Дыхание

Я пытаюсь разучиться дышать, Чтоб тебе хоть на минуту отдать Того газа, что не умели ценить. Но ты спишь и не знаешь…

Хибари резко сел на кровати, тяжело дыша. Всё тело его было влажным от пота, и сердце билось так быстро и громко, нагоняя страху. От попытки успокоиться только сбилось дыхание. Сглотнув подступивший к горлу ком, Кёя посмотрел на Мукуро: умиротворённый иллюзионист в лунном свете выглядел особенно прекрасно. Так мирно спал… Совсем как в том кошмарном сне. Ему снилось, что базу Кокуё, где он остался на одну ночь, погребло раскалённой землёй, и они вдвоём оказались в подземной тюрьме. Но Мукуро ничего не знал, он продолжал спокойно спать в оранжевом свете лавы. Жара ничуть не беспокоила Кёю: юноша с ужасом чувствовал, как быстро сгорал кислород. О себе Хибари не волновался, ибо привык к разряженному воздуху благодаря тренировкам в Обратной Игольчатой Сфере, а вот за Рокудо всерьёз опасался. Он не задумывался о возможности спастись, лишь хотел защитить любимого, хоть что-то сделать для него. Тогда ему в голову пришла абсурдная идея — раз он способен справляться малым количеством кислорода, возможно, удастся обойтись и вовсе без него? Это дало бы Мукуро шанс выжить… или хотя бы прожить чуть дольше. Но никак не удавалось перестать дышать. Как назло, тело повиновалось инстинктам, не позволяя так глупо умереть. Обидно до слёз! Оставался только один выход — Хибари, стараясь не разбудить Рокудо, достал из-под его подушки пистолет, поднёс к виску и нажал на курок… Кёя потянулся к Мукуро, но остановился; пусть спит. Сегодняшней ночью было очень душно, даже открытое окно не спасало, а иллюзионист всё равно выглядел безмятежным. Таким милым, красивым, любимым… Хибари лёг на бок напротив и накрыл ладонью руку Рокудо, сжимавшую легонько уголок подушки. Почувствовав кожей дыхание иллюзиониста, тихое и размеренное, Кёя улыбнулся. В тот миг казалось, что не было ничего прекраснее. Немного полюбовавшись, Хибари закрыл глаза и попытался заснуть. В полудрёме он вновь увидел ту картину — заваленное здание. Воздуха становилось всё меньше, паника нарастала. Хотелось истошно закричать, но будить любимого нельзя было. Отчаявшись, Кёя схватил себя за горло начал душить, сжимая всё крепче и крепче. — Кёя… Кёя! — разбудил любимого Мукуро. Иллюзионист лежал как лежал, глядя на моргающего в недопонимании Хибари. — Неужто тебе снился кошмар? — усмехнулся он, не веря собственной догадке. Проще было представить хранителя Облака сосредоточенного на яростной битве, о какой всегда мечтал. Только уж слишком сосредоточенным… отсутствие улыбки настораживало. Хибари не сразу понял, почему Мукуро проснулся. Уже немного погодя обратил внимание, как крепко сжимал руку — должно быть, Рокудо было больно. — Я хотел разучиться дышать, — прохрипел Кёя. Он и не догадывался, как сильно горло жаждало влаги. — Зачем? — искренне удивился хранитель Тумана. Иллюзионист никогда не замечал за своим любовником суицидальных наклонностей. — Чтобы ты выжил. Воздух заканчивался, — Кёя провёл по нежной щеке Рокудо и заглянул в его завораживающие разноцветные глаза, такие родные. Подумать только, когда-то он желал ему смерти, а теперь готов отдать за него жизнь. — А смысл? Ты бы умер, а я остался. Что бы я делал без тебя? — Мукуро коснулся своей рукой руки Кёи и понежился щекой о ладонь — такие мелочи, порой, были куда ценнее всех свиданий. Кто бы ни посмотрел на них сейчас, в жизни не поверил рассказам об их лютой ненависти друг к другу в прошлом. — Никогда не смей жертвовать ради меня жизнью. Пусть лучше мы умрём вместе. — Не могу обещать, — не стал лгать Кёя. Голос постепенно возвращался, но Рокудо решил ускорить процесс долгим чувственным поцелуем. — Ты уж постарайся, — невзирая на жару, Мукуро придвинулся ближе и обнял любимого. Хибари нахмурился, но отталкивать не стал. — Спи, завтра рано вставать. Хранитель Облака дождался, пока Туман уснёт, и выбрался из-под объятий — они слишком сковывали, чтобы он смог выдержать всю ночь. Невыносимая духота опять наслала тот же сон. В этот раз Кёя не стал бороться — уж лучше вместе умереть, чем обречь самого дорогого на свете человека на страдания и тоску. Они лежали вместе, держась за руки — ничто не могло их разделить. Хибари вслушивался в едва звучное сопение иллюзиониста и в какой-то момент поймал себя на мысли, что дышат они в унисон, словно дыхание у них было одно на двоих.

Я слушаю наше дыхание. Я раньше и не думал, что у нас На двоих с тобой одно лишь дыхание.