, словно впервые ее видит. – Да, мелочи, зацепило осколком – связки и кости целы, просто ткани пропороло. Дайки скупо кивает, подбирает брошенную на пол спортивную сумку с вещами Кагами и быстро шагает к выходу. – Эй! Мне же не оторвало руки, дай сюда! Дайки упрямо мотает головой, крепче стискивает ремень сумки – с Кагами станется прилюдно затеять потасовку. – Я оставил машину в двух минутах, заткнись уже. Кагами смотрит на него странно, но не ввязывается в перепалку, шагает рядом молча, только сопит сосредоточенно и чуть обиженно. Дайки старается не глазеть на него, но взгляд помимо воли цепляется за уголок крепкой шеи в расстегнутом воротнике, за отросшие, чуть выгоревшие на солнце волосы, за четкие абрисы проступивших желваков – Кагами явно на взводе. Форменные брюки неприятно обтягивают стояк, высокая блондинка, смолящая тонкую сигарету в зоне для курения, подмигивает ему. Дайки находит ладонью пальцы Кагами, переплетает их со своими. Странное чувство, будто вот-вот сорвешься вниз с огромной высоты. Дайки щелкает брелком сигнализации, закидывает сумку на заднее сидение. Кагами открывает дверь со своей стороны и осторожно, держась за бок, садится на пассажирское место. – Что случилось? Кагами морщится и задирает камуфляжную куртку вместе с белой футболкой – огромное сине-фиолетовое пятно расплылось на весь бок. – Похоже на Австралию. Кагами фыркает, поправляет одежду. – Ушиб, перелом четвертого и пятого ребра по правой стороне. Дайки кивает своим мыслям. Несколько минут они сидят в тишине – ни радио, ни мотора, только капли дождя, стекающие по лобовому стеклу. – Скучал? – вдруг спрашивает Кагами хрипло. Дайки барабанит пальцами по рулю, хмурится. – Кагами. – Да? – Я люблю тебя.