Давай я сделаю тебе массаж.

Человеческое тело такое несовершенное. Когда Дин так долго сидит за компьютером, спина начинает болеть у ангела. И не просто болеть, а ныть. Настойчиво и нудно, требуя хоть каких-нибудь действий, чтобы избавиться, наконец, от неприятно болезненных ощущений. Каких действий – ангел точно не знал, и все чаще с удивлением отмечал, что в тех случаях, когда Дин пытается решить очередную загадку с помощью этой электронной штуковины, то нарастают не только болезненные ощущения, но и весьма откровенное раздражение. Мало ему этого несовершенного сосуда, так еще и несовершенные человеческие чувства начинают одолевать… Кастиэль осторожно поерзал в кресле. Ему не хотелось привлекать внимание человека. Но Дин уже сам оторвался от монитора и потянулся с легким стоном, тихо хрустнув позвонками. От этого звука у ангела почему-то во рту появился вкус оскомины. Он чавкнул, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, и звук получился неожиданно громким. Дин сразу же обернулся. – Кас? Что с тобой? Кастиэль пожал плечами, но движение вышло скованным. К тому же он не сумел скрыть легкой болезненной судороги, исказившей обычно непроницаемое лицо. В зеленых глазах Винчестера мелькнуло удивление. Но накопившаяся усталость не давала трезво оценить не совсем обычный факт – ангелу должны быть чужды человеческие чувства. Сэм уехал несколько часов назад, чтобы привезти Габриэля, и до сих пор не появлялся. Все это время Дин не отрывался от экрана монитора, совсем позабыв, что ангел терпеливо ожидает в соседнем кресле. Кастиэль мог сидеть так часами, не выказывая никаких признаков неудовольствия, и Дин уже привык чувствовать за спиной его незримое присутствие. Кастиэль выглядел помятым и измученным. Дин пробежал взглядом по застывшему лицу и мягко улыбнулся. – Устал? Спина болит? Кастиэль немного подумал и сдержанно кивнул. Дин усмехнулся. – Привыкай. Такое случается. Еще раз с хрустом потянувшись, он зевнул, и снова окинув ангела понимающим взглядом, кивнул на кровать. – Давай. Я сделаю тебе массаж. Кастиэль задумчиво посмотрел на Дина, на кровать и поднял брови. Дин вздохнул. Этот ангел в последнее время вызывал у него противоречивые чувства. – Кас, хватит тупить! Я помну тебе руками спину, и тебе станет хорошо! Это называется массаж. Давай ложись. Кастиэль подошел к кровати и начал на нее укладываться. Дин несколько секунд смотрел на него молча. Потом первое удивление прошло, и он озадаченно спросил: – Ты что делаешь? – Ложусь, – ангел почти уже взгромоздился на кровать как был, в плаще и в ботинках. Винчестер поджал губы. Чувство юмора, отливающее мягким ехидством, обычно помогало ему избавляться от напряжения, но сейчас шутить совсем не хотелось. Вместо этого он спросил уже слегка раздраженно: – У тебя болит спина или твой плащ? Кастиэль опять задумался, внимательно глядя на начинающего злиться Дина. – Одежда не может болеть, – тихо произнес он. – У меня сейчас мозг от тебя болеть начнет, – окончательно разозлился Дин. И неожиданно для себя добавил резким приказным тоном – Раздевайся! Кастиэль вздрогнул и начал послушно стягивать с себя одежду. Аккуратно отложил в сторону плащ, снял костюм, нерешительно потеребил галстук, и, в конце концов, остался в одних трусах. Он украдкой посмотрел на человека. Дин откинулся в кресле, широко расставив ноги и наблюдая за ним блестящими глазами. Минуту назад они были затянуты пеленой усталости и равнодушия к окружающему миру. А сейчас посверкивали странным выражением, как будто переливались два прожектора, высвечивая непонятные мысли, закрадывающиеся в ангельскую головку. В какую именно? Кастиэль вдруг почувствовал, что краснеет. Это было необычно. Нафантазировал себе невесть, что. Насмотрелся. Какой идиот придумал интернет и компьютер!?! И тех парней, которые в этом самом интернете занимались… Интересно, а что все-таки означает этот массаж… Дин продолжал смотреть на ангела. Раздражение прошло и теперь он с затаенной усмешкой наблюдал, как Кастиэль пытается решить для себя дилемму – снимать или не снимать последнюю деталь туалета. Дин поймал себя на мысли, что он был бы не против, если бы Кастиэль снял. Но ангел помялся некоторое время, стянул трусы до середины бедер – Дин затаил дыхание, потом вернул их на место – Дин тихо выдохнул. Наконец, Кастиэль оставил в покое свое белье и улегся на постель бревнышком, уткнувшись лицом в подушку. Когда теплые руки мягко легли на его плечи, он дернулся и весь сжался, словно ожидал чего-то другого. Контраст между ласковым теплом рук и холодом нашедшегося в аптечке крема заставил передернуться. Дин что-то успокаивающе шепнул. Его руки просто гладили спину, очерчивая выступающие от напряжения лопатки, постепенно опускаясь все ниже и ниже, начали аккуратно разминать поясницу. Кастиэль прикрыл глаза, расслабляя тело, и вдруг отчетливо понял прошедшее сквозь кончики прикасающихся к нему пальцев состояние Дина. Винчестер улыбался и его взгляд скользил вслед за пальцами, забегая вперед, когда руки опускались ниже поясницы. Движения становились все настойчивее, а тихие выдохи замирали на губах, которые приходилось все время облизывать, потому, что они без конца пересыхали. Кастиэль вслушивался в эти движения и пытался решить, от чего так ныряет сердце каждый раз, когда мягкая волна удовольствия прокатывается по всему телу. От того, что массаж – это, действительно, приятно, или от того, что это Дин Винчестер сжимает ему плечи, оглаживает бедра, прихватывая кожу, повторяя ладонями все изгибы его тела. Дин Винчестер – известный во всех окрестных барах собиратель похотливых и жадных взглядов. С легкой ироничной усмешкой выбирающий себе партнера на ночь, на день, на пару часов из дефилирующей перед ним толпы парней, пытающихся привлечь его внимание. И если Сэм не разделял легкомысленного отношения старшего брата к случайным связям, все еще веря в возможность искреннего и постоянного чувства, то Дин мог запросто отправиться на поиски одноразовых удовольствий. И обычно находил. С этим у него проблем не возникало. Дышать в подушку становилось все труднее. Кастиэль повернул голову и машинально запрокинул руку, прикрывая лицо. Дину был виден один зажмуренный глаз и кусок слегка небритой щеки. Поначалу он хотел отправиться в один из знакомых баров, чтобы снять напряжение, но сейчас от усталости не осталось и следа. Ему доставляло удовольствие слышать тихие выдохи и легкое постанывание, водить ладонями по спине, то нажимая сильнее, от чего ангел слегка вздрагивал, то пробегать щекочущей скороговоркой пальцев, видя, как едва заметно мелькает улыбка на прикрытом рукой лице. Кастиэль лежал, не шевелясь, изредка глубоко вздыхая, от чего лопатки выступали острее. Дину вдруг захотелось других ощущений. Прикоснуться заново к уже слегка покрасневшей коже, нагнуться поближе, вдохнуть запах, по-другому сжать плечи. В голове сформировалась строгая мысль: «Это Кастиэль. И ты просто делаешь ему массаж. Хочешь траха, иди сними себе шлюшку на ночь. А он не такой». Задержав дыхание, Дин медленно провел кончиками пальцев по спине, обхватил ладонями бедра, сжимая и поглаживая их, вслушиваясь в еле слышные вздохи удовольствия. Чем строже становились мысли, тем сильнее ему хотелось последовать губами за движениями рук. Уже еле удерживаясь от желания немедленно развернуть к себе ангела и вцепиться в него жадным поцелуем, Дин отдернул руки от лежащего перед ним тела. «Просто массаж», – повторил он про себя, вытирая выступившую на лбу испарину и отгоняя разноцветные мысли, заплясавшие в голове непристойным танцем. Но не смог удержаться и снова потянулся вперед. Ну почему так хочется прижаться лицом к этой вздрагивающей спине, закрыть глаза, отпустить от себя желание просто побыстрее трахнуться и застыть в ожидании маленького чуда. Задохнуться от мягкого расплавленного возбуждения, бережно прижимая к себе худое, но крепкое тело с торчащими лопатками. Откуда ты такой взялся… Кастиэль прикусил губу, чтобы сдержать разочарованный стон, когда Дин отодвинулся от него, но сильные руки вернулись на его бедра и скользнули чуть дальше. А вместе с ними на вытянутые ноги опустилась приятная тяжесть – Дин уселся на него верхом, слегка царапая кожу грубой тканью джинсов. Кастиэль почувствовал, как пальцы зацепили резинку трусов и потянули их вниз. Он распахнул глаза, высвобождая голову из-под руки, и хрипло спросил: – Это обязательно? – Конечно, – Дин очень старался, чтобы голос прозвучал как можно естественнее. Занятый своими мыслями, направленными на то, чтобы скрыть от ангела возбуждение, уже мешающее между ног, он не обратил внимания, что вопрос Кастиэля прозвучал не удивлением, а скорее всего, ожиданием. И на то, что тот, пожалуй, слишком поспешно и охотно позволил освободить себя от последней преграды между настойчивыми руками и тайными помыслами. Дин медленно стянул белье и жадно облизнулся, глядя, как взору предстают два крепких полушария, зажатых так, что расщелина между ними превратилась в прямую тонкую линию, раздваивающуюся сверху буквой V, протягивающей свои края к двум трогательным ямочкам прямо над ягодицами. Дину захотелось уткнуться в них носом и нежно облизать. Но вместо этого он с силой провел пальцами вдоль позвоночника, заставляя ангела неожиданно выгнуться. От этого движения у Кастиэля непроизвольно поднялись бедра, и в ту же секунду он почувствовал, как руки легко проскользнули снизу, сцепившись пальцами на животе и поднимая его бедра еще выше. Не сдержавшись, он громко охнул – странно было ощущать вкус стона, продолжившего последовавший затем долгий выдох, но ему понравилось. – Ты так напряжен, – легкий шепот, коснувшийся его уха, вдруг опалил сознание, рухнувшее куда-то вниз и растекшееся по всему телу запретным желанием. – Так не бывает… – мысленно обратился он сам к себе. – Ты уверен? – раздался сверху осипший голос. «Это же я читаю мысли. Или они уже смешались? Или я думаю вслух?» – Кастиэль потянулся телом вслед за ускользающими руками и почувствовал, как Дин мягко прижал его к поверхности. – Подожди. Тяжесть, согревавшая бедра, исчезла, и руки вновь оторвались от его тела. Разочарование на этот раз смешалось со страхом, что все сейчас прекратится. Но тут он услышал характерный звук расстегиваемой ширинки и шорох скидываемой одежды, руки сдернули с него болтающееся где-то под коленками и ставшее ненужным белье, и затем сжали его ягодицы. В следующий момент Кастиэль почувствовал, как они оттянули их в стороны, и палец, скользкий от массажного крема, осторожно надавил на тугие мышцы, сжимающие колечко ануса. Пытаясь собрать ускользающие от него чувства, ангел сделал последнюю попытку прояснить ситуацию. – Это… массаж? – еле слышно прошептал он на выдохе и в ответ услышал такой же сдавленный шепот. – Конечно. Палец замер у самого входа. Боясь спугнуть нарождающиеся ощущения, Кастиэль намертво застыл, напрягаясь так, что Дин счел за лучшее поинтересоваться: – Мне продолжать? Даже если бы ему грозила кара небесная, ангел не смог бы ответить «нет». – Д..да-а, – протянул он обреченно и коротко выдохнул, отдаваясь во власть закруживших голову чувств. Яркие брызги неожиданных эмоций захлестнули разум, избавившийся, наконец-то, от назойливого желания хоть как-то объяснить происходящее. Палец перестал давить на вход. Теперь умелые руки настойчиво ласкали, передавая выгибающемуся телу возрастающее возбуждение. Дин наклонился, и, прихватив зубами мочку уха, вкрадчиво мурлыкнул: – Как скажешь… Тихая усмешка, прозвучавшая в голосе, заставила ангела упрямо поджать губы, но через секунду они раскрылись, выпуская до неприличия пошлый стон, потому, что Дин опустился на него сверху сразу и неожиданно, прижимаясь горячей кожей и закрывая его собой полностью. Что-то твердое уперлось в ягодицы и начало упорно толкаться, пытаясь проложить себе путь к намеченной цели. Лежать на животе становилось все неудобнее, потому, что внизу все тянуло, сворачивая мозги в расплавленный электрический жгут. И собственный член уже давно мешался и ныл, лопаясь от напряжения и настойчиво требуя к себе внимания. Кастиэль сжал бедра и Дин тут же воткнул между них колено, заставляя его развести ноги и поднять зад. В таком положении ягодицы раскрылись сами, и возбужденный член человека, наконец, прижался к ангельскому анусу, измазанному тающим из-за обжигающей температуры тел кремом, и на секунду замер, предвкушая предстоящее наслаждение. В самые последние секунды, отделяющие разум от блаженства, Дин ярко, до боли в глазах и в мозгу, понял, что хочет ответного чувства, отталкивая ставшее уже привычным состояние удовольствия, связанного только с возможностью просто кончить в очередного партнера, равнодушно бросив напоследок «Созвонимся». Хочет именно от этого лежащего под ним брюнета, послушно раздвинувшего ноги и намертво вцепившегося пальцами в подушку. Захватывая темные волосы негнущимися пальцами, Дин запрокинул голову Кастиэля и прижался губами к открывшейся шее, чувствуя, как запульсировала кровь под тонкой кожей. Он хотел снова услышать, почуять звук и запах согласия, чтобы бушующие в мозгах мысли навсегда смели возникший неизвестно откуда страх, что все происходящее может больше не повториться: «Мой, только мой, только мой…» Задыхаясь от возбуждения, он все сильнее прижимал член к узкому входу, помогая себе рукой, а другой вдавливал плечи распростертого ангела в постель, заставляя его поднять бедра еще выше, раскрыться для него полностью, становясь таким открытым и покорно доступным. Один толчок, заглушая рвущийся вскрик, и блаженство, принадлежащее только ему – сколько раз это уже у него бывало. Но теперь ему нужно было другое. Мир, разделенный на двоих. Винчестер хотел чувствовать вечное согласие своего партнера каждой клеточкой тела, вибрирующего неприкрытой страстью, от которой Дин медленно сходил с ума. Обжигая шею Кастиэля пылающим лицом, он уткнулся в нее сзади, и, проглатывая всем телом дрожь, пробегающую по спине ангела, хрипло выдавил из перехваченного судорогой горла: – Так как? Весь мир, как будто, втиснулся в эти непонятные слова, вобравшие в себя смысл всей его дальнейшей жизни. И замирая от жгучей тесноты в груди, готовой разнести в клочья и без того взрывающийся мозг, Дин напрасно пытался сказать что-то еще, беззвучно шевеля пересохшими губами, а колотящееся об ребра сердце отчаянно отсчитывало секунды, превратившиеся в вечность. Кастиэль двинул бедрами навстречу прижимающемуся сзади Дину, подстраиваясь раздвинутыми ягодицами под дергающийся член, сочащийся обильной смазкой, и его согласие прозвучало все тем же нелепым вопросом. – Это массаж? Других слов у них просто не осталось. И Дин снова прохрипел то, что твердил раньше. – Конечно, – только последний слог захлебнулся в судорожном вздохе, когда головка возбужденного члена, наконец-то, раздвинула кольцо тугих мышц, с усилием протискиваясь в горячие внутренности. Кастиэль сдавленно застонал, послушно пытаясь расслабить тело, но тут его снизу обожгла такая резкая боль, что он рванулся наверх, вскидывая плечи и давясь застрявшим в глотке всхлипом, перекрывшим доступ к кислороду. Дин гневно вцепился в ускользающие бедра, стремясь натянуть их обратно на свой член, не видя ничего в густом мареве распутного желания, сдавившего отключающееся сознание с такой силой, что Дин заскрипел зубами, изо всех сил пытаясь не провалиться в темноту похоти. Сжав в руках застывшее под ним гибкое тело, он с шумом втянул аромат влажной от боли и возбуждения кожи, и в следующее мгновение сам застыл от обжегшего его чувства вины. Дин прижался к напряженно выгнувшейся спине, утыкаясь лицом между вздрагивающих лопаток и сипло пробормотал: – Тише, тише…, – обращаясь то ли к ангелу, то ли к самому себе. Руки вновь сдавили контуры тела, передавая ему свою дрожь. Кастиэль, уже оторвавшись от злой боли, унесшей с собой верхушку нарождающегося наслаждения, успел возмущенно подумать: «Эти человеческие тела такие…» – но тут рука властно поддернула его под живот, нашла все еще напряженный орган, и пальцы ласково сомкнулись вокруг дернувшегося члена, сжимая его и начиная двигаться осторожно и умело – «… многогранные!». Кастиэль благодарно застонал, чувственно и протяжно, снова подаваясь назад и откидывая голову, чтобы потянуться влажным взглядом из-под полуопущенных ресниц к мерцающим над ним зеленым глазам. – Тише, тише, – повторил Дин, уже выбравшись из развратной пучины сластолюбия и ощущая вкус предстоящего трепетного наслаждения. Теперь он прикасался к ангелу осторожно, тихо сжимал его в своих объятиях, медленно водил губами по плечам, передавая им свое горячее дыхание, мягко и настойчиво покрывал их бесконечными поцелуями, переходя к шее, пробегая языком по ее изгибам, оставляя влажный след и глубоко вдыхая манящий запах, ставший таким родным и близким. Выпуская короткие стоны, Кастиэль стал сам насаживаться на упершийся в его анус член, отталкиваясь телом от поверхности кровати, с каждым движением натужно выдыхая просьбу заполнить его полностью горячей плотью, прижимающейся сзади. Дин не чувствовал, как набухает кровью с силой закушенная губа. Все чувства свелись только к упругим мышцам, зажимающим сейчас его член, погружающийся все глубже, с усилием раздвигающий тугие пульсирующие стенки. Он вцепился в бедра Кастиэля и потянул их на себя уже не сдерживаясь, настойчиво толкаясь вперед, еще и еще, жадно перехватывая каждый сдавленный стон, сопровождающий движения его бедер. Дин входил в Кастиэля редкими толчками, захватывая горло, двигаясь коротко и резко, с каждым разом проталкиваясь все дальше, и каждый раз замирая на несколько секунд, вглядываясь в запрокинутое бледное лицо и ловя выдохи, смешанные с короткими стонами. Эти стоны сводили с ума, заставляя дышать тяжело и хрипло, начиная двигаться все резче и жестче, но Кастиэль только еще больше выгибался под нарастающим напором и постанывал еще более чувственно и жадно. Выпускаемые им звуки становились все короче, громче и чаще, сопровождаясь редкими перерывами, когда очередной стон захлебывался в счастливом вздохе. Двигаясь синхронно и толкаясь телами навстречу друг другу, смешивая судорожное дыхание и меняясь всхлипами, они слились в один неразрывный сгусток энергии, готовый взорваться ослепительным оргазмом. Еще несколько напористых толчков, и Дин вдавился в Кастиэля изо всех сил, кончая с протяжным глухим рыданием, и, чувствуя, как забился в его объятиях ангел ответной дрожью. Прижимаясь к нему так трогательно и так доверчиво. Дин продолжал сжимать Кастиэля, как будто боялся, что это гибкое тело выпорхнет из его рук, если он немного ослабит хватку. Медленно выплывая из нехотя отпускающего его экстаза, он не переставал двигаться, скользя членом внутри растянутого, мокрого от вытекающей спермы ануса, все еще не желая отпускать от себя волшебство момента, ловя каждый миг еще неостывшего блаженства, зарываясь лицом в темные волосы и продолжая упиваться непрекращающимися тихими стонами. Кастиэль, продолжая вздрагивать от ставших такими нежными толчков, плавал в волнах бесконечного удовольствия. Протянув назад руку, он опустил ее на двигающееся бедро и стал поглаживать, вслушиваясь в постепенно выравнивающееся наверху дыхание. «В следующий раз я хочу видеть его глаза во время…» Мысли вдруг ворвались в голову, секунду назад заполненную только безграничным ощущением счастья. «В следующий раз??!!!! А будет ли…» Занятый начавшим тревожить его вопросом, он не услышал, как звякнул сигнал смс на телефоне у Дина, но почувствовал, как вдруг исчезла с его тела тяжесть, которая казалась ему уже такой абсолютной и бесконечно с ним неразрывной. От досады он сжал кулаки и уткнулся в подушку, пряча в ней выражение искаженного недовольством лица. «Мне что?! Все время теперь гоняться за…» Но тут сильные пальцы сжали его затылок и подняли голову. Не успев стереть из синих глаз выражение обиды, Кастиэль ощутил на губах вкус сладкого поцелуя и услышал мягкий голос: «Вставай. Там Сэмми с Гейбом. Сейчас поднимутся». Окружающий мир вернулся к реальности. Кастиэль растерянно оглядел себя, измятые простыни, подсыхающие следы его собственной спермы на них. И с надеждой, блеснувшей в глазах напряженным влажным блеском, взглянул на Винчестера. Дин сидел рядом, улыбаясь тихо и ласково. Наклонившись к ангелу, он взъерошил ему волосы и спокойно проговорил: «Я знаю недалеко гостиницу. Там есть душ… И кровать… И массажный крем». Погружаясь взглядом в зеленые глаза с радужными зрачками, Кастиэль ревниво выдохнул: «А откуда ты знаешь про эту гос…» И не договорил, потому, что ненужные слова растаяли в глубоком жарком поцелуе… *** Когда Сэм зашел в комнату, Кастиэль отрешенно смотрел в сторону, криво довязывая свой галстук, а у Дина было такое невинное лицо, что Сэм моментально заподозрил неладное. Он окинул парочку удивленным взглядом и внимательно посмотрел на старшего брата. – Что здесь происходит? Вместо ответа Дин сам задал ему вопрос. – Ты привез Гейба? – Да, он сейчас поднимется, – Сэм продолжал смотреть выжидающе. – Ну, вот и хорошо, теперь вы поработайте, а нам с Касом надо немного отдохнуть, – Дин говорил и смотрел спокойно и сдержанно, но Сэм готов был поклясться, что знает от чего у Дина такое выражение лица и так блестят глаза. Слишком хорошо он знал собственного брата. Но с ангелом… Сэм настойчиво взглянул прямо в довольные зеленые глаза. Дин вздохнул: «У Кастиэля болела спина, я сделал ему массаж». Сэм обернулся к ангелу, который продолжал смотреть в сторону, блуждая взглядом где-то глубоко внутри себя. Винчестер еще раз оглядел старшего брата. От всей его сильной крепкой фигуры веяло спокойствием, блаженством и счастьем. Что-то новенькое… Разберемся. Но в одном Сэм был уверен абсолютно точно. Пододвинувшись поближе к старшему, он тихо усмехнулся: – Теперь это так называется? Дин молча улыбнулся брату, зацепил Кастиэля и потянул его к выходу. Ангел подарил младшему Винчестеру вежливую улыбку и тут же перевел доверчивый взгляд на Дина, забыв обо всем остальном. Сэм задумался. В проеме двери замаячил непривычно хмурый Габриэль. – Привет, – парочка проскользнула мимо, даже не удостоив его взглядом. Габриэль недовольно уставился на Сэма. – Куда это они? Винчестер посмотрел на него задумчиво и оценивающе. – Помнишь, у тебя шея болела, – спросил он, игнорируя обращенный к нему вопрос. – И что? – подозрительно спросил Габриэль. – Это очень опасно, – наставительно проговорил Сэм. – Если запустить, могут возникнуть осложнения. – И убедительно добавил, – Давай я сделаю тебе массаж. – Не знал, что ты умеешь делать массаж, – озадаченно пробормотал Габриэль. – Меня Дин научил, – спокойно ответил Сэм, – а он плохому не научит, старший брат все-таки. Габриэль, все еще недоверчиво глядя на Винчестера, шагнул вперед. Глаза Сэма сверкнули алчным блеском. Он снова окинул друга оценивающим взглядом. У Габриэля удивленно вытянулось лицо, но спорить с Сэмом, когда он смотрит вот так, потемневшими и упорными глазами, не хотелось. – Ну, если ты настаиваешь, – нерешительно протянул он, и осторожно повертел шеей, которая крутилась как хорошо смазанный шарнир. – В общем-то, она действительно немного побаливает. – Ну, я же знаю, что говорю, – Сэм облизнул губы, – Давай, давай, тебе будет хорошо, обещаю. – Думаешь? – Габриэль все еще стоял в нерешительности. – Даже не сомневайся, – Сэм шагнул к Габриэлю и стал щупать его шею, постепенно опуская широкие ладони на плечи. – О-о-о, одним сеансом тут не обойтись, – он нетерпеливо дернул ворот рубашки. Верхняя пуговица оторвалась и улетела куда-то на пол. Габриэль замялся, чувствуя, как его начинает прошибать пот. – Сэм, я… Но Винчестер не дал ему договорить, властно сжав плечи, и широко улыбнулся, заметно повышая голос, в котором вместе с довольной интонацией прозвучали легкие приказные нотки: – Раздевайся…