Мы падаем вместе

Елена и Тайлер не знают, как долго смогут продолжать это делать. — Я не знаю, как долго смогу продолжать это, — говорит Тайлер Елене. Если бы они следовали сценарию, то она должна была сейчас ответить приблизительно то же самое. Вместо этого Елена целует его, пытаясь заставить забыть обо всем этом. Он отстраняется. Ей хочется накричать на него, сказать ему, чтобы он перестал быть такой девчонкой, но это Елена. Она так не делает. Кто угодно, но только не она. Гилберт только вздыхает и говорит: — Я знаю. Я тоже не могу продолжать это. — Это ложь. Она могла бы делать так вечно. — Вот оно, Елена. Это гребанное распутье. Мы либо говорим со Стефаном и Кэролайн и рвем с ними, либо... — он замолкает. Все время, что он говорил, его рука была под ее рубашкой, поглаживая нежную кожу живота. Как будто она, его рука, была отделена от него, не контролировалась мозгом и не слышала его слов. — Либо мы прекращаем это, — шепчет она. Сделать это гораздо труднее, чем сказать. Но разве у них есть выбор? — Я люблю Стефана. — А я люблю Кэролайн. И ни один из них не говорит я люблю тебя. Слова повисают в воздухе, невысказанные, мощные, готовые уничтожить вселенную одним звуком. — Я думаю, вопрос решен, — говорит Елена. Выбор был сделан ещё до того, как все началось. Возможно, в другой вселенной, у них бы все получилось. Стефан не приезжал бы в город, Тайлер остался с Еленой, а Кэролайн с Мэттом: те же игроки только в других позициях. — Прощай, — шепчет Тайлер, хотя его теплые пальцы все ещё сжимают ее бока. — Прощай, повторяет за ним Елена. Она наклоняется, чтобы поцеловать его. И может быть... — В последний раз? — спрашивает она. Он улыбается, и это разбивает ей сердце. — Конечно. А потом они не говорят. Его губы горячие и мокрые скользят по ее телу, когда он толкает Елену на кровать. Она нащупывает его ремень, и Тайлер выгибается под ее ласками. Он прерывает поцелуй, чтобы стащить с себя рубашку. Елена делает то же самое. Тайлер слезает с нее, чтобы снять штаны, и Елена чувствует себя опустошенной, когда не чувствует тяжести его веса на себе. Она снимает лифчик, откидывая его в сторону, и расстегивает джинсы, стаскивая их с себя, когда Тайлер возвращается и помогает ей своими крепкими руками. Он полностью голый, а на ней одни лишь трусики в синий горошек и, когда Тайлер начинает целовать ее грудь, прикусывая соски, Елена понимает, что плачет. — Ты в порядке? — спрашивает Тайлер, поднимая голову, чтобы посмотреть на нее. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Елена любит его так сильно в эту секунду. И к этому времени в его глазах зажигаются волчьи огни, и она знает, что ему не остановиться. — Нет, — говорит она, вытирая слезы. Она вымучивает улыбку откуда-то из глубины души, где осталась притворная радость и ложное веселье. — Не останавливайся. — Никогда не останавливайся.