Сезон свинцовых дождей

Этим утром меня разбудил Берт. В первый, но, как стоило бы уже догадаться, не в последний раз. Я понимаю, что так теперь будет начинаться каждое мое утро, проведенное в этом месте. И если бы я только мог знать, как долго еще мне придется тут находиться, если бы я мог знать, как долго мне придется терпеть. Я проснулся с чувством, будто и не спал вовсе. Или наоборот, будто реальность – это продолжение моих тяжелых затуманенных снов. Я чувствую себя все таким же потрепанным, все таким же уставшим, с неподъемным грузом на сердце. За ночь ничего не исчезло, наоборот, кажется, тревога лишь усилилась, обострилась до невозможности, захватывая в плен мое сознание. - Как спалось? – спрашивает Берт, но я не собираюсь ничего отвечать. Краем глаза я замечаю, как парень выжидающе смотрит на меня, но сам молчу, глядя куда-то в стену. Он хмыкнул и пожал плечами, и я уже надеялся, что, может, он куда-то уйдет и еще на какое-то время оставит меня в покое, но он продолжил стоять рядом со столом, не сводя с меня взгляда. - Я принес тебе завтрак, - сказал Берт, и только сейчас я удосужился повернуться к нему лицом. Я пробурчал тихое «спасибо» в ответ, и он как-то понимающе кивнул, отходя к двери. – Я вернусь к тебе через полчаса, и к этому времени ты уже должен быть готов. Я не стал ничего спрашивать – я слишком хорошо помню наш вчерашний разговор, мне не нужно ни о чем напоминать. Я помню, что меня ждет сегодня. Я помню, для чего я здесь. И я не могу выбирать, я не могу ни от чего отказаться, потому что тут у меня нет никаких прав. Мой протест не будет иметь никакого значения. А убить меня – не такое уж большое дело. Но я должен выбраться отсюда живым. Мы должны выбраться отсюда. Я встал с кровати, когда послышался щелчок закрывающегося замка, и даже подошел к двери, ведомый инстинктами, подталкивающими меня подергать ручку, проверить, вдруг каким-то чудом она окажется открытой. Мои пальцы уже коснулись прохладного металла, но спустя секунду я убрал руку, уходя в другой конец комнаты. Я знаю, что случилось бы, нажми я на дверную ручку. Я знаю, что не произошло бы ровным счетом ничего, и я бы раздраженно стукнул кулаком по закрытой двери. Я знаю, что как бы я ни психовал, как бы ни рвался наружу, я останусь запертым в этой комнате, совершенно один в этой чертовой палате, охваченный отчаянием и злобой. Нет смысла бунтовать таким сомнительным образом. Я вспомнил, что у меня есть только полчаса, а может, уже и того меньше, и я подумал, что мне все-таки стоит позавтракать перед тем, как меня вытащат из этой комнаты. Конечно, еду на меня особо никто тратить не собирался, но смотря на маленькую тарелочку с лежащим на ней куском хлеба, намазанным джемом, и стоящую рядом кружку с водой, я даже улыбнулся, настолько жалко это выглядит. Мне просто остается надеяться, что меня не будут кормить только один раз в день, хотя, наверное, я бы не был этому так уж сильно удивлен. Вопреки моему ожиданию, хлеб оказался хоть и черствым, но не настолько, чтоб его нельзя было есть, на нем даже нет плесени, а это значит, что, должно быть, сюда завозятся какие-то продукты, производимые в очень ограниченном количестве, конечно же, не для продажи в магазинах. Впрочем, я и раньше догадывался, что у этих банд должны быть свои люди на производствах, кто-то, кто изготовляет для них хоть какую-то еду, так что в принципе ничего нового для меня в этом плане не открылось. Я справился с завтраком, который у меня даже язык не поворачивается так назвать, чуть ли не за пять минут, после чего просто запил его водой. Полчаса прошли быстрее, чем я думал, и я даже вздрогнул от неожиданности, все еще сидя за столом, когда замок снова щелкнул и дверь открылась. - Я вернулся, как и обещал, - сказал Берт сразу у входа, и я повернулся на его голос, внимательно смотря на него и обращая внимание на какую-то ткань в его руках. – Как видишь, я кое-что тебе принес, - будто бы читая мои мысли, проговорил парень. - И что же это? – настороженно спросил я. Приятных сюрпризов я уж точно не ожидал, потому я был готов к чему угодно. Абсолютно ко всему. - Футболка для тебя, - спокойно ответил Берт. – И ты должен ее надеть прямо сейчас. Спорить смысла не было. Отпираться смысла не было. Да и надеть какую-то футболку – это явно не худшее, что мне могут тут предложить. Я не собирался устраивать трагедии на ровном месте и создавать лишнее проблемы – они мне уж точно ни к чему. Я кивнул и встал со стула, принимая с рук Берта футболку, тут же расправляя ее, чтобы поглядеть, что в ней такого особенного. На первый взгляд футболка оказалась совершенно обычной: однотонная серая ткань, но на груди нашит черный прямоугольник с вышитым на ней белыми нитками номером. 505. Мой порядковый номер. Мое новое имя. Как в концлагерях, где люди переставали быть личностями, а становились лишь числами, рядом цифр, которые им присваивались. Номер 505. - Нас здесь так много? – озадачился я. Я не могу представить себе, чтоб в этой больнице сейчас находилось более пятисот человек, таких же, как и я. - Нет, здесь вас намного меньше. Сейчас мало кто работает в больнице – отсюда практически всех перевели за последние месяцы в места, где эти люди нужнее. Но под нашим руководством находятся еще некоторые территории, и работающие там фактически тоже находятся под нашим контролем, - доходчиво объяснил Берт, все больше проясняя мне картину происходящего тут. Я бросил на него мимолетный взгляд, больше ничего не говоря, и молча стал расстегивать свою рубашку, после чего небрежно откинул ее на кровать. - Я должен забрать ее, - предупредил Берт, и я понимающе кивнул, смотря, как он забирает рубашку и, даже не собираясь аккуратно складывать ее, смятую держит у себя в руках. Я только хмыкнул себе под нос и надел футболку. Футболку с порядковым номером. Когда в голове снова вспыхнула эта мысль и несчастные три цифры отчетливым образом возникли в моем сознании, по телу прошла легкая дрожь. Почему все это происходит с нами? Я чувствую, как у меня забирают последние остатки свободы, но я знаю, что это – еще не конец игры. Конец будет тогда, когда они отберут у меня мою волю к свободе, мое желание бороться. Конец будет тогда, когда я сдамся, жалкий, без надежды и веры. - Надо идти, - сказал Берт, вытягивая меня из моих мыслей, и я как-то странно, даже вызывающе посмотрел на него, подходя ближе. - И ты не будешь надевать на меня наручники? – насмешливо спросил я, не узнавая самого себя. Все дело в отчаянии, пожирающем меня изнутри. - Да брось, - махнул рукой Берт, - ты все равно никуда не сбежишь. На выходах стоит охрана, и тебя все равно поймают. Тебе лучше не делать глупостей, ради своего же блага, Джерард. И я не шучу, - серьезно сказал он. И я понимал, что это не пустые запугивания. Это правда. Он не шутил, да и мне сейчас совсем не до шуток. - Я очень надеюсь, что мне не нужно вести тебя под дулом пистолета. Потому что мне действительно этого не хочется. Я не хочу проблем ни себе, ни тебе. - Я понимаю, - сухо ответил я, становясь рядом с Бертом и следуя вместе с ним к двери. Сейчас я впервые увижу, как выглядит их мир за пределами моей комнаты. Бело-серые тихие коридоры, иногда слышные откуда-то издалека перекрикивания и смех. Вот, как все выглядит на первый взгляд. Я настороженно оглядываюсь по сторонам, встречаясь взглядом с одним из охранников, стоящего у выхода на лестницу, но мы идем дальше. Мимо закрытых больничных палат, и черт его знает, что там за ними. - В этом отсеке практически нет людей, - пояснил Берт, хотя я все еще не промолвил ни слова. – Зимой тут места свободного отыскать нельзя было. Пленными весь этаж был забит – им применения найти не могли. Тогда тут вообще все было строго, точно как в тюрьме. Я едва ли не засмеялся, но опять-таки не от того, что мне смешно, а от нервов, от чувства беспомощности. - А сейчас тут не как в тюрьме? – я озвучил свои мысли. Если это не тюрьма, то что? - Тогда было хуже, поверь мне. Я в то время еще был охранником, и... – он осекся, вдруг замолчав. – Здесь было действительно страшно. Сейчас тут вроде как даже спокойно, по сравнению с тем, что творилось раньше, - Берт покачал головой, а я даже представлять себе не хочу, сколько жутких секретов хранят эти больничные стены. Я не хочу знать, какие воспоминания заставили Берта так помрачнеть в один миг. Но мне не нужны никакие рассказы, чтоб понимать, скольких людей, должно быть, погубило это место, эти люди, эта чертова война. Здесь слишком много боли. И я чувствую ее каждой клеточкой своего тела. Берт вел меня все дальше и дальше, и остальную часть нашего недолгого пути мы оба молчали. Я пытался запоминать каждую деталь, рассмотреть хоть что-то, что могло бы быть для меня полезным, но пока что я не нашел ничего, что могло бы способствовать рождению каких-либо идей насчет того, как выбраться отсюда. Плана побега у меня все еще не было. Даже приблизительного. И, с одной стороны, это немного огорчало меня, но, с другой, я понимал, что для того, чтобы придумать что-то дельное, мне понадобится время. Было бы чересчур наивно надеяться, что нам удастся выбраться отсюда уже через пару дней пребывания тут. К тому же, я до сих пор толком не знаю, где находятся Фрэнк и Майки. Прежде всего, я должен найти их, и, похоже, что без помощи Берта мне тут не обойтись. - Мы пришли, - сказал парень, после того, как мы завернули за угол и остановились у какого-то кабинета. Я занервничал, но старался не подавать виду, когда Берт постучал в дверь. - Войдите, - прозвучал низкий мужской голос, и Берт открыл передо мной дверь, пропуская меня вперед первым. Я оказался внутри самого обычного больничного кабинета, довольно просторного и светлого, который раньше, видимо, принадлежал главврачу. За большим письменным столом сидит мужчина, на вид, может, чуть старше пятидесяти, со светло-русыми уже седеющими волосами и ровными, слегка угловатыми чертами лица. Его тонкие губы расплылись в гаденькой ухмылке, а голубые глаза сощурились, и мужчина тут же схватил лежащие перед ним очки, надевая их на себя. Он хлопнул в ладоши, воскликнув с напускной радостью: - Какая встреча! Я не стал ничего отвечать, я решил, что лучше держать язык за зубами до тех пор, пока у меня что-нибудь не спросят. Я стараюсь смотреть прямо в глаза мужчине и не обращать внимание на стоящего за его спиной у окна парня в военной форме и автоматом за спиной. Я стараюсь не смотреть и на пистолет, лежащий на краю письменного стола. - Знаешь, как меня зовут? – самодовольно спросил мужчина, откидываясь на спинку кресла. - Знаю, - спокойно ответил я. Мой голос звучал ровно, а лицо не выражало никаких эмоций. - Отлично, - заключил Док. – А теперь сядь, - он указал мне пальцем на стул, а затем перевел взгляд на Берта, все еще стоящего возле двери. – Выйди пока что. Ты мне сейчас здесь не нужен. И Берт без каких-либо комментариев послушно выполнил приказ. Я не оборачивался в его сторону, лишь услышал, как легонько хлопнула дверь. В помещении нависло напряженное молчание, которое заставило меня почувствовать острый дискомфорт, но ничего даже отдаленно напоминающего страх пока что я не ощущаю. - Ну, что... – Док сделал паузу, а затем провел указательным пальцем в воздухе, явно очерчивая им невидимую окружность вокруг нашивки на моей груди. – Номер 505, - медленно проговорил он, прожигая меня своим взглядом. Я понял, что он не собирается называть меня по имени, хотя я уверен, что он знает, как меня зовут. Просто он показывает мне мое место. Он показывает мне, что я никто, что я ничего не значу и ничего не стою. Это – первые, на первый взгляд невинные, шаги превращения меня в безвольное и покорное нечто. Я лишь сильнее стиснул зубы, поклявшись про себя, что не дам им меня сломать, во что бы то ни стало. - Берт тебе говорил, что ты будешь работать на меня? Я коротко кивнул. - Надеюсь, ты понимаешь, что это значит? – спросил Док, и я немного нахмурился, потому что я не вполне понял, что именно он имел в виду, задавая этот вопрос. - Что же это значит? – спросил я, и улыбка на лице мужчины стала еще шире и злобней. - Это значит, что ты должен запомнить кое-какие простые правила: делать все, что я скажу, не спорить, не перечить и не злить меня, иначе ты здорово об этом пожалеешь, - он остановился, пристально смотря мне в глаза. – Ты хорошо меня понял? - Да, - ответил я. Не делать глупостей – похоже, это самое первое и основное правило, действующее тут. Не делать глупостей, иначе будет плохо. Все эти правила звучали и правда слишком уж просто, но не нужно быть гением, чтоб догадаться, как сложно может быть их выполнять. Делать всё, что скажет Док. Всё. Абсолютно всё. И самое страшное, что пока что я даже знать не могу, что кроется под его «всё». Ясно одно – ничего хорошего ждать не стоит, но не принять правила я все равно не мог. - Если ты действительно все понял, то мы наверняка с тобой поладим, - сказал Док, постукивая пальцами по деревянной поверхности стола и продолжая улыбаться мне. - Несомненно, - тихо проговорил я, уже предчувствуя грядущие тяжелые деньки. Близится буря. Близится что-то страшное. Но я справлюсь, я переживу. - Сегодня много работы не будет, но для начала тебе, думаю, хватит, - эти слова Дока почему-то несколько поразили меня. Даже заставили поволноваться. - Сегодня? – переспросил я. Не знаю почему, но я не надеялся, что к моим обязанностям мне придется приступить уже сегодня. Может быть, морально я еще не вполне готов к этому. Док рассмеялся, но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Не дай им вывести тебя из равновесия, Джерард. Интересно, надолго ли меня хватит... -Вообще, мне кажется, нас давно уже ждут, пока мы с тобой тут болтаем, - проговорил мужчина, но я толком не понял, о чем речь. Кто нас ждет? Кто такие «они»? Я не успел и хорошенько подумать об этом, когда Док уже громче и строже сказал: - Давай, подымайся! Нам пора. И я послушно встал, смотря на направленный на меня автомат парня, уже подходящего ближе ко мне. Он подходил все ближе и ближе, пока дуло автомата не уткнулось мне в грудь. - Развернись. Лицом к двери, - приказал он, и ослушаться было невозможно. Я сделал все так, как было сказано. И пока что с выполнением таких примитивных указаний проблем у меня нет. Я отошел к двери. Остановился. Затем медленно отворил ее и вышел в коридор. - Я еще нужен здесь? – спросил Берт, тут же выравниваясь, когда в его поле зрения появился Док, и тот впился в него пренебрежительным взглядом. - Можешь идти, - махнул рукой Док, и Берт кивнул, а затем поспешил удалиться. Было видно, что он немного побаивается Дока. А может, и не немного... Во всяком случае, явно видно, кто тут главный, у кого в руках власть, и кто не боится ей злоупотреблять. Меня повели дальше, не говоря ни слова, ничего не объясняя. Док шел впереди, а сзади мне в позвоночник все так же упирался автомат. Неужели и правда похоже на то, что я могу попытаться сбежать сейчас? Неужели я вообще выгляжу как человек, составляющий хоть какую-то угрозу? В моем-то положении: без оружия и под охраной... Да этому парню в военной форме достаточно было бы просто идти сзади или рядом, и я уверен, он успел бы выпустить в меня целую обойму еще до того, как я сделал бы хоть один шаг в сторону. Мы продолжали идти до тех пор, пока не дошли до очередного еще незнакомого мне помещения. До очередной белой двери. Из-за которой доносятся странные звуки. Я понял, куда меня привели, когда мы вошли внутрь. Я все понял. Слишком много понял практически в одно мгновение. Слишком много того, чего я бы не хотел ни знать, ни видеть. Я быстро пробежался взглядом по операционной, ладони вспотели от волнения и испуга, а дыхание застыло в легких. Док хлопнул в ладоши. Точно так же, как и тогда, когда я только вошел в его кабинет. - Какая прелесть! – воскликнул он. – Ну и кто же тут у нас? – он сделал шаг вперед к лежащему на полу человеку. Какой-то парень лежит на полу, кривясь от боли и периодически болезненно всхлипывая. Его глаза зажмурены, а руки, связанные за его спиной, сжаты в кулаки, на коже проступают крохотные капельки пота, влажные волосы прилипают ко лбу и щекам. - Он пытался сбежать с работ. Наши парни выловили его и передали мне, - в говорящем я узнал Эндриана. Того самого Эдриана, который вчера вырубил меня. Я узнал его, а он сразу же узнал меня, прошло совсем мало времени, чтобы он мог забыть, как я выгляжу. Его глаза сверкнули злобой, и он криво усмехнулся, отвлекаясь от лежащего на полу парня и смотря на меня. Я бы обязательно врезал ему, если бы только мог. За один только этот взгляд. И за эту чертову улыбку. Я бы выбил его зубы и вывернул шею, плюнул бы в его самодовольную рожу. Если бы только была возможность. - Привет, номер 505, - будто невзначай проговорил Эдриан. Я ничего не ответил, а Док нахмурился. - По-моему, ты немного забыл, о чем мы говорим и чем занимаемся, - прошипел мужчина, и Эдриан сразу же отвернулся от меня, выглядя виноватым и сожалеющим. - Извините, - сказал он, а затем тут же вернулся к прежней теме. – Он сломал ногу, когда убегал. Не знаю, что с ним делать теперь... Ждать, пока он придет в норму и вернуть его к работе? – спросил Эдриан, пожимая плечами. - Очень интересно, - протянул Док. – И все дружно будут его выхаживать? Хотел сбежать... Чертов сукин сын! – проорал он. – А что теперь? Хочешь получить свой шанс исправиться? Он обратился к парню, но тот только заныл, и Эдриан пнул его тяжелым ботинком бок. - Отвечай мне, твою мать! – Док начал выходить из себя, и мне показалось, что он сам сейчас, словно зверь, набросится на бедного парня. - Да, - прохрипел парень. – Дайте мне шанс. Док засмеялся. Звонко и устрашающе. - Дать ему шанс... А знаешь что? Не будет у тебя никакого шанса. Не в этой жизни. - Пожалуйста, - прошептал парень и его лицо исказилось от беззвучных рыданий. Он повторил «пожалуйста» еще десяток раз, а потом получил удар ботинком в живот, на этот раз от Дока. Парень взвыл от боли, а мне захотелось отвернуться, чтоб не видеть этого всего. - Ты – бессмысленный кусок дерьма. Ты сам все испортил, и помогать тебе я не собираюсь. Ты мне больше не нужен, - Док буквально прошипел эти слова, словно змея, готовящаяся к нападению, готовая выпустить яд в свою жертву. И с каждым его словом я понимал, что своего решения он не изменит, я понимал, что парень умрет. Они убьют его. Может быть, сам Док убьет его. Но что здесь делаю я? Причем здесь вообще я? Внутри меня началась настоящая паника, мне захотелось сорваться с места и бежать прочь, бежать без оглядки, крича о помощи во все горло. Но что я могу против них? Что я могу? Док резко повернулся ко мне. Хладнокровный и злой он кинул на меня строгий взгляд. - Надеюсь, ты помнишь правила, - сказал он. И меня бросило в дрожь, в глазах отразился ужас. Я не знаю, что он хочет заставить меня сделать, но я чувствую приближение чего-то кошмарного.