Зарисовки

Длинное зеленое платье струилось по ее ногам. Для этого визита Командор оделась как подобает придворной даме, а не как обычно – в родную-любимую броню. Волосы цвета меди отросли и были уложены в простую, но элегантную прическу, глаза были слегка подведены и казались изумрудами на синем бархате – необычные и двуцветные, они манили заглянуть в них. Да, сегодня она будет выглядеть так, как никогда – привлекательно, ярко, ослепительно, так, чтобы каждый, кто ее увидит соскребал челюсть с пола. Для чего ей это? Да потому что она целый год здесь не была, с той самой коронации, уничтожившей Брин Табрис, оставившей только Командора Табрис. По правую руку от нее шел высокий эльф с пшеничными волосами и татуировкой на лице. На его лице всегда играла лукавая усмешка, будто он знал что-то такое, о чем остальные не догадываются. И это «что-то» очень его забавляло. Пара вошла в зал. Их давно ждали с докладом, Эрлессу Амарантайна и ее друга, волей случая оказавшегося во дворце. Антиванский Ворон прибыл несколькими часами раньше Командора, но решил подождать ее, чтобы придти на аудиенцию вместе. Он не хотел бросать ее одну в такой момент. Придворные расступались, склоняясь в поклоне, дамы приседали, делали книксены и реверансы. Публика ждала, удивленная видом Командора, пораженная тем, что Эльф может выглядеть ТАК. Табрис же не видела никого вокруг. Ноги стали ватными, отказывались идти дальше, в груди ворочался холодный липкий комок – не вырвавшийся крик боли. На лице ее была каменная маска – полуулыбка, холодная, мертвая. Зевран незаметно коснулся ее руки. «Держись, сестренка, покажи им, что ты великолепна, пусть завистливо смотрят на тебя – сильную, красивую, не побежденную!». Она идет дальше, трон, установленный в центре зала так близок, что она видит мельчайшие черты лица Короля. Его лицо, такое знакомое, меняется – он рад ее видеть, он восхищен ее красотой, так внезапно открывшейся и подчеркнутой платьем и макияжем, но проходит секунда – и в его глазах уже плещется горечь, рука, протянутая к эльфийке обессилено падает на подлокотник. - Ваше Величество, - Табрис делает реверенс, ее глаза смотрят в его неотрывно, печально. – Рада приветствовать Вас. Амарантайн восстанавливается, и мы ждем Вас с визитом. Стражи так же передают Вам благодарность за помощь. - Я рад, что наши земли в безопасности. Впредь я намерен помогать делу Стражей, Вы вольны обращаться ко мне напрямую. – Слова, чужие, колкие, холодные. – Я тоже ваш подчиненный в каком-то смысле. – Нет, не весь Алистер исчез под маской Короля, он еще помнит, кем он был. Табрис держится из последних сил. Это невыносимо, невыносимо! Год прошел, но она так и не смогла прогнать его из своих мыслей. Ни сражение, ни новые трудности и потери не смогли унять ее боль. Власть несбывшегося тяготила над ней, раз за разом погружая в пучину одиночества и пустоты. - Мы рады видеть тебя, Король Алистер, Антиванские Вороны приветствуют вас! Однако мы отдохнули с дороги, а Командор успела только переодеться. Быть может, за ужином мы обсудим наши дела подробнее, а сейчас стоит нам всем отдохнуть? Твоя милость согласен? – Зевран был неизменен в своем обращении с Тейрином. - Да, конечно. – Алистер смотрел только на нее, не обратив никакого внимания на тон Ворона. Прошел год, а он все еще винит себя в малодушии, в том, что он сам убил то великое чувство, что дается лишь раз в жизни, превратил счастье, дарованное им в кошмар, длиною в жизнь. Невыносимо видеть Брин так близко и не иметь право обнять ее. Даже после приема – он сам оттолкнул ее, поселил в их душах пустоту. Она долго избегала его, боясь этой встречи, боялся и он. Слишком многое было перечеркнуто, как вернуть часть души, если она вырвана? Они ушли, а король Алистер Тейрин до хруста сжал подлокотники трона, ненавистного ему. - Ваше Величество, прибыли послы из Вольной Марки, - объявил герольд. - Зови, - Алистер вздохнул. Это его долг, придется его выполнять. *** Выйдя из зала, Табрис упала на колени. Слезы текли ручьями, крик, так долго сдерживаемый, вырвался тихим стоном смертельно раненого зверя. Зевран помог ей подняться и дойти до комнаты. Брин тяжело повалилась на кровать. Слезы лились, серебряными бусинками проливаясь на покрывало. Вечер вступал в свои права. Нет, она не пойдет на ужин, она уедет – сегодня же! Второй раз ей не выдержать. Зевран приобнял ее, гладя по волосам. - Все закончилось. Ты выполнила свой долг, он тоже. Теперь можно отдохнуть. Бринни будет плакать, впервые за год, а Тейрин пойдет вечером в таверну и устроит драку. И оба, как малые дети, будут бояться просто встретиться и поговорить. Отбросить предрассудки, быть вместе и любить друг друга. Вы победили Архидемона, задница Андрасте, а придворных условностей победить не смогли… Брин молчала. Эльф продолжал говорить, и его голос успокаивал ее. Ворон, убийца, повеса, он понимал ее и был лучшим ее другом. Но он не мог заменить ей потерянную любовь. И никто не мог. В таверне было много народу. Драка получилась знатной! Алистер знал, что придворный маг опять отругает его, но тайны синяков Его величества сохранит. Да, драка была хорошей, но разве после нее станет легче? Нет, он не пошел на ужин – это выше его сил! Пустота в душе множилась, тоска сжимала горло – хотелось выть. Вчера в Денерим прибыла эрлесса, которую Эамон прочил ему в жены. Но разве она могла сравниться с Брин? Нет, и никто не мог. *** Лелиана проснулась. Со стороны костра доносился радостный смех. Она выглянула – это Стражи, их вахта. Алистер учит Брин орудовать его мечом, мечом Мэрика. Эльфийка роняет его, не рассчитав тяжести, и смеется. Мужчина поднимает ее на руки и разворачивается на месте, крепко прижимая к себе вырывающуюся эльфийку. Они улыбаются, радуются этим минутам мира, вырванным из борьбы. Бардесса вспоминает свой сон – странный и страшный, явно навеянный видениями будущего. Девушка смотрит на них, таких счастливых, и по ее щекам текут слезы. «Создатель, пусть этот сон никогда не сбудется!» - она возносит молчаливую молитву к небесам. Но небеса молчат.