"Гамлет" в ФЭС

Народная мудрость гласит: с бедой нужно переспать. Утром следующего дня сотрудники ФЭС кучковались по углам офиса и рассуждали о своем новом амплуа. Большинство последовало еще одной мудрости – когда станет ясно, что насилия не избежать, стоит расслабиться и получить удовольствие. Ночью почти все перечитали великую трагедию Шекспира, спроецировали на нее возможное современное прочтение их богатой на нетрадиционные виденья начальницы, вознегодовали, повозмущались, успокоились и решили, что все не так уж и плохо. Актеры начали примерять на себя роль, искать изюминку в образе. И только Амелина не могла сдержать бурю негодования. Ее очень обидело, что роль Офелии-Оленьки досталась не ей, а какой-то выскочке Дунаевой. - Вот какая из нее Офелия, - изливала она в лаборатории душу Тихонову. – Где чистота и благородство? Что там нам Рогозина велела, представить свое виденье образа? Сейчас, сейчас…. Будет вам образ современной Офелии. И девушка защелкала компьютерной мышкой. Час упорного труда в фотошопе, и на экране появилась фотография Дунаевой в наряде ЭМО. - Как тебе? – развернула Оксана монитор к Тихонову. Иван закхмыкал и закашлялся. Дунаева хоть и выглядела эпатажно, но была очень даже ничего. - А будешь против – создам тебе образ гота, - пригрозила девушка. - Хорошо, хорошо, - тут же согласился программист. – Я считаю, что Гамлету подойдет образ «ботаника», знающего о современном мире только по интернету. Он подсел к Амелиной, и они начали подыскивать костюм и прическу для героя, просматривая сайты с показами мод. И вскоре на экране появился тощенький молодой человек с торчащими вихрами, в спущенных джинсах и обтягивающей футболке со смайликом на груди. Он не сильно отличался от реального Тихонова. - Отличная парочка. Гусь и гагарочка! – довольно рассмеялась Оксана, сводя фотографии. Это занятие так увлекло ее, что девушка незамедлительно принялась составлять образы других персонажей, вкладывая в дело всю душу, и целиком отдаваясь полету творческого воображения. К вечеру портфолио было готово, и довольный художник по костюмам понесла распечатанные фото на утверждение режиссеру. Круглов с самого утра навестил Рогозину в ее кабинете. Он честно не понимал своих обязанностей в предстоящем спектакле и стремился уточнить их у первоисточника. - Ты во главе всего, - в который раз объясняла заму его деятельность Галина. – Обеспечить реквизит, наладить работу оборудования, устранить возможные конфликты и противоречия внутри труппы. Короче, ты все и везде. - Завхоз что ли? – наконец-то понял миссию Николай. – Так бы сразу и сказала. А то продюсер, продюсер…. Ломай тут голову. Он начал прикидывать, что потребуется для спектакля и где все это взять. Выходило немало и недешево. К счастью Рогозина дала ему ключи от хранилища вещдоков. А там хозяйственный человек мог развернуться. В буфете оперативники обсуждали свои роли. - Смотри, этот Клавдий, Климентий по-нашему, настоящий гад, - потрясал томиком Шекспира перед носом флегматичного Котова Майский. – Он у брата бизнес увел, жену увел, да еще и убил. Сволочь. Но должна быть обаятельная сволочь. Как считаешь, я обаятельный? Котов оглядел его с головы до ног: - Не в моем вкусе. Я не люблю волосатых мужиков. Предпочитаю худеньких девушек. Лучше скажи как мне, интеллигенту в третьем поколении, играть туповатого десантника с одной извилиной? Хорошо хоть роль маленькая, два выхода всего. К ним присоединилась Дунаева, очень довольная необычным приключением, готовившимся в ФЭС. - Мальчики, а у вас часто спектакли ставят? – поинтересовалась она, наливая себе чай. – Все так воодушевлены. Подскажите, если что. Очень не хочется опозориться перед зрителями. - Что!!! – подскочил Котов. – Еще и зрители будут?! - А разве бывают спектакли без зрителей? – удивилась девушка. – Зачем тогда все затевать. Мужчины дружно вздохнули. Сложно объяснить новичку все тонкости местного бытия. Как расскажешь, почему все с пониманием относятся к взбрыкам Рогозиной. Да любят они свою начальницу! Как человека любят! В морге тоже шло обсуждение выданных ролей. Селиванов, похохатывая, мастерил маску приведения. Ромашин же постоянно вздыхал и снова читал что-то в томике Шекспира. - Не понимаю, я не понимаю этого человека. Он же военоначальник, боевой офицер можно сказать. А так стремиться услужить Клавдию, словно мальчик на побегушках. Сложно играть будет. Боюсь, не справлюсь. - Ничего, Петр Сергеевич, - успокаивал его Борис. – У нас режиссер имеется. Он вам подробненько расскажет о холуйской натуре. В уголке Антонова страстно в чем-то убеждала ватную куклу-манекен. Но та была холодна к ее мольбам и равнодушно свисала со стула. Все были при деле, все были заняты. Актеры учили текст и нередко в коридорах службы бродили сотрудники, что-то негромко бормоча. И никого не удивляло, что на вопрос: «Как дела?» некоторые отвечали – «В дому неладно, неспокойно». Возможно, посторонний поторопился бы покинуть это странное место с неадекватными людьми. Но посторонних в ФЭС не было. Все участвовали в очередном эпохальном событии в рамках одной криминальной службы. После бурного обсуждения было решено превратить в театральную залу кабинет Рогозиной как самый просторный и удобный. И закипела работа! Лаборанты передвигали мебель, вносили и выносили стулья, постоянно ходили туда-сюда, путаясь под ногами и задевая погруженных в образ актеров. Данилов налаживал звуковую аппаратуру, тихо и нелитературно ворча, что занимается не своим делом. Круглов не вылезал из кладовки с вещдоками, перетряхивая скопившиеся за годы припасы в поисках чего-нибудь подходящего. Правда, он не знал, что конкретно может понадобиться. Поэтому тащил к ошарашенному Аристову все, что не испортилось, не сломалось и не протухло. Замученный, задерганный Аристов на все вопросы коллег отвечал односложно: - Да. Хорошо. Подойдет. При этом он совершенно не слушал и не понимал, что ему говорят и чего хотят. Сам он хотел только одного – скорее бы все закончилось. - Убили бы что ли кого-нибудь. В особо зверской форме. В бедную головушку Романа даже закралась крамольная мысль нанять какого-нибудь знакомого негодяя для сего убийства. Но кто ж согласится?! Дураков нет!! Оставалось только смириться и постараться все провернуть так, чтобы начальство осталось довольно. Настал день общего сбора для обсуждения концепции спектакля. Собрались в буфете, так как кабинет был еще не готов. Не получалось у Степана нужное освещение. Он уже и с местным электриком консультировался. Но кроме «ё ж ее кот, там напряжение двести двадцать», ничего не смог выведать у подвыпившего консультанта. Новообразованная театральная труппа разместилась, как смогла, и все с любопытством уставились на Рогозину. Очень было интересно – куда на этот раз занесла ее фантазия.