Когда девушка тянет с замужеством

Безмужичье бабу редко до добра когда доводит... Михална

      Я не знаю, как это произошло. Сколько я ни прокручиваю в голове события того вечера, до сих пор не могу найти объяснения своим поступкам. Может, я переволновалась из-за отца, может была на взводе из-за очередной ссоры с Робином — но случилось то, что случилось. Полученное от шерифа разрешение на выезд из замка нужно было оправдать, поэтому я отправилась к Гисборну, немного его побаиваясь. Время было позднее, для визитов совершенно неуместное, к тому же Гай все еще был зол на меня после того инцидента на свадьбе, хотя и скрывал это за маской равнодушия. Но я ведь женщина, я все вижу. Один слуга устроил на конюшне мою лошадку, другой взял плащ, и я направилась в дом. Гисборн, как мне сказали, был в гостиной. Господи, что я увидела, когда вошла... Гай налаживал доспех и был обнажен до пояса. Горело много свечей, и можно было разглядеть каждый изгиб его рельефного торса... Он не был рад мне, тем не менее, согласился поговорить и отослал оружейника. Когда тот оставил нас, Гисборн неторопливо подошел. У меня перехватило дыхания от близости его сильного тела и мысли безнадежно спутались. Мне и прежде случалось стоять с ним рядом, и я знала, что он высок. Но лишь сейчас я осознала, как хорошо он сложен, и насколько Робин ему в этом уступает... Только мысль о Гуде помогла мне вспомнить цель приезда и даже говорить более-менее осмысленно о восстановлении нашей дружбы, однако мой взгляд то и дело предательски сползал на голую грудь Гисборна. Он что-то ответил. Почему я никогда не замечала, что у него такой глубокий волнующий голос?.. А глаза? Да в них утонуть можно... Конечно, Гай не поверил ни единому слову, но это стало совершенно не важно, когда он погладил меня по щеке... Наверное, именно в этот момент здравый смысл окончательно покинул меня. Не осознавая, что делаю, я привстала на цыпочки и легко коснулась его губ своими. Гисборн уставился на меня в изумлении. — Мариан... — он даже немного осип. — Это что, очередная уловка?.. — Если это так, то я сама попалась... — шепотом ответила я и, не сводя глаз с его лица, нежно провела ладонью по его груди, а потом, ноготками — по животу. Гай судорожно вздохнул, по телу прошла легкая дрожь. Он смотрел на меня, теряя последние крупицы самообладания. Я прижалась к нему и прошептала, щекоча дыханием мочку уха: — Не дай мне опомниться... Гай глухо застонал и жадно приник губами к моей шее. Я уже была близка с Робином не один раз, но ощущения с ним не шли ни в какое сравнение с теми, что дарил Гисборн. Господи, я даже не подозревала, что мужчина способен доставить такое удовольствие!.. Я не молчала ни мгновения, мои стоны и крики должен был слышать, кажется, весь Ноттингемшир... Когда все закончилось, мы долго приходили в себя. Гай лежал на мне, тяжело дыша, и я чувствовала, как колотится его сердце... — Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете... — шепнул он. Я смотрела ему в глаза и видела в них глубокое и искреннее чувство — вне сомнений, Гисборн любил меня. А я его?.. Я любила Робина, и не забывала об этом, даже лежа в постели с его врагом. Ведь Робин смелый и честный, он верно служит королю и борется с беззаконием, а Гай... А Гай такой ласковый, нежный, с ним так тепло и уютно, что не хочется вылезать из-под одеяла. И не важно, кому он служит, во что верит и к чему стремится — главное, что он любит меня. Но тогда что же я наделала, зачем все запутала и усложнила? Гуд не простит измены, Гисборн — вранья, и я потеряю их обоих. Что я наделала?.. Стало невыносимо стыдно за свое лицемерие и малодушие, я отвернулась от Гая, чтобы он не увидел внезапно выступивших слез. — Мариан, я сделал тебе больно?.. В его голосе звучало беспокойство, которого я совершенно не заслуживала. Вытерев глаза краем покрывала, я обернулась к Гаю: — Нет, все было замечательно, просто... — замолкла. — "Просто"?.. — он ждал продолжения, но понял все сам, и во взгляде появились холод и тоска. — Просто ты жалеешь об этом, верно? Я виновато посмотрела на него. Гисборн собрался встать с кровати, но я схватила его за руку: — Нет, Гай, постой, выслушай! Я хочу, чтобы ты правильно понял — мне страшно... Он удивленно повернулся. — Ты же сам знаешь, я не замужем, живу под домашним арестом, шериф подозревает меня бог весть в чем... И если теперь люди узнают о нас с тобой, они точно решат, что этим я хочу вернуть свою свободу. — А разве ты хочешь не этого? Гисборн лег обратно, опершись на локти, и устремил на меня холодный, едва ли не презрительный взгляд. Снова надел свою маску. — Нет, не этого. — Тогда чего? Вместо ответа я придвинулась ближе и стала неторопливо покрывать поцелуями его плечи и грудь, а рукой тем временем поглаживала живот и пробиралась ниже, под покрывало. Он попытался что-то сказать, но когда я достигла цели, с шумом втянул воздух и прикрыл глаза. Я самодовольно улыбнулась. Его тело живо реагировало на малейшее мое движение, и мне оставалось только любоваться, как суровый Гай Гисборн выгибается под моими ласками. И вдруг я сама не заметила, как оказалась снизу. Он навис надо мной с горящими глазами, сказал, что я доигралась, — и настала моя очередь закатывать глаза. Гай лежал, подперев голову рукой, и смотрел, как я одеваюсь. — Останься до утра. — Не могу, шериф подписал пропуск только на сегодняшний вечер. Я и так задержалась на полночи. — Скажем, что с моего разрешения. — Он обо всем догадается, а я не хочу потом выслушивать его пошлые намеки. Гисборн вынужден был согласиться. Я поцеловала его на прощание, в последний раз провела ладонью по щетинистой щеке, посмотрела в любящие глаза и ушла. И теперь, спустя несколько месяцев, я сижу в полутемной комнате, вспоминаю эти события и пытаюсь понять, кто же отец моего будущего ребенка — Робин или Гай?.. Воскресенье, 2 января 2011