Чешуя лживой змеи

      Нанами со страхом ощутила, как ее тело соприкоснулось с холодной гладью паркета, а ощущения тяжести чужого тела постепенно одурманивали и так тяжелую голову.       Его ледяные руки блуждали по ее нервно вздымающейся груди, пальцы ловко расстегивали бесцветные пуговицы на белоснежной рубашке.       Нанами испытывала смешанные чувства, она вырывалась, пыталась оттолкнуть, но без удовольствия и должного усилия. Ведь невидимый образ нежности витал по комнате заставляя окунуться неопытную девушку с головой, в этот блик разврата, в котором она к своему стыду нуждалась, это был ее спасательный баллон с кислородом...       Блузка была откинута ловкими руками в угол комнаты, а юбка сразу отлетела в противоположную сторону, оставляя девушку практически в одном нижнем белье, цвета слоновой кости.       Алый румянец стал виднеться на щеках, а руки пытались стыдливо прикрыться от изучающего взгляда изумрудных змеиных глаз, в которых была скрыта печальная судьба, нахальство и... наслаждение. Ведь он любит ее. И пусть не получит от нее взаимных ласк, зато будет владеть ее телом целиком и без остатка, станет первым, поставит себя на законное место в ее сознании. Ведь, Мидзуки чувствовал ее чистый аромат, чувствовал, что совсем скоро их запахи смешаются в животной похоти, осквернит невинную Богиню.       -Нанами, не надо сопротивляться…       Бархатный голос прозвучал над самым ухом, а его ровные зубы сомкнулись на мочке уха, заставляя выгнуться и тихо застонать. Парень воспользовался моментом, и в секунду застежка на лифчике расстегнулась, и последние части гардероба уже валялись на полу.       Мидзуки отстранился и с тоской, которая присуща, только его глазам осмотрев ранее никем не тронутое тело. А ведь она еще ребенок...       Тонкая талия, худенькие длинные ножки, аккуратные запястья, средняя по размерам грудь прикрытая ладонями. Девушка выглядела так маняще при свете луны, что в груди у змея защемило... А ведь таймер поставлен, скоро придет этот плешивый лис и этот момент станет лишь воспоминанием.       -Ты воистину прекрасна... Позволь мне насладиться тобой.       Его дыхание обжигало кожу шеи, а голос уносил на небеса, но своим звериным желанием тянул в преисподнюю.       Вдруг сердце забило ускоренный темп, из-за чего Нанами пришла в себя и попыталась оттолкнуть от себя змея, но Мидзуки не поддавался, мертвой хваткой вцепился в запястья приковав их у нее над головой с помощью того мерзкого желтого банта, он был важным дополнением к школьной форме.       Ком застыл в горле, не позволяя крикнуть... приказать этому демону.       Пояс зеленого кимоно Мидзуки был, небрежно откинут, а вместе с ним и само одеяние. На губах появилась мерзкая ухмылка, означающая только одно-его уже не остановить.       Его рука начала мять ее грудь, чувствуя, как соски становятся все тверже, а стоны все громче и громче с каждой секундой. Вторая рука скользнула по невинному лону девушки, заставляя ее просто кричать от боли и унижения и лишь молить, что бы Томоэ пришел. Она теперь уже не знала чего хотела. Нанами мечтала выбраться из-под Мидзуке и убежать в храм, благословлять Томоэ, благодарить о спасении... Но, здравый смысл обрисовывал картину совершенно по-другому. Если Томоэ придет, то она не сможет так дальше жить. Ведь такого позора, не сможет вынести никто...       Мидзуки немного отстранился от Нанами, раздвинув и устроившись у ее ног, которые стали ватными от страха и ужаса.       -Нет!       Ее голос был очень хриплым от жажды спасения и желания свободы. Мидзуки грустно сверкнул глазами и, наклонившись к ее лицу, поцелуями снял прозрачные слезинки. -Потерпи. Он вошел. Резко, грубо, но тут же остановился, чувствуя, как девушка сжалась в комок, вскрикнув. Через полминуты она расслабилась и немного приобняв Мидзуки, напряглась. Сам же он, стал, нежен и двигался быстрее, благодаря чему Нанами полностью доверилась его рукам, пусть и неосознанно, пусть и случайно, но доверилась... Томоэ не смог ее спасти... А она никогда не сможет забыть эту ночь, которую она провела с Мидзуки, ведь это впервые подарило ей любовь... Ту любовь, которая постигается болью.