Наказание

Майрон не посмел явиться к Мелькору с прокусанным горлом. Чертова девка, чертова эльфийская полукровка, даже без ее проклятия Майрон прекрасно понимал, что если явиться к хозяину, когда тот будет вне себя от ярости, он точно лишит его тела. Он и без того уже истек кровью, отравив лес на пути к Ангбанду, он и без того едва смог хоть немного заживить свою рану. Стоит неудачно пошевелить головой – она снова открывается, и кровь снова заливает шею и плечи, пропитывая одежду. Больно. Наказание будет. Майрону даже страшно представить, что Мелькор сделает с ним за такую оплошность. Бесшумно ступая по мрачным лабиринтам крепости, без труда отыскивая путь в тронный зал, Майрон думал о том, что его может ожидать. Мелькор был не просто жестоким – он мог выдумать самое болезненное и самое унизительное наказание, которое вообще можно представить. Майрон пытался предугадать, что придумает Мелькор для него, своего любовника и полководца. Мысль о том, что он, Майрон, все-таки не абы кто в этой крепости, вселила в него надежду, что, быть может, все обойдется простым телесным наказанием, но чем ближе он был к тронному залу, тем яснее понимал, что простым телесным наказанием Мелькор не ограничится. Настроение Мелькора витало в воздухе, Майрон ощущал его раздражение и разочарование, и даже некую усталость. Кажется, пик ярости повелителя уже прошел, и Мелькор не станет срываться на несчастном майа. В самом деле, ступив в зал, Майрон не удивился, увидел, что добрая половина колонн и прочих архитектурных конструкций разрушена и грудой камней лежит на черном полу, а из-под завалов торчат конечности орков и людей. Майрону их не жаль. В конце концов, они сами были виноваты, что оказались в ненужном месте в ненужное время. Вот и поплатились. Майрон вышел на центр необъятного зала и опустил голову, почувствовав на себе тяжелый взгляд владыки. - Подойди, - тихий голос, приказ, не терпящий возражений. Майрон, подавив испуганный вздох, сделал первый неуверенный шаг вперед, потом еще один, приближаясь к трону. Он почувствовал, что его рана вновь открылась, что горячая кровь, щекоча кожу, стекает по шее. Но он шел вперед, шел по прямой, переступая через обвалившиеся колонны, и не смел поднять глаза. Наконец, он остановился перед ступенями и поклонился, не произнося ни слова. Он замер так, в поклоне, и заметил, что капля крови упала на камень, потом еще одна плюхнулась рядом с предыдущей. Кажется, Мелькор тоже это заметил. - Ближе, - произнес он, и Майрону ничего не остается, как повиноваться и подняться по ступенькам наверх, к самому трону. Он остановился перед Мелькором, его взгляд все так же был опущен. Майрон ощутил страх, и боль в шее не отпускала его, и все эти чувства заставляли его дрожать – недостойное поведение. Он почувствовал холод железа на своем лице. Мелькор, подняв руку, закованную в железную перчатку, провел пальцем по его щеке, подбородку, заставил поднять голову. Кожа на шее натянулась, рана открылась еще сильнее. Майрон почувствовал, как разрывается кожа и плоть; он попытался отстраниться, но Мелькор, сдавив его подбородок, резко задрал его голову. От боли Майрон сдавленно, хрипло вскрикнул и, подавившись, кашлянул кровью. Увидев, что он заляпал доспехи повелителя, майа от ужаса распахнул глаза. Мелькор же, продолжая удерживать его голову, второй рукой коснулся раны на шее. Сначала легко, так, что Майрон даже не почувствовал, все еще поглощенный болью разорвавшейся плоти, но затем Бауглир проник пальцем под кожу, и тогда Майрон уже не смог сдерживаться, и по его щекам потекли слезы боли. - Что, больно? – проговорил Мелькор и убрал руки. Майрон торопливо опустил голову и зажал раны ладонями, глядя на владыку из-под опущенных ресниц. - Да, повелитель, - шепотом ответил он. - Ты же знаешь, что наказания не избежать. - Да, повелитель, - удрученно выдохнул Майрон и опустил взгляд. Чем быстрее это произойдет, тем лучше. Тем раньше он сможет залечить свои раны. - Ты уже знаешь, что тебя ждет? – спросил Мелькор и положил руку ему на плечо, большим пальцем брезгливо проводя по окровавленной шее. - Нет, повелитель. Повисла тишина. Где-то с груды камней свалился маленький камешек, и резкий, внезапный звук заставил Майрона вздрогнуть. Пусть то будет телесное наказание, пусть то будет телесное наказание, думал он про себя, повторяя слова словно молитву. К несчастью, его молитвы не были услышаны, и в глухой тишине прозвучал холодный и властный голос Мелькора. - На колени. Майрон резко вскинул голову, зашипев от боли, и взглянул на владыку с возмущением и немой мольбой. Мелькор недобро сощурился и хмыкнул. - Я не собираюсь ждать вечно, Майрон. На колени. - Владыка… Пожалуйста… Майрон был слишком горд. Майрон был слишком горд для того, кто служит Мелькору. Майрон никогда не становился на колени ни перед кем и ни при каких обстоятельствах, даже перед ним, перед великим вала, перед своим господином. И сейчас он не собирался отступать от своих принципов, прекрасно понимая, чего именно Мелькор ждет от него. - Да, Майрон. Твоя гордость. Сколько раз я пытался сломать ее? Теперь мне представился прекрасный случай. Должен же я получить хоть какую-то пользу от всей этой нелепой ситуации! Под конец он повысил голос, и слова страшным приговором пролетели над залом. Щелчок пальцев – и вот Мелькор уже сидит на троне совершенно обнаженный, лишь железные перчатки скрывают уродливо-обожженные руки. Майрон взглянул на Мелькора со злостью, обидой и все той же нелепой, слепой мольбой, все еще надеясь, что повелитель передумает и ограничится простым наказанием. - На колени, Майрон, - нетерпеливо и зло прошипел Мелькор. Майрон упрямо помотал головой и сделал шаг назад, явно порываясь сбежать, но Бауглир, приподнявшись, резко схватил его за волосы, не позволяя сдвинуться с места. - На колени, ничтожное создание, иначе я выебу тебя прямо в твою разодранную глотку. Глотая слезы, сдерживая унизительные всхлипы, Майрон все-таки опустился на колени между разведенными ногами Мелькора. Злость и обида переполняли его, но угроза лишиться тела и, что еще хуже, быть трахнутым в разорванную гортань, была слишком реальной, чтобы не подчиниться самому. Рука Мелькора настойчиво надавила ему на затылок. - Я не собираюсь ждать твоего подчинения вечно, Майрон. И Майрону ничего не остается, как подчиниться. Обхватив ладонью член Мелькора, он неуверенно прикоснулся губами к головке. Пальцы Мелькора крепко сжали его спутанные грязные волосы, но давления не было, и Майрон понимал почему – повелитель хотел, чтобы провинившийся все сделал сам и осознал, что впредь ему более не стоит допускать таких грубых ошибок. Весьма изощренное наказание. Осторожно сглотнув, Майрон обхватил член губами, вобрав его в рот, и начал неторопливо сосать, положив ладони Мелькору на бедра. По щекам текли слезы, засохшая на шее кровь неприятно стягивала кожу, одежда липла к телу. Майрон старался не думать о том, что он делает, и его движения стали более механическими, но из этого состояния его вывело тупое, неприятное ощущение, когда член Мелькора уперся ему в горло. Майрон успел отстраниться до того, как Мелькор сжал его волосы, и закашлялся кровью, не справившись с тошнотворным рефлексом. - Ты… - прошипел Бауглир и потянул майа за волосы, и тот поднял на господина испуганный взгляд. – Продолжай. Майрон кивнул и, вытерев с губ кровь, вновь взял в рот член Мелькора, посасывая головку и лаская языком выступающие венки. Бауглир сильнее сжал его волосы, невольно дергая за запутавшиеся в железных деталях перчаток локоны. Майрону же это не позволяло отвлечься, и он, проклиная себя за Тол-ин-Гаурхот, продолжал сосать его член до тех пор, пока с губ Мелькора не сорвался непроизвольный стон. Быть может, это бы и обрадовало Майрона при других обстоятельствах, если бы он не был таким гордецом, но сейчас в этом было мало хорошего – Мелькор, забывшись, надавил майа на затылок, насаживая на себя, и его член скользнул в самое горло Майрона, отчего тому вновь захотелось закашляться. Боль. Майрон даже не представлял, что сможет так долго поддерживать жизнь своего умирающего тела за счет изначальной силы фэа. Сколько крови он уже потерял. И до сих пор: рана снова открылась, и корочка крови, что вот-вот засохла, растрескалась, выпуская новые горячие капли. Соленые слезы обиды доставляли неимоверную шипящую боль, когда стекали на шею и проникали в открытую, кровоточащую рану, и вдобавок ко всему – воздействие изнутри. Мелькор теперь уже не позволял отстраниться, держа юношу за волосы и самовольно насаживая его на свой член. Будь Майрон эльфом или человеком, он бы задохнулся. Он и так чувствует это – нехватка воздуха, сдавленные будто бы изнутри легкие, этот вакуум, что заполнил их. Он не умирает лишь благодаря силе духа, но все чувства ощущает в полной мере. Вкупе с унижением это – самое страшное для него наказание. Кажется, кровь уже пошла даже изо рта. Он успел заметить кровавые разводы на члене Мелькора, когда он на секунду выскользнул изо рта и затем вновь оказался в горле. По подбородку потекла слюна. Майрон закрыл глаза, невольно представив себя со стороны – грязного, униженного, в слезах и крови, - и он взмолился Эру, чтобы наказание, наконец, прекратилось. Кажется, сам Мелькор уже забыл о том, что наказывает Майрона, и всецело отдался своим чувствам. О, как долго он пытался поставить этого несносного майа на колени. Конечно, они не раз предавались плотским утехам, но Майрон никогда не брал в рот и всегда с завидным упрямством и гордостью этому сопротивлялся. Мелькора это забавляло, и он не хотел принуждать его, решив, что рано или поздно Майрон все-таки отсосет ему сам, но этого так и не случилось до сего дня, когда появилась возможность наказать непослушного и провинившегося любовника таким вот образом. И Мелькор всецело наслаждался процессом, хоть Майрон и делал это весьма неумело; Мелькору доставляло больше удовольствия даже не само ощущение члена в горячем рту, а то, что именно Майрон отсасывает ему. И сейчас, забыв о наказании как таковом, Мелькор просто наслаждался, насаживая несчастного майа ртом на свой член. Майрон же просто стоял на коленях, расслабив горло и позволяя повелителю трахать себя в рот. Он поймал себя на мысли, что от унижения ему помогла отвлечься невыносимая боль в шее и уже подступающая слабость. Еще немного, и он действительно не выдержит. Но вот все прекратилось. Майрон ощутил, как Мелькор стиснул его волосы, как острые концы железных перчаток прошлись по коже головы – отлично, теперь кровь будет еще и там; он ощутил, как член выскользнул изо рта, и глубоко вдохнул холодный воздух, наплевав на то, что любой резкий вздох причиняет ему боль. Главное – вздохнуть. Он ощутил, как горячие капли спермы попадают в рот, падают на лицо, и лишь когда Мелькор убрал руку, он осел на пол, поджав под себя ноги, и открыл глаза. Мелькор взглянул на него с холодным безразличием, брезгливо, как обычно смотрят на отвратительных насекомых. Майрон хотел бы провалиться сквозь землю, да что там, сейчас он был бы рад лишиться физического тела. На припухших губах – кровь и сперма, большие тусклые глаза блестят от слез, как и бледная кожа щек. Шея вся в крови, как плечи, грудь и даже кончики золотистых волос. Сидит дрожит от страха и унижения, мерзко, как же это мерзко. - Убирайся. И Майрон, вздохнув, поднялся с пола, пошатнувшись от накатившей усталости, и, развернувшись, покинул зал, даже не поклонившись. Он усвоил урок. И он постарается больше никогда не совершать подобных ошибок, чтобы не злить своего повелителя.