Лев, который ест траву...

10 Марта 2014 год.       Бывает смотришь на человека, а он абсолютно ничем не примечателен. но тебя к нему просто невыносимо тянет. и ты, сам не зная от чего, считаешь его самым, черт возьми, самым в мире замечательным.       С громким криком я вскочила. Я была мокрой от пота, и у меня болело сердце, как будто кто-то его проткнул мечом. Какой отвратительный сон. Но если честно — неужели я действительно должна быть удивлена?       Переживания вчерашнего дня (и дней до него) не располагали к тому, чтобы уютно пригреться под одеялом и спать сном праведника. Скорее было так, что в мою голову заползали нежелательные мысли и вились там, как разрастающиеся плотоядные растения.       Светящиеся цифры будильника показывали 3:10; это означало, что я задремала и проспала больше двух часов. Кто-то — Наруто? — зашел и укрыл меня, потому что мне помнилось, что я сидела на кровати с поджатыми коленками и слушала слишком быстро бухающее в груди сердце. Странно вообще-то, что разбитое сердце может еще биться. Мне было слишком тяжело, и я решила прошлым вечером рассказать Хинате обо всём. - У меня такое чувство, что мое сердце собрано из красных острых осколков, которые изнутри режут меня, и я истекаю кровью, — так я попыталась описать состояние своего сердца Хинате (окей, звучит как минимум так же пафосно, как речь хрипящего мужика из моего сна, но иногда правда может быть… китчем). А Хината сочувствующе ответила: - Я знаю, как ты себя чувствуешь. Когда мы с Наруто жёстко поссорились, я сначала думала, что умру от горя. А точнее - от множественных отказов внутренних органов. Потому что во всех этих присказках есть частичка правды: любовь достает до печенки, сжимает желудок, разбивает сердце, раздирает грудь и… и… действует на нервы… Но, во-первых, это проходит, во-вторых, положение не так безнадежно, как тебе кажется, и в-третьих, твое сердце - не из стекла. - Да знаю я, просто драматизирую, - усмехнулась я ее сквозь всхлипывания. - Мое сердце -драгоценный камень, который Саске разбил на тысячи кусочков. - Звучит красиво, но - нет! В действительности сердца сделаны из другого материала. Можешь мне поверить. – Хината откашлялась и торжественным тоном, будто открывая мне самую большую тайну в истории человечества, сказала: - Они сделаны из намного более прочного, небьющегося и способного постоянно принимать новую форму материала. Изготовлены по секретному рецепту. - Еще откашливание, чтобы усилить напряженность. Я непроизвольно затаила дыхание. - Как марципан! - провозгласила Хьюго. - Марципан? - на какой-то короткий момент я перестала всхлипывать и ухмыльнулась. - Да, марципан! - повторила девушка абсолютно серьезно. - Хорошего качества такой, где много миндаля.        Еще немного, и я бы захихикала. Но потом вспомнила, что я самая несчастная девочка во всем мире, и сказала, тяжело вздохнув: - Ну если из марципана, то Саске откусил кусок моего сердца! И обгрыз весь шоколад вокруг! Если бы ты видела, как он смотрел, когда…       Прежде чем я начала рассказывать опять все сначала, Хината подчеркнуто вздохнула. - Саку, мне не хочется тебя расстраивать, но я скажу: твои жалобы никому не помогают. Ты должна перестать ныть! - Но я же не специально, - заверила ее я. - Оно само ноется. Только что я была самая счастливая девочка во всем мире, и тут он мне говорит, что… - Окей, Саске вел себя как мерзавец, - быстро перебила меня Хина. - Я ведь думала, он правда может разговаривать со мной и общаться как нормальный человек. То, что он только притворялся, это так…        Подло? Жестоко? Не было слова, которое могло бы в полной мере описать мои чувства. - Ах, дорогая. В других обстоятельствах я бы утешала тебя в твоем горе неделями. Но сейчас ты не можешь себе этого позволить. Твоя энергия нужна для других вещей. Например, для выживания. — её голос звучал непривычно строго. - Так что, будь добра, возьми себя в руки!       У него такие красивые глаза. Такие глаза следует запретить. Или нужно издать закон о том, что юноши с такими красивыми глазами могут ходить по улицам только в солнцезащитных очках. Кроме случаев, если у них в виде возмещения оттопыренные уши или что-нибудь в этом роде… - Саку? Ты что, опять рыдаешь? — Сейчас Хината звучала точно, как Куренай – сенсей, наша учительница географии, когда кто-нибудь ей говорит, что забыл домашнее задание дома. - Дорогая, это неправильно! Ты должна перестать снова и снова проворачивать кинжал в своей груди. Нам нужна… - …ясная голова! Ты права.       Хотя мне это стоило огромных усилий, я постаралась выбросить из головы воспоминания о глазах Саске и вложить немного убежденности в голос. Хинаточка это заслужила.       Перед тем как она повесила трубку, я обязательно должна была сказать, как я рада, что она есть у меня. (Даже если я при этом снова начала плакать, на этот раз растрогавшись.) - А я как рада! - заверила меня Хина.       Наш разговор закончился незадолго до полуночи, и я действительно несколько минут чувствовала себя лучше, но сейчас, в десять минут четвертого, мне снова хотелось ей позвонить, чтобы поговорить обо всем с самого начала. По своей природе я вовсе не была склонна к нытью, просто это был первый раз в моей жизни, когда у меня были любовные переживания. Я имею в виду, настоящие любовные переживания. Тот вариант, когда по-настоящему больно. Всё остальное стало далеким фоном. Даже выживание стало второстепенным делом. Положа руку на сердце: мысль о смерти в настоящий момент не была так уж неприятна. В конце концов, я не была бы первой, умершей от разбитого сердца, у меня было бы отличное общество: Русалочка, Джульетта, Покахонтас, Дама с камелиями, мадам Баттерфляй — и я, Сакура Харуно. Положительным моментом было то, что кинжал мне не понадобится, потому что так скверно, как я себя чувствовала, означало, что я давно заболела чахоткой, — и умереть можно будет намного живописней. Бледная и красивая, как Белоснежка, я буду лежать на своей кровати, разбросав волосы по подушке. А Саске будет стоять рядом на коленях и горько сожалеть о том, что сделал, когда я тихо прошепчу свои последние слова…       Но до этого мне срочно нужно в туалет! Мятный чай с сахаром и лимоном считался в нашей семье лекарством от всех переживаний, и я выпила целый чайник чая. ***       Как сегодня прийти в школу и не попасться на глаза Саске? Вот этим вопросом я задалась с самого утра, как только продрала свои зенки. Я одела короткое чёрное платье в мелкий розовый цветочек, светло розовые балетки, на голове сделала объемную шишку по бокам выпустив две пряди, зацепила на шишку маленький аккуратный черный бант и взяла небольшую розовую сумку, положив туда лишь электронную книгу, пару тетрадей и чёрную гелевую ручку. Я готов. Сегодня мы с Хинаточкой договорились встретиться и вместе пойти в школу. Всю дорогу я шла и причитала « хоть бы не увидеть, хоть бы не встретить его», когда мы уже шли по школьной стоянке я постоянно оглядывалась и держа подругу за плечи, пряталась у неё за спиной. На мгновенье мы остановились, оглядываясь по сторонам, как вдруг мне на плечо легла сильная рука и сдавила его немного, я как ошарашенная кипятком аж подпрыгнула и резко, даже слишком резко обернулась.       Увидела я конечно же Его Величество Саске Учиху, какая ирония дня два бы назад, я была бы рада встрече с ним, а сейчас…изменилась всё за какие - то поганые два дня. Но реакция на его прикосновения осталась той же, платье то у меня не из скромных, плечи полностью открыты. Так что я полностью ощущала обжигающее прикосновение его холодной ладони, а говорят, что у людей с холодными руками доброе сердце, ха – ха, наивные люди, они просто не знакомы с этим фруктом. - Твой номер телефона, - сказал чётко Саске, при этом смотря прямо мне в глаза. - Что? – не поняла я. Нет, я всё прекрасно понимаю, но не хочу понимать. Да, моей логике остаётся только пожелать удачи.       А сзади слышались шептания других девушек, видно тех с кем спал парень до этого « зачем он спрашивает номер телефона, такой девушки?» - Зачем тебе? - немного грубовато буркнула я и крепче сжала свой Aphon в правой руке и спрятала за спину. - Чтобы я мог отдавать тебе приказы, - объяснил парень и посмотрев на меня, мол чего непонятного, выхватил телефон из рук, начал печатать там что то, а потом достал свой и тоже быстро настрочил. - Эээ, ты что делаешь? – я недовольно смотрела на него, а он что лишь молча отдал мне телефон и ушёл восвояси. И этому человеку я вчера позволила себя поцеловать. ААААА, какая же я все таки дура. - Эй Сакура, дай мне номер Саске, - послышались девичьи голоса с разных сторон. - Чего? - И мне, - с такими воплями меня и Хину окружила толпа девушек, которые пятались выхватить мой телефон.       Еле как успели унести свои задницы от этих дур, бля противно аж. - И что это было? – спросила Хина, уперев ладошки в колени и тяжело дышав. - Это только начало, - закатила я глаза.       Дальше день прошёл нормально, но как нормально, за исключением одной детали. Мне Тип отдали первый приказ, это произошло во время урока, мне позвонили на телефон, знаете как он себя записал? Любимый Король, не ну надо же.       Flash Back       Урок шёл тихо мирно все слушали Какаши – сенсея, как он рассказывал про сонеты всяких там писателей, как кабинет литературы оглушила моя любимая песня The Pretty Reckless - Why'd You Bring a Shotgun to the Party. Отпросившись у учителя, я мигом вылетела из класса и взяла трубку. - Чего так долго? – послышался холодный голос с той стороны. - Под песню танцевала, - огрызнулась я. – Чего такого важного случилось с твоей королевской задницей, что ты решил позвонить мне? – пафос, чистый пафос. - Завтра, ты должна пойти на мою лекцию, - твёрдо сказал парень, не ответив на мой вопрос. - У меня уроки, - возмутилась я. - Четвёртый корпус номер 360. - Я же сказала у меня заня… - на той стороне послышались гудки. – Ало? Эй Учиха, эй. – Я посмотрела на экран и в правду отключился. – Бессмыслица.       The End       Да, да вот так всё и было. ***       Аэропорт. 15:30 приземлился самолёт из штатов. Сегодня прибывает важный человек, для школы в которой учится наша Сакура. Ким Сок Хён – режиссер, корейского происхождения и сейчас именно он выходит через главный выход с большим чемоданом и смотрит на свои часы, как вдруг к нему подъезжает машина так сказать не в лучшем состоянии. Сок Хён приспустил свои солнцезащитные очки и оглядел транспорт. Из машины громко хлопнув дверью, выходит паренёк его зовут Ходзуки Суйгетсу, блондинистые волосы, фиолетовые глаза и акулья улыбка. - Директор, - окликает Сок Хёна парнишка и подбегает к нему, улыбаясь. – Вы приехали. С прибытием. - Эт что? Машина практически разваливается, - возмутился мужчина. - Я купил её на свои заработанные деньги, - выставив руки вперёд сказал Суйгетсу и обошёл машину. - Нда, такую покупку сложно понять тому, кто безжалостен. - Прошу, садитесь, - парень открыл дверь пассажирского сидения. - Нет, езжай сам, я возьму такси, - разворачиваясь, сказал Хён, а Ходзуки не так прост, схватил его чемодан и понёс в машину. - Я целый час вас ждал, - сказал парень укладывая багаж в машину. - Эээ, куда? У меня есть свои принципы. Я директор Бродвея – это слишком неловко, - отнекивался кареглазый мужчина лет двадцати пяти с брюнетистой шевелюрой. - Наденьте тёмные очки, вас никто не узнает, - беря под руку мужчину, сказал блондин. - Ты уверен? – упераясь спросил Сок Хён. - Да садитесь уже, - ему всё таки удалось затолкать мужчину в свою развалюху.