Товарищи поневоле

- Язва четырехглазая! Напряги булки и укатывай в преисподнюю! - Завали едало, урод! - Чмошница! Мерзкая, страшная, чмошница! Ты даже неспособна возбудить кого-то! Карин посинела от злости. Это уже перешло дозволенную черту. Ее губы скривились, дыхание стало неровным, подбородок задрожал, ноздри раздувались, на глаза наворачивались скупые слезы. Истерика постепенно накатывала, и вот, вырвалась в плач. Узумаки прикрыла лицо ладонями и отвернулась от Суйгетсу. Ее плечи тряслись, были слышны тихие всхлипы. У Суйгетсу челюсть упала. Обычно ее не пробьешь подобными оскорблениями. Он почувствовал вину, которую не желал признать. - Эй, ты чего? – он слегка коснулся ее плеча, но Карин тут же одернула его, продолжая сотрясаться от рева. «Все плохо» - подумал Хозуки. Он мог оставить все как есть, пустить на самотек, но что-то внутри не позволяло этого сделать. - Прости, - пересилив себя, сказал Суйгетсу. Карин не отреагировала. «Этого мало» - понял он. - Карин. Прости меня, прошу. Я не должен был этого говорить. Я так ни в коем случае не думаю, а сказал со зла. Я идиот, - на Суйгетсу тяжко давило ощущение вины. Карин успокоилась, кивнула головой, принимая извинения. Узумаки знала небольшую хитрость: "когда кончаются аргументы - плачь". Она еще пару раз наигранно всхлипнула и успокоилась. «Урок усвоен» - удовлетворенно подумала Карин, в сотый раз восхищаясь своими актерскими талантами и необъятной женской мудростью.