Никогда не перестану.

      Снежинки медленно кружились на ветру, опускаясь на землю. Темно-синее морозное небо было чисто, и на нем мириадами мелких огоньков светили звезды. Снег белым покрывалом лежал на тротуарах, клумбах, голых деревьях, крышах домов – везде, куда только мог опуститься.       Иван медленно шел по улице, иногда стряхивая с лохматой головы снег. Он полной грудью вдыхал морозный городской воздух и вглядывался в лица проходящих мимо людей. Все они куда-то торопились. А он что? Ему теперь и пойти-то не к кому. Дома его все равно никто не ждет и поэтому можно было никуда не торопиться. Эту новогоднюю ночь он должен был провести в полном одиночестве, и чтобы отсрочить хотя бы ненадолго сие неприятное будущее, Иван решил до последнего гулять по Арбату, пока он совсем не устанет.       Он шел без цели вперед, иногда посматривая на витрины магазинов. А ведь вчера у него был День рождения. Хоть кто-нибудь из его бывших друзей об этом помнил? Вряд ли, у них теперь своя жизнь с кучей забот, и им явно не до него. А телефон сломан, так что он даже не рассчитывал на поздравления или тому подобное. И все же, выходя с утра из дома, он с надеждой заглянул в почтовый ящик, ожидая увидеть там хотя бы небольшую поздравительную открытку. Но ее не было. Стало немного обидно, но это их дело.       Он снова вздохнул. И вдруг в него нечаянно врезалась низенькая молодая девушка с кучей сумок в руках. Естественно, все ее покупки тут же оказались на земле. Прохожие лишь сочувственно обернулись и прошли мимо. - Ох, простите меня, - тихо заговорила она, падая на колени и собирая свои вещи. – Я иногда такая невнимательная… - Это я виноват, не извиняйтесь, - Иван слабо улыбнулся и принялся помогать бедняжке в ее тяжелом деле. Было видно, что она совершенно измотана предновогодними заботами, и праздник уже не был для нее праздником. Она лишь тяжело вздохнула, и благодарно улыбнулась, когда последний батон хлеба был положен в сумку. - Спасибо вам большое! Я вас, наверное, ужасно задержала, вас же дома ждут. С наступающим! - Ничего страшного, - мотнул он головой. – Спасибо, и вас с праздником.       Девушка еще раз улыбнулась и пошла своей дорогой.       Дома ждут… Иван горько усмехнулся и покачал головой. Ну, конечно, было бы кому.

***

* Было ровно одиннадцать вечера, когда Иван, наконец, подъезжал ко входу в свой дом. Огромный, когда-то роскошный особняк теперь пугал его своей холодностью и пустотой. И тишиной. Он ненавидел ее с детства. Возможно из-за Орды, который несколько лет продержал его на привязи как дикого щенка. Он невольно провел рукой по шее, от накативших воспоминаний. Уродливый шрам от медного ошейника всегда будет напоминать ему о перенесенных унижениях детства, а бледная паутина мелких шрамов, которыми было испещрено все его тело, никогда не позволит забыть ему все ужасы пережитых им войн.       Не лучший день, чтобы думать о подобных вещах. Он тряхнул головой, отгоняя от себя неприятные мысли, словно стайку надоедливых насекомых. Уже выходя из такси, он заметил, что около двери кто-то есть. Сначала Иван решил, что ему показалось. Однако по мере приближения он узнал в госте… Яо. Китай стоял, обхватив самого себя руками, и уже стучал зубами от холода, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь хоть как-то согреться. Одет он был совершенно не по погоде, и Иван сразу же ускорил шаг, чтобы больше не заставлять Вана ждать. - Где ж тебя носит, ару? - вместо приветствия сразу набросился на него Яо. – Я тут уже какой час торчу! И неужели так сложно починить телефон, в конце концов?! - Что ты здесь делаешь? – мягко спросил Иван, открывая дверь и впуская гостя вперед себя в тепло. - Как что? К тебе приехал, ару! Новый год же. Без приглашения, правда, но я надеялся, что ты не будешь против. - Нет, конечно. Вот только у меня в холодильнике мышь повесилась и… - Эх, а я думал, что хотя бы за покупками ходил, и сейчас принесешь целый гастроном, - притворно вздохнул Яо. – Ну да ничего, я много всего привез. Только сумка осталась на улице… Иван быстро занес багаж Яо домой. Сумка действительно оказалась тяжелой, и помимо вещей в ней была куча самых разных китайских вкусностей. У Брагинского даже рот слюной наполнился. - Вот так-то, - хлопнул в ладоши Яо. – На кухню, - скомандовал он.       Иван только пожал плечами. Готовка не заняла у них много времени. Яо умудрялся не только что-то делать самостоятельно, но и отдавать Ивану кучу указаний, насчет того, что и как лучше резать, куда что бросать и так далее. Когда русский тер морковку, Яо неожиданно оказался у него за спиной и, внимательно наблюдая за движениями русского, аккуратно положил руку ему на плечо. - Ты сам-то как? - О чем ты? – спросил Иван, откусывая кусочек морковки и громко при этом хрумкая. - Ты знаешь о чем, ару, - тихо сказал Китай. – Я хотел приехать еще вчера, но рейс отменили и… - Мне теперь гораздо лучше, - Иван ободряющей улыбнулся, а Яо в свою очередь затих. – Кстати, у тебя в сумке лежали два пакета. Что это? - А это сюрприз, - в миг оживился Яо. – После полуночи узнаешь!

***

      Куранты отбили, шампанское выпито, праздничный ужин частично съеден. Иван был всей душой благодарен другу за то, что тот избавил его от того кошмарного вечера, а затем ночи, которые он должен был провести один. Он изредка поглядывал на тщательно пережевывающего пищу Яо. Когда они оба, наконец, покончили со своими порциями, Иван потянулся, а Китай, стрельнув глазами в сторону сумки, снова хлопнул в ладоши. - А теперь сюрприз! Одевайся, на улицу пойдем.       Иван накинул на себя пальто и, будто не слыша громкие протесты Яо, все же закутал его в одну из своих телогреек. Яо лишь смущенно покраснел и буркнул: «Не стоило…». Ветер стих. Ночь была спокойна и тиха. Яо, шурша, распаковал пакеты с «сюрпризами» и извлек оттуда два красных китайских фонарика. - Я просто вспомнил, что ты как-то просил меня подарить тебе один на Новый год, - пожал плечами Яо, протягивая Ивану один. – Так что, с Новым годом, Ваня.       Никто, кроме сестер, никогда не называл его именно так. Поэтому Брагинский даже немного вздрогнул от неожиданности, а когда руки его коснулись холодные тонкие пальцы Китая, по телу пробежали мурашки. Яо довольно улыбался, объясняя Ивану принцип запуска фонариков, и когда они, наконец, закончили с приготовлениями, оба фонарика медленно начали подниматься в темную синеву ночного неба. Два ярких огонька, казалось, наперегонки летели ввысь, оставляя обоих мужчин далеко позади. Иван радостно улыбался, а в его глазах заиграли яркие лиловые искорки. Яо же наблюдал за другом, понимая, что все его предприятие все-таки обречено на успех, и поездка эта точно даром не пройдет. Он тихо подошел поближе к русскому и аккуратно взял его за руку. Иван оторвался от все поднимающихся фонариков и удивленно посмотрел на друга. - Что такое? - Я надеюсь, что мне удалось создать хотя бы малое подобие праздника для тебя.       И только Иван собрался было ответить, как китаец, встав на цыпочки, нежно коснулся губ русского своими. Слегка шокированный, Иван даже не сразу понял, что происходит, и что, вообще-то, полагается в таких случаях отвечать. Поэтому Яо, уже раздосадованный такой реакцией на свое действие, отстранился. - Прости, я не хотел, я… - Яо, - Иван вздохнул, и крепкие руки русского обхватил талию китайца. – Не за что извиняться.       Волшебная Новогодняя ночь творит чудеса. Как правило, при запуске фонариков принято загадывать желание. Никто из них не знал, что загадал другой, но кто же мог предположить, что желания обоих совпадут?..        Новый поцелуй был в десятки раз нежнее, теплее и ласковее. Крепкие объятия, невероятная близость, наконец разрушенные барьеры и рамки – все это кружило голову. Они были друг у друга всегда. Но теперь ничто и ни за что не сможет разлучить этих двоих. - Я люблю тебя, - тихо выдохнул Яо в чуть приоткрытые губы Ивана. – И никогда, слышишь, никогда не перестану, ару. - Я тоже люблю тебя, - Иван крепко обнял возлюбленного и нежно поцеловал в темную макушку, проводя рукой по длинным волосам.       А фонарики все также продолжали подниматься выше и выше, оставляя своих счастливых бывших хозяев с их наконец-то сбывшимися желаниями. И пусть хоть кто-нибудь теперь усомниться в существовании чудес.