Моя человеческая жизнь.

На доске объявлений был приклеен листок. Он был очень маленьким, однако всё равно привлекал к себе внимание, потому что был единственным на всей доске. А, и ещё на нём был рисуночек. Наверное из-за рисунка чайника там и собралась такая толпа, пробиться через которую не представлялось возможным. Хорошо, что у них в классе была Кая-тян, замечательная девочка, обожающая рассылать всем всякую всячину по смс. В этот раз под раздачу попало вовремя сфотографированное объявление. «Объявленнице. Ребята, недавно меня посетила гениальная идея. На этот раз директор её одобрил, так что можете быть спокойны. У нас будет настоящее театральное представление. Каждый класс должен приготовить свой спектакль на тему «Мифы». В конце жюри(Я и Ниджимура сен-сей) определят победителя в каждой параллели, а так же одного большого победителя. Будут призы. О них я пока не знаю, но самый главный приз – гигантский чайник, который можно использовать как ванну. Постарайтесь хорошенько, и он может стать вашим.» Здесь красовался рисунок чайника. Под чайником расположился большой, но уже рукописный текст. По строгости и аккуратности почерка было понятно – это писал Ниджимура сен-сей. Его мы видели в учительской. Учитель истории, отличающийся суровостью и жёсткостью. При взгляде на него можно подумать, что он сейчас заорёт: «А ну ка встал, салага. Пошёл, пошёл, пошёл». Словом, он был фанатом дисциплины. «Никаких чайников не будет. Мы пока сами не решили, что будет главным призом, но точно не чайник.» Далее шли различные подробности о самом мероприятие, такие как дата и время, которые автор вышерасположенного текста по рассеянности забыл указать. «Каждый класс может представить только одно представление. Староста от каждого класса должен подойти в учительскую за подробностями. И ещё раз НИКАКИХ ЧАЙНИКОВ.» Последняя фраза была написана крупным шрифтом и красной ручкой. Так же стоит заметить, что где-то в середине учебного дня к объявлению подбежал в своей обычной манере Хоттори-сан с фломастером и на оставшемся пустом клочке накалякал гневную надпись: «Ниджимура, ты жесток!!!» По всему было понятно, что именно Хоттори-сан был автором первой части послания, и что он был явно обижен за свою идею с чайником, которая была так бесчеловечно отвергнута. В классе стояла просто невероятная тишина. Обычно в фильмах на таких моментах пускают перекати поле, а на заднем фоне трещит сверчок. Здесь же не фильм, поэтому вместо сверчка у нас имеется шуршание страниц нового выпуска манги, еле различимые звуки прикосновения пальцев к экрану телефона, периодические покашливания, жевание жвачки и бульканье Момо-куна, которому единственному в классе разрешалось булькать на уроке, и то только потому, что он был черепахой. Ко всему этому многообразию добавлялась речь девушки, монотонно вещающей что-то у доски. Эта девушка носила имя Накаджима-сан и являлась одной из старост класса В. На данный момент она пыталась объяснить своим бедным одноклассникам основное положение конкурса, попутно вводя их в состояние глубокого сна. Урушихара ждал. Он заранее всё продумал, перепродумал и составил для себя порядок действий. Ему нужно было взять управление этим проектом в свои руки, а для этого нужно каким-то образом обойти всех четырёх старост, что было довольно простым заданием, поскольку в этом классе они были лишь для создания видимости усердной работы. Для начала нужно пробраться к ним в помощники. Наконец прозвучала заветная фраза. – Поднимите руки те, кто хотел бы принять более активное участие, чем остальные. Рука Урушихары ракетой взлетела вверх, почти разорвав пространство на жалкие лоскутки. Над полем склонившихся голов, его конечность выглядела неправильно и не к месту, как лук на грядке с морковкой. (люблю морковку) Больше никто не вызвался. Чтож, это даже к лучшему. Наверное. Его попросили остаться после урока, что он и сделал, хотя с гораздо большим удовольствием пошёл бы домой, потому что Мао получил зарплату и обещал устроить пир. Увидев пустой класс, в котором по идее должно было присутствовать ещё четыре человека, Урушихара уже хотел развернуться и уйти, но, заметив приближающуюся Накаджиму, решил задержаться. Прежде чем продолжить, расскажу вам немного об этой девушке. Эта девушка была одной из четырёх старост. Она попала в их число благодаря врождённой аккуратности и дисциплинированности. Благодаря ей, все отчёты, бланки, списки, объяснительные – в общем, все различные непонятные бумажки, представляющиеся людям как нечто невообразимо скучное, были у В класса в полном порядке. Так же Накамура-сан собирала деньги на различные классные мероприятия, коих было немного, но они всё же существовали. Урушихара счёл её главной проблемой то, что насколько она была правильной и организованной, настолько же она была скучной. Насколько хорошо она всё подсчитывала и держала всё в порядке, настолько плохо она организовывала весь класс и побуждала его на что либо. Она подходила для работы старосты, но лишь на половину. К тому же она носила очки, максимально длинную юбку, волосы собирала в косички и старалась сводить к минимуму контакт с «буйными обезьянами», как она называла парней, поэтому мужской пол проявлял в их классе гораздо меньшую активность, чем мог бы, будь Накаджима-сан милашкой. Урушихара не винил её. Он прекрасно понимал, что у людей есть как сильные, так и слабые стороны, и что эта девушка использует свою сильную сторону на полную. Ей просто нужна хорошая команда, которой не было. Из всех четырёх людей, занимающих пост старосты, она одна выполняла свою работу. За это Урушихара её уважал и был даже рад её компании. Она гордо прошла мимо Урушихары и зашла в кабинет. Он последовал за ней, попутно придумывая, как бы начать разговор. Хорошо, что она сделала это сама. – Урушихара-кун, зачем ты вызвался сюда? – спросила она, сложив руки на груди. За свою долгую жизнь Ханзо успел привыкнуть к самым различным неожиданным вопросам, от «Почему ты предал меня, сын мой?» до «Куда ты спрятал мои огурцы?», поэтому, даже не поведя бровью, он ответил: – Я здесь новенький, хочу поскорее влиться в коллектив. Естественно он солгал. Не отвечать же, что он хочет вывести этот класс на новый уровень, чтобы заполучить мировое господство. Накаджима-сан испытующе посмотрела на него и, видимо, решила поверить. – Вряд ли здесь у тебя это получится, но отвертеться уже, естественно, нельзя. – Я и не хотел. – и он улыбнулся, стараясь вызвать доверие. Будь это какой-нибудь сильный демон, у него бы получилось, но Накаджима была непробиваемой. Они принялись ждать остальных. Сначала появился маленький веснушчатый паренёк, притащив за собой высоченного дылду, уставившегося в игровую приставку. Затем приплелось, запутываясь в ногах, длинноволосое нечто, чей пол определялся мужской школьной формой. Это были старосты В класса. Урушихаре не стоило даже стараться для того, чтобы стать главным. Трое парней просто перевесили на него свои обязанности, сделав из Урушихары главного по костюмам сценариста, отвечающего за декорации, и поспешили удалиться из класса, пока тот не одумался. А он в принципе был не против – чем больше он сделает сам, тем лучше. Дома его ждала еда. Много еды. Мао и Альсиэль тоже там были, но они были не так важны. Эмилия и Чихо раскладывали еду по тарелкам, поэтому на них он обратил больше внимания. Но Урушихара не сказал никому ни слова, пока не съел тарелку всякой всячины. Только после этого, расслабленный, с наполненным животом, онпроизнёс: – Привет всем. – Знаете что, – скандально возмутилась Эмилия, – Вам пора снова переводить его на доширак. – Да ладно тебе, Эми, – Мао потрепал его по голове, – если учится, значит ест. У нас такое правило. Эмилия обиженно хмыкнула и повернулась болтать с Чихо. Урушихара скинул руку Мао со своей головы. В последнее время эти двое стали гораздо спокойнее. Эмилия не стояла на своём до конца, иногда уступая Мао, а сам Мао старался как можно меньше её задевать. Они всё больше и больше приближались к той границе, на которой между ними могла пробежать искра, и это никак не колебало Урушихару. Он оглянулся, ища взглядом Альсиэля. Тот присмерти валялся в углу комнаты, периодически издавая стоны истинного страдальца, больше похожие на крики пьяного кота. Сам кот, кстати, безмятежно дремал на Альсиэле. – Что с Ашией? – не то, чтобы его беспокоило, просроченную лапшу какой марки съел Альсиэль, но за своего кота онволновался. Мало ли, что-то заразное. – Его отшила какая-то баба. – совершенно спокойно отозвался Мао, будто Альсиэля каждый день отшивают девушки. Будто Альсиэль вообще общается с девушками. Челюсть Урушихары и пол встретились как старые добрые друзья. – К-к-кто его отшил? – ошарашенно переспросил он. – Да чёрт его знает. Говорю же, какая-то баба с сайта знакомств. Урушихара оттёр свою челюсть. Округлёнными глазами-монетами он уставился на Ашию так, будто у того внезапно выросли рога. Нет, на рога он бы так не смотрел, скорее, будто Альсиэль только что взял и побил всю посуду, разбросал одежду и футоны и с гордым видом уселся бы в центре комнаты, поедая ненавистный ему шоколадный пудинг. Альсиэль издал ещё один оглушающий стон, и вдруг начал говорить. – Почемууууууу? Почему она мне отказалааааа? – Завывал он. Испугавшийся Люцик прибежал к Урушихаре. – Не надо было вести себя так, будто ты в Эндертейле. – объяснил Мао, ни капельки не жалея беднягу. – Но ей же нравилось, как я говорююююю. – Пока ты с ней переписывался – да. Но только в реальности никто не обращается к девушкам миледи, мадам и сударыня, причём в одном предложении. – сказал Мао, как отрезал. – Уууууууууууу. – Альсиэль снова перешёл на нечленообразные звуки, а Урушихара, отойдя немного от первоначального шока, схватив кота, быстро пополз в свою крепость, где спрятался от этих жутких стонов за наушниками. Он писал сценарий. Сначала он хотел включить себя в спектакль, но потом решил, что лучше ему остаться за кулисами. Был выбран самый простой миф о создании земли. Бог воздуха и Богиня облаков – главные герои, чья жизнь и романтические приключения расписываются на протяжении всей истории. Не сложно, однако выглядит довольно прилично. Что хорошо в этой истории – эти два Бога понаплодили детишек, поэтому ролей для всех хватит. Остальные свои обязанности Урушихара решил переложить на кого-нибудь другого, потому что в рисовании он был так плох, что при виде его «домика и солнышка» люди в страхе разбегаются, думая, что это пентаграмма для призыва неизвестного им страшного демона, а когда он сказал, что хотел бы научиться шить, Альсиэль в углу залился истерическим смехом. Умеющих рисовать в классе было двое. Ай-тян и Кимото-кун. И если Ай-тян была общительной и энергичной, постоянно совала нос в чужие дела и старалась быть везде и во всём, из-за чего согласилась, не особо задумываясь, то к Кимото-куну было очень сложно подступиться. Он всегда сидел в наушниках, полностью погрузившись в себя, при этом магическим образом выводя на бумаге лица и фигуры. В отличие от Ай-тян, постоянно участвовавшей в различных мероприятиях, его больших работ никто никогда не видел. Никто его даже не просил о помощи. Слишком большой и неприступной скалой он был. Но Урушихара не был бы Урушихарой, если бы не подошёл на перемене к этому каменному Да Винчи и не потряс бы его настойчиво за плечо. Тот поднял на него глаза и вытащил один наушник. – Что? – недовольно спросил он, явно не понимая, что от него могло понадобиться. – Не хочешь помочь с декорациями для театра? Кимото с недоверием посмотрел на Урушихару и, видимо решив, что такие глупости его не интересуют, сказал: –Нет, спасибо. – и он отвернулся. Но на этом Урушихара не сдался. Он преследовал его после школы, выпытал у учителя его номер телефона и всячески приставал к нему. Он и не думал, что Кимото согласиться только после этого, он просто ждал, когда тот сорвётся. Это случилось на следующий день в обеденный перерыв, когда Урушихара своим внезапным появлением испугал Кимото настолько, что тот случайно чиркнул по своей работе. Хорошо, что они были на крыше, потому что Кимото довольно громко крикнул: – Чего тебе от меня надо? – Я хочу, чтобы ты помог с декорациями для спектакля. – спокойно произнёс Урушихара. – Почему не попросишь Ай? – Я уже попросил. Она согласилась. – Тогда зачем тебе я? – Кимото проорал слово я, буквально умоляя Урушихару отстать от него. – Потому что она не справится сама. Ты ведь знаешь, что она не так уж и хороша. – Урушихара хитро прищурился. Он уже давно хотел надавить на его самомнение, но не находилось случая. Ярость утихла. Кимото задумался. Посмотрев на небо, он спросил: – А с чего ты взял, что я лучше? Урушихара улыбнулся. Кимото попался. – А ты не хочешь мне этого показать? Кимото удивился. Он явно не думал о таком раньше. Показать всем, что он лучше этой недоучки Ай. Это определённо было бы приятно. Он кивнул. – Хорошо. Всё складывалась как нельзя лучше. – Тогда позволь мне ознакомить вас двоих с сюжетом. Ты не против, если я позову сюда Ай-тян? – Сейчас? – Кимото был удивлён. – Ну да. К чему тянуть? И правда, к чему тянуть. Кимото снова кивнул и надел наушники, а Урушихара тем временем набрал сообщение на телефоне. Кстати тот старинный аппарат, который Урушихара называл телефоном, заставил Кимото шокировано округлить глаза. Наконец Ай вбежала на крышу. Солнце осветило рыжие хвостики, и она буквально зажгла пространство вокруг себя. – Привет, ребята! – радостно закричала Ай. – Кимото-кун, рада поработать с тобой. – выпалила она, как только увидела его. Урушихара мысленно преклонился перед этой девушкой, так мужественно выстоявшей против убийственного взгляда Кимото. –Угу. Презрение на его лице было выражено слишком отчётливо, но Ай будто не замечала этого, дружелюбно улыбаясь. Они быстро расселись и Урушихара начал длинное объяснение, слушать которое читателю не имеет смысла. Скажу только, что двое его помощников оба слушали его очень внимательно, несмотря на то, что один всё ещё считал это детской забавой, а другая имела склонность постоянно отвлекаться. Разошлись они с боевым настроем и с чёткими задачами в головах. На следующей перемене Урушихара встретился с девочками из клуба шитья, которые принесли ему эскизы костюмов. С ними было гораздо проще – они согласились сразу же, как только их попросили. Оказывается, к их помощи никогда не прибегали, используя вместо костюмов картонные коробки и изоленту. Неудивительно, что после этого все их спектакли принимали за боевик с роботами. Они были рады, что наконец-то к ним обратились по этому вопросу, поэтому Урушихара принёс на собрание старост не только свой сценарий, но и увесистую папку набросков, а так же то, что Кимото и Ай успели начиркать на переменах. На него смотрели с удивлением. Обычно такая работа проделывалась в течении недели, а то и двух. Парни удовлетворительно похлопали его по плечу и, как и в прошлый раз, поспешно скрылись. – Ты очень постарался, Урушихара-кун. – Задумчмво произнесла Накаджима. – Спасибо. – он улыбнулся. – Это была не похвала. Урушихара вопросительно поднял брови. – Я просто хочу узнать, зачем тебе всё это. Смысл тебе так выкладываться? –она посмотрела на него пробирающим до костей взглядом. Урушихара был мастером во лжи. Он мог соврать что-то про то, что привык всегда всё делать идеально, и она бы в жизни не догадалась. Но он решил, что в данной ситуации можно добавить немножко правды. – Я хочу стать лидером. – отчётливо сказал он, как когда-то говорил своим подчинённым. Заходящее солнце осветило его демоническую улыбку. – Не хочешь помочь мне? Накаджима улыбнулась. Она устала следить за всем в одиночку. – Хочу. Плюс один.