Судьба или темнота - друг молодежи

Костик не любил мыться со всеми парнями из своего класса. И этому было две причины. Первая — его тело, как бы он ни старался, но оно было хрупким, тонким и небольшого ростика. Да и это, в принципе, не самое главное, таких, как он, в классе было еще как минимум трое. Второе, самое страшное, состояло в том, что хозяйством промеж ног парень не вышел. И пару раз узрев, чем «оснащены» его товарищи из одиннадцатого «А», теперь старался своими мудями лишний раз перед ними не трясти, потому как трясти там было, откровенно говоря, нечем. Он выждал, когда парни потянутся из душевых в раздевалки под предлогом расспроса о предстоящем всей школе кроссе, зацепившись с молодым тренером Анатолием языками, и, когда по его подсчетам там не должно было уже никого существовать, проскользнул внутрь. Тянуть было тоже ни к чему, потому что еще десять-пятнадцать минут и в раздевалки ворвется следующий поток школьников. И, как помнил Костик, из девятых классов. Он успел ополоснуться и, напялив на себя боксеры, отправился в раздевалку обратно, до которой ему дойти не дали… Сначала он различил пару визгливых девичьих голосов в мужском отделении, где у него оставалась в шкафчике одежда. А позже к ним добавилось несколько баритонов агрессивно спорящих с ними парней. И пока Костик, рассусоливая и дрожа от холода, думал входить в раздевалку или нет, то в прохладном тамбуре, совершенно темном, когда обе двери закрыты (и в раздевалку, и в душевые), где он как раз и застрял, открылась третья дверь — подсобки, и твердая рука с громким шипением: — Щ-Щ-Щ-Щ! — утянула его в узкое пространство, предназначенное для швабр и ведер. — Молчи! — А?.. — только и успел выдавить из себя паренек, как его вжали по-хозяйски в горячее, пахнущее потом, тело и впечатали носом в рвано дышащую грудь. Темнота здесь была настолько густой, что Костя ничего не мог различить. Даже профиль своего пленителя. Хотя понял, парень выше его и намного, впрочем, даже в его классе таких, как этот амбал, было несколько. За дверью кто-то протопал, Костик почувствовал, как пацан, стискивающий его, напрягся, сминая ему худые ребра. Затаился. В тамбуре послышалась мужская раскатистая ругань. — Он точно был здесь?! — спросил первый голос. — А мне почем знать? — ответил другой. — У девок спроси! — А то ты не знаешь, что они ответят! Это они нам втирают, что он к ним клеился, а сами наверняка первые же на нем повисли. Если бы нас не было рядом... Было слышно, как мужики протопали туда-сюда, хлопая чем попало, и даже дверь подсобки подергали, но Костик прекрасно слышал звук шпингалета после того, как его затащили вовнутрь, и рассеяно еще подумал, зачем здесь вообще изнутри нужен шпингалет. Когда послышалось отдаленное взвизгивание крышек шкафов в раздевалках и грохот переворачиваемых лавок, его тихо спросили: — Ты чего дрожишь? — Замерз-з, — простучал зубами Костик. — М-да, ты худенький и на твоих тонких костях практически ничего нет, — хмыкнула темнота, пошарив по его телу жаркими ладонями. — Из девятого? — Чего? — не понял Костя, чувствуя, что с его телом что-то не так. — Я спрашиваю, ты из девятого класса? — его нежно прижали к себе и зарылись носом в макушку взъерошенных волос. — Вкусно пахнешь, как девчонка — цветочным мылом. И волосы мягкие, шелковистые. Костик поперхнулся от такого резкого поворота событий, тем более сегодня свое мыло он забыл и вымылся обмылком, оставленным кем-то пустоголовым в кабинке. — Пусти! — он дернулся в руках своего захватчика, так как они нагло облапали его через боксеры, ощупывая пах. — Хм-м… А у тебя стоит, ты в курсе? Какой маленький! Смешной, — в голосе послышались хихикающие нотки. — Ты гей? — Пусти, говорю, извращенец, — зашипел в ответ Костик, но за дверью снова послышался топот, заставивший их вновь прикинуться мраморными изваяниями в объятьях друг друга. — Не дергайся. С этими мудаками махаться не игрушки. Тем более с такой мелкой пиписькой. Костик попытался брыкнуться, но добился только того, что звякнуло железное ведро, в которое он попал ногой, и его пленитель со злости вывернул ему руку, крутанул и впечатал грудью в стену, зажав другой рукой Костин рот. — Еще раз пикнешь, запястье сломаю. — Где-то что-то ухнуло?! — раздалось злобно за дверью. — Мне кажется, это в раздевалках! — Может, в какой шкафчик забрался? Неужто пропустили?! — Найду, яйца откручу на хер! Когда шум снова откатился в район раздевалки, Костик, тяпнув парня за пальцы, зашипел: — Что, сразиться по-честному кишка тонка? Темнота хватку чуть ослабила, но отпускать полностью не собиралась. — Во наивняк. По-честному только в романах бывает. Про Робин Гуда или Мушкетеров начитался? И Костик вдруг почувствовал, как об его ягодицы потерлись чем-то ну очень горячим и большим. — Нравится? Педик! — А сам ты кто, коль ко мне лезешь? — огрызнулся Костя. — Сомневающийся, — хохотнули сзади и заскользили укушенной рукой по обнаженному худому телу вниз. — Заору, — предупредил Костя. — И что? — вывернули с силой зажатую руку, заставив громко застонать. — Хочешь, чтобы все увидели твой стояк на парня? И потом, я тебе сказал, пикнешь — сломаю руку. Или ты тупой? И вдруг Костя осознал до глубины своей души, что его сейчас вот здесь в таком распятом состоянии, стоящим одной ногой в ведре с поганой тряпкой и упираясь сбоку в швабры, в полной темноте этот неизвестный нахал отымеет в зад. А у него даже сил не хватит дать достойный отпор. Он почувствовал, как сильная рука скользнула ему в боксеры и, огладив его небольшие яички, сомкнулась на стоящем члене. — Знаешь, а мне нравится, что у тебя небольшой. И волос практически нет, прикольно. Пенис стали поддрачивать, вызывая усиленную дрожь во всем теле и всеобъемлющее желание утопиться в собственных слезах и соплях. Слезы хлынули у Костика из глаз от чувства несправедливости на жизнь и непонятной тоски, что с его телом можно вытворять что угодно без его разрешения. А вообще было противно за то, что тело отвечает грубым ласкам, когда на душе хоть вешайся. За то, что этот паразит вовсю трется о его оголенную задницу, потому что боксеры, которые с него приспустили, скользнули вниз, спутывая щиколотки ног. А еще от того, что это его первый раз, и с кем? С парнем! А Костик это даже в уме прикинуть не мог. В его понимании, первый раз у него все-таки должен был быть с девушкой. Пусть не красавицей, но доброй и ласковой. Когда он выплеснулся этому чертовому парню в ладонь, простонав сдавленно ртом, об его волосы нежно потерлись щекой, похвалив: — А вот и смазочка! Хорошая детка. Закуси зубками, чтобы не орать. В рот сунули его же полотенце, которое у Костика висело на плечах, причем так основательно, как кляп. А рука, испачканная в вязкой сперме, переместилась на ягодицы и, разведя их в сторону, протолкнулась первым пальцем вовнутрь. — Ну-ну! Будь ласков, тебе же было хорошо? Теперь и мне отплати, я тоже хочу кончить. Ты так сексуально пел, когда я тебя ласкал, получше любой шлюшки-девки. Костик чувствовал себя погано, в попе добавился еще один палец, больно ковыряясь и проталкиваясь в глубину, а остальные, оставшиеся снаружи, усиленно стали мять его сжавшиеся от чужих прикосновений яички. — По-моему, они готовы снова слить. Ты точно гей, детка! И, судя по всему, пассив. Костя замычал, пытаясь вытолкнуть изо рта это чертовое полотенце, но куда там. Все было тщетно. «Как муха в меду!» — проскользнула глупая мысль. М-да, вляпался он сегодня по-крупному, вернее по полной. — Ты анально ни с кем еще не ебся? Больно там узкий. Или не можешь расслабиться, я что-то не так делаю? Ну, извиняй, с мальчиком у меня впервые. Так что спишем на мою неопытность. Костя снова замычал, мотая усиленно головой. — Не, я тебя не отпущу. Даже не мечтай, — понял его по-своему извращенец–садист. — У тебя попка внутри так пульсирует и манит… Ща еще порастягиваю и вставлю. Пообещали щедро, от всей души. А потом, вытащив свои пальцы, стали натягивать трепещущую задницу на свой огромный полыхающий колун. — Бля-я-я, я с многими бабами ебся, но ты… Су-у-у-ука-а-а такая — это нечто! Костю от разрывающей боли в заду заколотило так, что он боялся упасть в обморок. «Он меня порвет пополам…» — заметалась мысль в голове. Парень попытался сняться с орудия пытки своей попой, но добился лишь того, что заломанную руку отпустили и, схватившись за трясущиеся его бедра, натянули до самого конца, утыкаясь горячим пахом в распахнутые ягодицы. Костя пошатнулся, но чужие руки упасть не дали, а охрипший в конец голос шепотом приказал: — Ладонями о стену обопрись, а то свалишься в школьный инвентарь. И когда парень исполнил приказ, двинули бедрами, пробуя его изнутри. Первые толчки вызывали только боль и унижение, мерзость, расплескивающуюся внутри тела. Костя застонал от боли и уткнулся потным лбом в ладонь своей руки, чувствуя, как сзади увеличили темп и амплитуду. Ему казалось, что он оглох и окончательно ослеп. Сзади стали учащенно дышать и постанывать, обзывая его всеми только возможными эпитетами. А когда Костя от безнадеги и, как ему показалось, вечного свербящего давления в своем заду сошел с ума, он вдруг почувствовал, как у него внутри что-то начинает разрастаться, разливаясь, заполняя до краев. Член, до этого болтающийся морщинистой тряпочкой, снова налился и закачался в такт глубинных толчков. — Ба! Сахарочек, да ты снова готов кончить. Я хочу это слышать собственными ушами, — зашептали на красное ушко Косте и вытащили изо рта махровый «кляп». Костя сжал челюсти, чтобы не орать от острого возбуждения, так, что эмаль заскрипела. И слил, выстрелив спермой в стену, зажав намертво своим кишечником огромный член насильника, откинувшись ему на грудь. — Черт, идиот, расслабься. Это больно! — заорали сзади, забив на всю конспирацию. — Подумай о чем-нибудь хорошем! Например… — О твоем говнистом члене? — съязвил Костик и, дернувшись, попытался сняться с толстого фаллоса, но безуспешно, вызвав только у насильника болезненный стон. — Не прыгай, скотина! Мой говнистый, как ты выразился, член только что доставлял тебе немыслимое наслаждение, от которого ты слил. Мог бы и спасибо сказать, — зашипели снова. — Ну, извини! Но кроме мощного запора в виде кучи дерьма он другой у меня ассоциации не вызывает, — варгакнул Костя, слыша нарастающий разномастный шум в мальчишечьей раздевалке, наконец-то пожаловал следующий поток школьников, а значит, недовольные мужики, охотившиеся за его пленителем, наверняка смылись подальше. — Значит, я дерьмо? — двинули бедрами, поддев узкую задницу сзади, как индейку на вертеле. — Угу! Толстая, вонючая какашка. А-а-а-а, пусти! Больно, — Костя брыкнулся снова, загремев уже двумя ведрами. — И не подумаю, пока не солью! Так что в твоих интересах расслабиться и получать удовольствие. А то опоздаешь на свою долбанную физру, — хмыкнули сзади. — А сам-то? — охнул Костя, чувствуя, что болезненные толчки в жопе набирают оборот, а его ухо щекочут отросшие локоны этого неизвестного парня. — А у меня больше пар нет. Прогнись сильнее и задок оттопырь. Во, уже лучше. «Значит, он из моего класса, черт!» — пронеслось в голове, так как только сегодня у одиннадцатого «А» было всего четыре пары, а все десятые пропадали с утра на экскурсии в местном краеведческом музее. — А-а-а-а, детка! У-у-у-у-у, сахарочек! М-м-м… — взрываясь своим естеством, толкнувшись вовнутрь до упора. Как только захват после выплеска спермы ослаб и парень осел у его ног от острого навалившегося послеоргазменного кайфа, Костя поддернул свои портки и, сорвав шпингалет с двери, грохоча ведром и не оборачиваясь, как можно быстрее умчался в толчею раздевалки, где девятиклассники такие же, как и он, щуплые мальчишки натягивали спортивную форму. *** Пришел он в себя только у дома, по ногам из не до конца закрывшегося ануса, пачкая спортивные штаны изнутри, стекала чужая сперма. Костя впрыгнул в трико, так как напяливать джинсы было долго, и его мучитель мог войти в любой момент в раздевалку и узнать среди толпы девятиклассников своего одноклассника. Тогда точно позора не оберешься на всю школу. Хотя не стоит отрицать — Костю, конечно, подмывало, когда он стряхнул с себя рвано дышащего парня, на выходе из подсобки обернуться на секунду и посмотреть, с кем же он потерял свою девственность. Но ведь и его пленитель тогда мог узнать, кого поимел в зад. «А так, кем бы он ни был, он думает, что я девятиклассник. А значит, если и будет искать, то только среди них», — рассудил Костя, заходя домой. Мама сегодня пришла домой рано и была очень удивлена, что ее сын сразу потянулся в душ. Обычно того не загонишь помыться лишний раз. — Костя, ты чего, заболел? — она сложила руки на груди кренделем и прислушалась к плеску в ванной комнате. — Не, я просто сегодня после физры сразу домой пошел, не переодеваясь! — Костя стоял, обливаясь горячей водой, и пытался смыть с себя воспоминания жарких лапающих его ладоней. — А-а-а-а... — протянули под дверью и, уходя в кухню, добавили: — Выходи, я блинчиков испекла! — Хорош… Герой-любовник, — Костя скептически посмотрел на себя в зеркало и поежился, все тело начинало расцветать синяками, особенно бедра. — Ладно, хоть на шее засосов не оставил. Извращенческая скотина! — охарактеризовал своего наглого одноклассника Костик и, натянув домашнее трико с широкой футболкой, протопал на кухню на запах свежих блинов. Мама: маленькая, хрупкая блондинка — допекала следующую партию, стоя у плиты в передничке с крупным изображением божьих коровок вперемешку со спелой земляникой. И звали ее на старинный манер — Варварой или попросту Варей. Костик не знал, почему от них ушел отец. По мнению сына, мама была очень красивой. Желтые, как и у него, крупные кошачьи глаза, пушистые светло-русые волосы. Она была тихой, доброй и ласковой. Именно такой представлял себе Костя свою будущую девушку. И уж точно не крепким мужиком с огроменным членом промеж ног, остатки спермы которого до сих пор плескались у него в заду. — Ма! А отец на этой неделе заедет? — вздохнул своим тяжелым мыслям Костик и потянулся к варенью, обильно его намазывая на первый блин. — А кто ж его знает? У него месяц назад двойня родилась от Светланы. А с детьми, сам понимаешь, хлопот много. Светланой звали вторую незаконную жену отца Костика, молодую крепкую грудастую бабу. Сплошную противоположность Варвары как внешне, так и по характеру. Но надо отдать должное, отец их не забывал. Он приезжал часто домой к сыну, помогал деньгами, интересовался их жизнью, работал над экспонатами, которые привозил с раскопок. Хотя тетя Света каждый раз за такие свидания устраивала ему разнос, но с другой стороны так и не разрешала принести в дом всю эту «археологическую рухлядь и грязь». Даже после разъезда на разные жилплощади, папа и мама оставались друзьями, хотя, как понимал Костя, для них это было очень сложно. — Ма! А у тебя кто на примете есть? — надкусывая закрученный сладкий блин, Костя счастливо закатил глаза. — И к чему такие разговоры? — Варя с интересом взглянула на непохожего сегодня на себя ребенка. И, стянув с себя косынку и передник, села рядом за стол, забирая тарелку с допеченными только что блинами. — Какой-то ты сегодня странный. Уж не влюбился ли? — Я? В кого?! — подавился Костик блином. — Ну-у-у… Даже не знаю, в девушку какую-нибудь? — Варвара хитро сплела перед золотыми глазищами свои тонкие пальцы рук и оперла на них подбородок. — То-то мать решил сплавить в чужие руки. — Ни в кого я не влюбился! И потом, девки на кости не бросаются, да в моем классе ни одной нет тоньше меня и ниже. — А что? Рост не имеет значение, — усмехнулась проницательная мама. — И потом, с такой смазливой мордашкой на тебя и мальчики наверняка западают. А вот такого от мамы он не ожидал и честно стал отскребать челюсть от клеенки, вспыхнув отчаянно ушами. — Ма, ты чего такое говоришь, — передернул плечами с ужасом Костя. Чтобы он еще раз и добровольно вот так вот кому жопу подставил? — А что такого? Голубизной сейчас никого не удивишь. Тем более, ты же знаешь, с кем я работаю. Мама Костика была парикмахером экстра-класса и работала в самом дорогом заведении их города «Элита». — Я каждый день любовные сцены между нашими мужиками наблюдаю. И хочу сказать, если человек серьезно тебя любит, то не важно какого он пола. — Ну ты и загнула, — Костя рвано отпил горячего чая из кружки, а память снова подбросила кадры жарких объятий и сексуального шепота этого чертового извращенца. — Я не говорю, что ты обязательно должен стать геем, — мама Костика пожала плечами, а затем добавила. — Просто ты должен знать, что это твой дом, и я приму любого, кого ты полюбишь — девушку или парня. Главное, чтобы ты был счастлив. «Она точно ведьма! Как отец и говорил. Как в воду глядит, что у меня в голове бардак сейчас от пережитого!» — поперхнулся про себя Костик. — Ма… А почему вдруг отец от нас ушел? Вы ведь даже не разведены официально. Ты ведь такая классная, добрая и понятливая. — Наверно поэтому и ушел. Слишком видно добрая и понятливая… — усмехнулась грустно женщина. — Да что уж теперь-то говорить, ему Светлана, вон, двойню преподнесла. А Валера слишком совестлив, малышей не оставит, пока не поднимет. Хотя ему и тяжело жить с ней. — Жаль, что я на отца не похожу. Папка красивый, высокий, мощный, — пробормотал Костик, ведь если бы он хотя бы чуть-чуть был как его папка Валера, этот черт бы его точно не смог бы так скрутить и поиметь. — Зачем? Ты и так красивый, на деда моего похож и на меня. Разве плохо? — удивилась Варвара и потянулась к первому блину, макнув его смачно в сметану. — Ты не поймешь, я по сравнению с другими одноклассниками до сих пор как маленький мальчик выгляжу, — обиделся Костик. — И ничего ты как мальчик не выглядишь, — мать прекрасно поняла сына, хотя он ничего и не сказал про свои гениталии. — И вообще, если это тебя как-то успокоит, у нас у всех в роду по моей матери развитие запоздалое. У меня грудь вообще только в двадцать пять появилась, а до этого плоская была как доска, и месячные шли, как придет им в голову. — Ну, у меня же месячных нет, я же не девушка, — вспыхнул парень, вот с мамой он разговаривать на такие темы никогда не мог, всегда тушевался. Хотя Варвара всегда объясняла ему напрямую без всякой сказочной чуши, которую обычно рассказывают родители своим детям, и не скрывала правду от своего сына. Он уже в семь знал, как и откуда берутся дети. А когда под впечатлением вечером рассказал все вернувшемуся с работы отцу, то тот, окосев, чуть не брякнулся в обморок и потом еще долго препирался с Варварой за то, что она рассказывает такие откровенные вещи ребенку. Но с другой стороны, ему никто не забивал мозги аистами, капустой и прочей ерундой, а когда его бабушка приехала в гости и спросила у маленького мальчика, а не собираются ли его папа и мама еще за одним ребеночком в магазин? Он с удовольствием просветил и эту глупую старушку, со всеми подробностями расписав прелести секса между женщиной и мужчиной. Мама отца после этого у них больше не была ни разу. — Конечно нет, это было бы очень странно, если учитывать, что ты парень. Но и тушеваться, что у тебя член меньше, чем у других, не стоит. В любви это не главное. — Ага, ты это нашим девчонкам и парням скажи. Одни поют о том, что, чем длиннее и толще, тем круче. А вторые после каждой физры в душевых своими членами меряются. — Так вот ты почему такой ершистый в последнее время? А я уж подумала, влюбился, — улыбнулась мама, а позже совсем упала от просьбы своего сына. — Мама, подстриги меня сегодня! А? Вот от Костика такого Варя не ожидала, так как затащить того в кресло парикмахера было куда сложнее, чем к урологу или проктологу на медосмотр.