Титул, пропитанный ядом

Он несся по автостраде на бешеной скорости, подрезая потоки машин, едва избегая аварий. Пальцы до онемения сжимали руль. Зубы стискивались от злости с такой силой, что казалось вот-вот раскрошатся. Кун чуть не пролетел подъездную аллею к своему дому, но в последний момент успел совершить опасный поворот и не сбавляя скорости нырнул на подземную парковку. Захлопнутая дверца машины едва не отлетела, но ее хозяин даже ухом не повел. Авто так и осталось стоять не поставленным на сигнализацию, доступное всем ветрам и ворам, водившимся на нулевом этаже. Никкун вошел в свою квартиру и тут же снова хлопнул дверью. Раздался грохот, но немецкие магнитные замки выдержали, мгновенно замкнувшись. Мужчина скинул обувь и со злости пнул мокасины. Несколько шагов и он с силой опустился на диван, от чего И Сыль, сидевшая на нем, подпрыгнула, но головы не повернула. Никкун заметил, как она поджала плечи. «Наверное, готовится...»-подумал он, но вслух лишь резко попросил воды. Девушка поднялась и медленно пошла на кухню. «Оттягиваешь момент?» Кун выхватил у нее полный стакан и сделал глоток. Хотелось швырнуть его в стену, но парень сдержался. Зато заметив, что И Сыль сделала короткое движение в стороны своей комнаты, он ухватил ее за руку и больно сдавил, от чего девушка слегка присела. «Боишься?!» На несколько коротких мгновений воздух словно наполнился ее страхом и бесполезным и безмолвным сопротивлением. Кун упивался им. Это ощущение щекотало внутри него что-то такое, неясное, издалека похожее на собственническое чувство. Но Кун от него отмахнулся. Ему было достаточно, что от его рывка девушка упала ему на колени, а потом оказалась прижата спиной к дивану. Оленьи глазки испуганно уставились на него. Злая усмешка поползла по красивому лицу мужчины. Конечно, эта дуреха уже и думать забыла, что он ее хозяин. Лежит под ним, как дева, приготовленная в жертву божеству, руки на груди стиснула, держится за ворот своей нелепой маечки, стоившей ему пять сотен долларов. А должна стонать и извиваться,жаждать его прикосновений, умолять о ласке, в ногах валяться за один его взгляд, обращенный в ее сторону! «Кретин!»-мысленно обругал себя молодой человек.»Пора уже смириться, что все, чего ты так яростно хочешь, о чем мечтаешь, никогда не будет твоим!Эта скромница скоро уедет со своей матерью в свою глушь. Ян Сон...Он навсегда будет сыном Чана. А ЧеРин...» О, да! Он видел, как там, у самой кромки поля, золотившегося в лучах закатного солнца,она отдавалась Мин Джуну. Неистово, страстно, и вместе с тем, нежно и с любовью. Руки Никкуна сильнее стянули майку девушки. Послышался треск ткани. Потом Кун с трудом помнил все происходившее. Он что-то говорил о Че Рин. Голова словно окутанная туманом, отказывалась соображать. Он больно кусал ее нежные соски, чувствуя, как она вздрагивает, ладонями нашаривая ее юбку и задирая на талию. Ухватив за плечи, он надавил и вошел в маленькое тело. Сильно, мощно, словно стараясь погрузиться в негу, туда, где ему всегда хорошо, спеша обрести баланс со своим собственным миром. Но внезапно остановился. Это прохладный воздух коснулся мокрых дорожек на его лице. Никкун открыл глаза. На ее оголенной груди с розовыми, истерзанными мужскими губами сосками, словно растаявшие льдинки блестели его слезы. Мужчина посмотрел в глаза И Сыль. В ее теплом шоколадном взгляде теперь не было страха. Девушка осторожно обвила его шею руками, погладив короткие волоски на затылке, затем легонько толкнулась бедрами, глубже принимая его в себя. Впервые за все время, что он провел с ней, она сама что-то отдавала. По собственному желанию, без принуждения, без искушения. Просто потому, что ей так хотелось. Никкун резко стер с лица слезы и прижался к ее губам, осторожно целуя, раздвигая нежные губы, лаская языком. Ее маленький язычок дотронулся до него в ответ и тут же поцелуй превратился в жаркое пламенное соитие двух ртов, двух тел, двух людей. Страсть искрилась между ними словно молния, заставляя сильнее прижиматься, совершать резкие выпады. Его пальцы сильнее впились в ее бедра, раздвигая шире, вонзаясь глубже в скользкую от желания глубину, яростно глотая ее дыхание. Ладонь его впилась в ее волосы, чтобы удержать прямо тело, которое приводило его в такой сумасшедший восторг. И которое он тоже хотел привести к безумому оргазму. Взрыв. Несколько конвульсивных движений. И мужчина упал на нее. Дрожь пронзала все его тело, пока она мягкими руками гладила его вспотевшую спину. Ласковые губы целовали его шею, шепча какую-то бессмыслицу на ухо. Идеальный момент для идеального дела. Этого спокойствия ему хватило ровно на тридцать минут. Пока он сидел после душа в кресле возле огромного окна в гостиной, в его голове крутился рой мыслей, словно надоедливые жужжащие пчелы. И по мере раздумьев его брови сходились на переносице, а хорошее настроение улетучивалось в неизвестном направлении. -И Сыль!-позвал он не громко. Девушка вышла из спальни, где гладила белье. В руках ее была стопка полотенец. «Надо же, меня еще трясет от оргазма, а она как ни в чем ни бывало наглаживает бельишко!» Это еще больше раззадорило его. Она должна разомлеть от неги, едва имея возможность пошевелить пальцем, а она носится, словно и не в постели с ним умирала недавно. Она приподняла бровь и аккуратно положила стопку полотенец на журнальный столик и села на край дивана. -Расскажи-ка мне кое-что,-он отвел глаза от окна и посмотрел на нее.-На днях я видел интересную картину. Кажется, что твой любимый доктор целовался с тобой возле больницы. Уголок его красивых губ поднялся в усмешке, придавая лицу ехидное выражение. На самом деле Никкуну хотелось схватить ее и встряхнуть посильнее. Закричать и потребовать немедленного ответа, но он от чего-то сдерживался, хотя распаленный мыслями характер уже так и норовил выйти из-под контроля. -Я? Когда?- глазки цвета какао растерянно захлопали, маленькие ладошки смяли краешек нового платьица, одного из творений дизайнера, специализирующегося на домашней одежде. -Недели две назад. В пятницу. Прямо на стоянке!-он словно выплевывал слово за словом. -В пятницу? Но я весь день провела в агентстве. Мы перебирали ваши костюмы. И вообще, как ты можешь такое говорить, если я все время либо с тобой, либо с кем-то из членов команды!-она вскочила, сжимая кулачки. -Я своими глазами видел!-рыкнул он в ответ, вставая и нависая над ней. -Значит, ты ошибся! По твоему, доктор не может целовать кого-то еще, кроме меня?! -Я видел тебя!-Куну казалось, что он лопнет сейчас от ее упертости. -Я!-она срывалась уже на крик.-Я... тебя так боюсь, что не то что посмотреть на другого мужчину, я от тебя боюсь глаза отвести! Животное! Девушка схватила подушку с дивана и швырнула ее в лицо Куну. -Ты что делаешь?-прошипел он. -Псих! Ладно я! Меня ты уже давно смешал с грязью! Как ты посмел думать так про доктора?!-угрожающий огонь в ее глазах внезапно развеселил его. -С грязью, говоришь... И как же это?-он сложил руки на груди. Сам Никкун уже улыбался, но ставшая вдруг маленькой фурией, девушка, казалось, сейчас начнет плеваться огнем. -Как? Ты сделал меня шлюхой! -слезы полились из ее глаз, заставляя слипаться реснички в крохотные стрелочки. -Не надо делать из меня злодея!-он наклонился вперед.-Я всего лишь даю тебе возможность реально объяснить себе, что ты честно заработала такую огромную кучу денег. Неужели ты думаешь, что простым мытьем полов, приготовлением завтраков и кое-какой работой в агентстве, ты смогла бы получить столько. Принимать благотворительность тебе бы совесть не позволила. А так все средства оправданы. Мы оба получили то, что нам нужно было. Так? -Так? Ах, так?-И Сыль развернулась и прошла к кухонному шкафчику с посудой. Раскрыла его. Кун стоял и смотрел на нее, сложив руки на груди. Был смешной момент, когда она замерла, выбирая какую же тарелку взять. Реснички часто захлопали, а пальчик затеребил губку. Но вот блюдо выбрано. Секундное сомнение во взоре и от пола отскочили брызги осколков дорогого итальянского фарфора. Глаза Куна расширились, а И Сыль кинув короткий взгляд на молодого мужчину, переступила через них и подхватив по дороге полотенца удалилась к себе, спеша покинуть место преступления и уже жалея о таком проявлении чувств, которое ее саму вводило в ужас. Чего ей теперь ждать? И Сыль сидела в своей комнате. Она слышала, как входная дверь хлопнула. Девушка была напугана своим поведением и ждала наказания. Вместе с тем она пыталась оправдаться. Ведь не за себя же она боролась. Доброго доктора, который ей стольким помог никто не смел оклеветать. -Ох!-девушка приложила руки к груди. Сердце стучало. Она подняла остатки той самой майки, которую еще недавно порвал Никкун. Ей стало жаль такую хорошую вещь.Явно дорогая, она была мягкой и красивой. Вообще, благодаря придирчивости Никкуна ее шкаф заполнился такими вещами. Все началось с нижнего белья. Потом дизайнерские джинсы и футболки, платья, обувь.. Когда он это успевал заказывать и как верно угадывал размер. Но почти каждый день ей приходилось забирать у консъержа коробки с одеждой. Очки, крема, бархатные полотенца, чудесный махровый халат, прелестные домашние тапочки. Все это появлялось у нее, как по мановению волшебной палочки. А она посуду бьет! Совесть тут же поднялась в полный рост и девушка, осторожно высунув нос из комнаты и убедившись, что в доме тишина, пошла подметать остатки своего дурного поведения. Кун сидел в их с парнями общаге. Тэк на диване валялся с компом на пузе. В принцыпе, это была его обычная поза дома. Чан о чем-то спорил с У Ёном, Хо смотрел телевизор. Мин Джуна все еще не было дома. После того, как он ушел из дома, не желая убирать на кухне, единственный вариант, куда он мог бы направится, это был их общий дом. Не было настроения идти и напиваться или искать какую-то шлюху. Ему не хотелось видеть мать. Он пришел в свой дом. На его счастье, Соня ушла по делам, недовольно зыркнув на занятого разговором Чана, она сунула Яна в руки Никкуна и велела занять малыша. «Это идеальный ребенок!»-в который раз про себя восхитился Кун. Его не надо было занимать. Малыш сам знал, как занять себя. Он достал из своего крошечного рюкзачка с Пороро цветные карандаши и уселся рисовать, то и дело дергая Куна за штанину, чтоб привлечь его внимание к рисунку. Постепенно на листке появилась целая куча людей. С детской непосредственностью и наблюдательностью малыш смог передать узнаваемые черт каждого человека. Вот с белым ежиком на голове стоит У Ён, а рядом с ним с палкой в руке костлявое чучело со светлыми патлами. Это, очевидно, Лена. Тут же Тэк с кругляшками на плечах и руках(видимо, мышцы) с девочкой(узнал по кругляшкам в районе груди. Очевидно грудь). У девочки были волосы, раскрашенные разноцветными карандашами. Потом он нарисовал маму и папу. И себя возле папы. За другую руку он держал, вероятно, Никкуна. К которому, в свою очередь лицом был повернут пигмей с уже знакомыми шариками на груди. Хо и МинДжуна он нарисовал одних. Еще на рисунке было много народа из стаффа и танцоров. Каждого он выделил. Каждого можно было узнать. Никкун склонился над столиком. -От куда ты их всех знаешь?-спросил он серьезно. Малыш рос настолько обособленно от членов команды агентства, что возможности у них встретиться не было никакой. Пухлый пальчик показал на телевизор. -Папа там танцевал. Ему дарили цветы,-мальчик покивал и вернулся к рисованию, но потом снова поднял голову.-А маме не дарили. -Разве папа не дарит цветы маме? -Дарит,-мальчик пожал плечиками.-Только пап и дарит,-голос ребенка был грустным. Никкун вдруг подумал, каково приходится Соне. Она должна жить под защитой семьи мужа, купаться в славе его, заходить в бутики и видеть, что продавцы рассыпаются в любезностях от того, что она жена известного Хван Чан Сона, а не просто миллионерша Соня Любимова, никому не известная, кстати. Их сын, прелестный ребенок, которым мог бы гордиться любой родитель, должен иметь возможность гулять открыто со своими родителями везде, путешествовать, не боясь вездесущих сасэнов. Его бы показывали по телевизору, как очаровательного наследника фамилии Хван. Мужчина спустился с дивана и присел на пол рядом с малышом. -Запомни! Я говорю тебе, как мужчина мужчине. Кроме твоего отца никто не смеет дарить цветы твоей маме. Она принадлежит только твоему отцу. Если другой дядя дарит цветы твоей маме, значит, он заинтересован в ней. Значит, его надо уничтожить. Кун кивком закончил свою тираду и вздохнул, словно только что выдал секрет нации. Как же быть если и в его жизни появится такой вот незапланированный Ян Сон? Конечно, любыми путями дать ему свою фамилию! А какими? Он пока не знал.