Отцы и дети

Для Пригова и сама-то свадьба его подчиненных стала сюрпризом, а тут еще и эта встреча спустя долгие годы. Надо же, личные дела ребят он знал почти наизусть, но все равно умудрился проглядеть столь важную деталь. Ионова Марина Витальевна – мама их Кота. Точнее раньше она была Маришкой. Маришкой Савельевой. Его Маришкой. А потом все произошло как в дешевой мелодраме: ему пришлось уехать, связи не было, а вернувшись, тогда еще лейтенант Пригов узнал, что его любимая уже замужем и воспитывает сынишку. Было ли больно? Да нет, наверное, в первые сутки он вообще не чувствовал ничего кроме пустоты, а вот потом уже захотелось выть. Но опять же, не от боли, а от безысходности, ведь вернуть любимую уже не получилось бы при всем желании. Мужчина долго не решался подойти, но оказалось, что и женщина рада его видеть, и неловкости, которой так боялся Владимир Викторович, в разговоре так и не возникло. Марина хоть и была Ионовой, но уже больше пятнадцати лет носила статус вдовы, а единственным мужчиной в ее жизни был любимый сын, выбравший столь опасную работу, а теперь и невестка оказалась такой же. Владимир Викторович Пригов, тогда еще просто Володя, стал первой настоящей любовью юной Марины, и в то время казалось, что их уже не сможет разлучить никто и ничто. Оказалось, могло. Служба и долг перед Родиной, будь они неладны! Сегодня же Судьба словно дала им второй шанс. Нет, к сожалению, служба и обязанности никуда не испарились, зато исчез юношеский максимализм, а вместо него появились терпение и терпимость. Вася, конечно, удивился тому факту, что мама вдруг решила задержаться в Питере и оставить на время своих больных, но вникнуть в суть не успел – вызвали сначала на одно задание, потом на учения, ну и наличие молодой жены заставляло думать совсем о другом. Да и потом, связь с матерью у него всегда была крепкой, еще с детства, а в настоящее время служба не позволяла видеться так часто, как бы этого хотелось, поэтому парень скучал. Сейчас же появилась хоть какая-то возможность побыть рядом. Пригову казалось, что он получил вторую молодость. И пусть их разделяли годы, все это удалось перечеркнуть всего лишь парой часов, проведенных наедине. Он даже чувствовал себя так же, как и тогда, тридцать лет назад. Неуверенно, и вновь то и дело смущался и робел, а еще генерал-майор стеснялся своего подчиненного, а точнее его реакции. Нет, мужчина, конечно, понимал, что и он, и Марина уже давно взрослые люди, а Кот осуждать, а тем более лезть в их отношения не будет. Правда, генерал-майор пока и не подозревал, что совсем скоро все изменится, и интересоваться будет он сам, и не только Мариной. Июньский вечер радовал теплой погодой и яркими красками. В такие моменты не хочется «тухнуть» даже в самом дорогом фешенебельном ресторане, именно потому Володя и пригласил свою даму в уютный плавучий ресторанчик. Марина не изменилась. Совсем. Нет, конечно, она стала старше, но манеры, взгляды, голос – все осталось таким, каким это запомнил молоденький лейтенант. Вечер плавно перетекал в ночь, и вот уже на небосводе зажглись первые звездочки, а за ними еще и еще, и совсем скоро уже весь небосклон был усыпан мириадами маленьких бриллиантиков. А парочка за столиком все разговаривала и разговаривала. Ни слова о прошлом, только настоящее и будущее, о котором теперь пусть и намеками, но уже можно было помечтать. Девушка за соседним столиком вдруг сорвалась с места и с пронзительным визгом бросилась к вошедшему парню, и уже через секунду повисла у него на шее: -Васька, вот это сюрприз! Марина, казалось, забыла о своем спутнике, все ее внимание теперь было приковано к молодому человеку, носящему такое же имя, что и ее сын. Она даже не заметила, как сжала салфетку, пока ее ладошки не коснулись его теплые пальцы. -Не переживай, Мариш, – генерал-майор увереннее сжал ее тоненькую ладошку, – они на учениях, все с ним в порядке. У тебя замечательный сын. Ты по праву можешь им гордиться. На ее лице расцвела счастливая улыбка. А она и гордится. Гордилась его первыми шагами, первыми словами, потом успехами в школе, в спорте, ну а теперь и на службе. Переживает, молится, сходит с ума, вновь молится, но гордиться не переставала никогда. -С мальчишками непросто, – женщина вновь улыбнулась, – хотя смотрю сейчас на Женю и понимаю, что и с девочками, оказывается, не легче. На какое-то мгновение повисла пауза, которую прервал Пригов. Прервал он ее весьма неожиданным вопросом, причем вопрос оказался неожиданным даже для него самого: -Почему ты мне ни разу не написала? Как и предполагалась, женщина застыла, подбирая правильные слова. Правда, молчала она недолго. -Я писала, Володь. Трижды, – она вновь замолчала, собираясь с силами и взвешивая все «за» и «против». Прошло столько лет, у каждого из них своя жизнь, вряд ли она имеет право что-то менять. Мужчина заметил, как всего за долю секунды его Маришка вдруг изменилась. К ней вновь вернулась нервозность, а в глазах читались неуверенность и… беспокойство. -Марина? – в который раз за вечер он сжал ее пальчики в своей руке, – когда ты мне писала? Женщина тяжело выдохнула, тряхнула головой и, видимо, все-таки приняла решение. -В первый раз спустя месяц после твоего отъезда, Володь. Как только узнала, что жду ребенка. – Она перевела дыхание, – ты не ответил, но я написала и во второй раз. Через пару дней после рождения… -Васи, – закончил за нее генерал. Марина кивнула и опустила глаза, словно была в чем-то виновата. А ведь это не так. Она ведь до последнего надеялась и ждала его возвращения или хотя бы коротенькой весточки. Соседи и знакомые показывали на нее пальцами, а она упорно старалась не обращать на них внимания. Ваське было чуть больше года, когда Марина все-таки сдалась и написала третье, и на этот раз последнее, письмо своему любимому Володе, где и сообщала, что выходит замуж за Романа. Мальчику нужен был отец. -Я… – во рту все пересохло, и Пригов потянулся за стаканом воды, – …я не получал ни одного письма, Мариш. Ни одного! – На какое-то время за столиком повисла тишина, – подумать только, у меня есть сын, – заворожено произнес мужчина, – сын! Мой сын! Марина вновь кивнула. Надо же, а они действительно повзрослели. Тридцать лет назад импульсивный Володя уже бы размахивал руками, обвиняя ее в молчании, возможно, даже бы устроил скандал, но нынешний Пригов был куда спокойнее и мудрее. Воспринял все стойко, и со стороны могло показаться, что равнодушно, если бы мужчина то и дело не повторял слово «сын». Он знал Ионова уже около шести лет, но ни разу не представлял его в качестве своего ребенка, в отличие от Багиры и Бати, которые носились с кап-леем, как с неразумным дитем, коим он раньше и был. А Пригов… нет, ни разу. Слишком разные характеры. Кот импульсивен, рисковый и подчас излишне самоуверен, генерал же его полная противоположность – вдумчивый, деликатный и думающий, перед тем, как и что сделать. А на деле оказалось вон как – шесть лет, а ведь могло быть двадцать девять. Шесть лет бок о бок, а отношений почти никаких. Шесть лет, в течение которых сын, ЕГО сын считает «отцом» своего командира, но никак не его. Шесть лет, когда его ребенок мог оказаться на том свете пол сотни раз, и он бы узнал о родстве только потом, если бы вообще, конечно, узнал. -Володь, – голос женщины дрогнул. В нем послышалась неуверенность и что-то еще, что мужчина не сразу разобрал. А потом до него дошло – страх. Она боялась? – Володь, только прошу тебя, не говори ему ничего. Не нужно. – Пригов моргнул, пытаясь понять, о чем сейчас говорит Марина, а она в свою очередь продолжала, – он всю жизнь считал своим отцом Ромку, пусть так и будет, пожалуйста. Она продолжала сбивчиво говорить, а генерал все никак не мог понять, почему же нельзя рассказать Коту правду? Он ведь уже давно не ребенок, не подросток с бушующими гормонами, он – взрослый парень, уже муж. Должен все понять и принять, главное, правильно все объяснить, ну или хотя бы попытаться это сделать. Но женщина твердо стояла на своем. В глазах блеснули слезы, и Пригов, наконец, сдался. В конце-то концов, можно ведь и еще немного подождать, а за это время заодно убедить Марину в том, что лучше признаться, чем всю оставшуюся жизнь мучиться и лгать родному человеку. -Сын… - вновь протянул Пригов, словно пробуя на вкус новое, незнакомое для себя слово, - сын. -Не нужно было тебе рассказывать, – женщина закрыла лицо ладонями, – прости. -Не нужно?! – тут же взвился Владимир, – не нужно было, Марин?! Да мы… да я, да он… Спасибо, что рассказала хоть сейчас. – Мужчина невесомо коснулся губами ее ладошек, отмечая про себя, насколько холодные у нее сейчас пальчики, – я ведь всегда думал, Мариш, что я один на всем белом свете, а тут ты, т.е. вы. Сын… Так непривычно. Он проводил ее до самой двери и, возможно, остался бы, но она не предложила, а набиваться как-то не хотелось. И как оказалось, это очень даже неплохо. Ему сейчас нужно было побыть одному, понять, осмыслить всю полученную информацию, переварить ее и попытаться принять. Сын. Три буквы, один слог, а столько смысла. Неужели это все реально? Не шутка? Пригов даже ущипнул себя, чтобы удостовериться, что не спит. Оказалось, что боль он чувствует, значит, это все происходит в реальности. Сын… и мужчина резко вжимает педаль в пол. Раздается визг тормозов, кажется, даже пахнет жженой резиной, а на асфальте остаются темные полосы, и машина, наконец, останавливается. Как получилось так, что в городе с населением в несколько миллионов ему пришлось работать именно с сыном, о существовании которого он не знал до сегодняшнего дня? Как?! Судьба? Да к черту такую судьбу, которая тридцать лет водила его за нос! Мужчина нехотя открыл дверцу и, подумав, все же вышел. Набережная была уже полупустой, а зеваки, обратившие внимание на резкое торможение, тут же потеряли интерес к самому водителю. Его взгляд задержался на невысоком пареньке, уверенно стоящем на роликах. Лет семнадцать, а время-то позднее. Интересно, куда смотрят родители? Пригов мотнул головой, отгоняя от себя ненужные мысли. Надо же, вот как на него влияет внезапное отцовство, задумывается теперь о чужих детях. Своего-то он упустил. Хотя, как упустил… не по своей вине, да и не по Марининой. Никто не виноват, наверное. Никто, кроме проклятой службы и работников почты. У мальчишки зазвонил телефон, и генерал не заметил, как и сам потянулся за мобильником. Он не задумывался над тем, что делает, просто искал в списке контактов знакомый позывной, и очнулся только тогда, когда на том конце провода ему ответил заспанный голос. -Вась, – Пригов запнулся, – Кот, у вас все в порядке? -Да, товарищ генерал-майор. Что-то случилось? Официоз в его голосе заставил мужчину стиснуть зубы, но он вовремя вспомнил, что парень-то в отличие от него пока ничего не знает. А Кот в это время, судя по всему, уже окончательно проснулся, и теперь взволнованно задавал вопросы, ответить на которые начальнику было нечего. Действительно, глупо было звонить в пол второго ночи и интересоваться ходом учений не у Бати, а у Кота. -Да нет, я просто так позвонил, – мужчина попытался улыбнуться, – до Булатова просто чего-то не дозвонился. -Мне передать ему трубку? -Нет, спасибо. Ладно, Кот, спокойной ночи и… удачи вам там. -Спасибо, товарищ генерал-майор, – Ионов судя по всему улыбнулся, – спокойной ночи. -И кто это был? -А что, ревнуешь? -Больно нужно, – Женя попыталась повернуться, но на узкой кровати сделать это оказалось очень сложно, тем более большую ее часть занимал Кот. – Ай, вот чтоб тебя! -Чтоб вас обоих! – отозвался сонным голосом Бизон, – вот расскажу завтра Бате, как вы нам спать мешаете, будете знать! – На соседней кровати послышался приглушенный смех, видимо, Мурка уткнулась лицом в подушку, а Тарасов тем временем продолжал, – кто тебе звонит-то хоть в такое время, полуночник? Любовница? -Ай, это не я сказал! Меня-то за что? - Ионову удалось перехватить ее кулачок, – вот Бизона и лупи, а я хороший. А звонил мне Пригов. -Пригов?! – хором спросили «спавшие» до этого Физик с Умой, – чего стряслось? -А шут его знает, – Кот пожал плечами и, наконец, расслабился, почувствовав, что Женя улеглась, – удачи пожелал. А может у него отцовские чувства проснулись, и он решил о нас, своих детях, побеспокоиться. В темной комнате раздался дружный смех, который, правда, стих почти сразу, как только Бизон «грозно» приказал: -Отбой! И никто пока даже представить не мог, насколько близок оказался кап-лей со своей версией об отцовских чувствах. А генерал в это время выслушивал веселый треп парнишки, которого он решил подвезти до дома, и не думал вообще ни о чем. Хотя одно слово никак не желало покидать мысли мужчины. Сын! Его сын!