Выходной

Кирк не знает, какого чёрта он сидит здесь. Он собирался потратить свой выходной на блаженное ничегонеделание, но вместо этого, как дебил, пасёт одного из предателей Детей Святого Патрика. Он сидит на остановке, недовольно хмурясь, выкуривая сигарету за сигаретой, шурша блистером таблеток в кармане и периодически хватаясь за пистолет в кобуре. Он разглядывает цветастую толпу жителей Дублина, заходящую и выходящую из электричек, и среди сотен людей пытается найти лишь одного. Будь проклят этот тупой Мёрдок с его не менее тупыми заданиями. О'Райли злится ещё больше, когда вспоминает ленивый, полусонный голос Мёрдока в телефонной трубке. Эта рыжая скотина позвонила ему ещё утром, безнадёжно испортив выходной. И вот полицейский должен уже несколько часов подряд сидеть на одном месте, хмурясь и проклиная МакАлистера всеми известными ему словами. Он-то наверняка сейчас дома валяется, спит в тёплой кровати, а не морозит зад на остановке, пытаясь хоть как-то укрыть бледную шею шарфом. Когда день уже близится к вечеру, а долбящий в наушниках рок замолкает из-за разрядки телефона, Кирк видит нужного человека. Один из Детей Святого Патрика странно косится на полицейского, когда он твёрдым шагом направляется прямо к нему, но, заглядывая в разноцветные глаза, признаёт в нём своего. Ну или почти своего. О'Райли не любит предателей, и это то немногое, в чём он согласен с Мёрдоком. Сраным Мёрдоком, который наверняка греет свой зад в тепле дома, попивая очередной безумно дорогой алкоголь, названия которого Кирк никогда даже не запоминает. - Есть разговор, - буквально выплёвывает он, когда мужчина заходится в приветствиях. Кирк провожает взглядом ушедшую электричку и ведёт за собой одного из Детей Святого Патрика. Широкая улица сменяется узкой подворотней, заставляя предателя явно занервничать. Когда О'Райли останавливается, он дёргается, явно пытаясь дать дёру, но попытка прерывается весьма точным выстрелом в ногу. Мужчина падает на асфальт и сдавленно скулит, а полицейский лишь равнодушно рассматривает его. Жертва умоляет, заходится в рыданиях и всхлипах, а Кирк лишь позволяет себе немного насладиться его страхом. Он чертовски зол на сегодняшний день, на портящего его жизнь МакАлистера, и немного снимает напряжение: спускает в корчащееся тело добрую половину обоймы, благо, глушитель позволяет. После этого становится немного легче, и он уходит, недовольно ворча в шарф и засовывая руки в карманы. Теперь остаётся лишь добраться до дома. До дома он добирается благополучно, но почему-то не до своего. Вместо того, чтобы открыть ключами свою дверь, он рьяно долбит ногой в квартиру МакАлистера. Её хозяин появляется на пороге лишь спустя добрые две минуты, опирается на косяк, нависая сверху огромной рыжей тушей, перекатывает тлеющую сигарету к краю губ и криво ухмыляется. - Ну что, готово? - спрашивает он. О'Райли в ответ лишь молчит, глядит на него разноцветными глазами, полными ярости, и толкает в сторону, чтобы пройти в квартиру, в желанное тепло. Мёрдока, конечно, так просто не отпихнёшь, но он добровольно отходит в сторону, следя за слишком резкими движениями этой блондинистой фурии. В гостиной, освещаемой лишь одной настольной лампой, Кирк по-хозяйски плюхается на диван, перед этим хватая чужой стакан с алкоголем и отхлёбывая добрую половину. МакАлистер заходит минутой позже, кидая в руки парню гамбургер. Тот смотрит на него с сомнением, не жалуя фастфуд в целом, но всё же съедает, привыкший на своей работе жрать и не такое. Мёрдок ни о чём не спрашивает и ничего не говорит, просто садится рядом с какой-то книгой, название которой Кирку даже узнавать не хочется, всё равно бесполезно. Организм доволен теплом, едой и выпивкой, и у полицейского невольно слипаются глаза. Атмосфера вокруг тихая и спокойная, а сидящий рядом Мёрдок какого-то чёрта кажется гарантом безопасности. Кирк не знает, почему он сидит здесь. Он собирался потратить свой выходной на блаженное ничегонеделание, но вместо этого дремлет на диване в квартире МакАлистера, утомлённый дневной нервотрёпкой. Босс Детей Святого Патрика касается его губ, и О'Райли хочется вскинуться, обложить его трёхэтажным матом за всё то дерьмо, в которое он его вечно впутывается, но он лишь молчит. Сон всё-таки накрывает его, и последнее, что чувствует Кирк - приятное тепло, наполняющее всё тело.