Влюбиться в ангела.

Тёплый весенний ветерок поприветствовал небольшую компанию, покинувшую церковь. В воздухе витал аромат полевых цветов, доносившийся со стороны леса. Маленькие дети на улице, словно воробьи копошились в пыли, весело смеясь. Майкл тепло улыбался, наблюдая за ребятишками. Так как домик, в котором жил священник, находился недалеко от церкви, дошли они быстро. Несмотря на небольшой размер дома, на кухне поместились все четыре человека. Сиель сказал, что ужин он приготовит сам, поэтому остальные решили немного поговорить, пока блондин занимается готовкой. Темы, касающиеся церковного строя и проблем, никто не затрагивал. «Только не в выходные говорить о работе!» – предупредил Томас в самом начале. Сиель краем уха прислушивался к беседе. В основном, речь шла о предстоящей свадьбе, светских проблемах, слухах и легендах из других городов. Когда эти темы были исчерпаны, Майкл начал вспоминать смешные истории. Элизабет, скованная до этого момента, повеселела и тоже начала рассказывать что–то интересное. Часто начал раздаваться дружный смех. Сиель мог с лёгкостью их различать. Смех Томаса был немного глухим, низковатым, с хрипотцой, больше напоминающий лай старой собаки; Элизабет смялась кокетливо, сдерживаясь, словно стеснялась показать свои эмоции, но даже при этом его можно было услышать: высокий, звонкий, как колокольчик, и очень приятный на слух; смех Майкла был самым приятным для блондина. Он был мальчишеский, яркий и задорный, и такой заразительный, что Сиель не мог удержаться и тоже смеялся, при этом, не глядя, нарезая овощи. Блондин решил приготовить жаркое, благо нужные ингредиенты у Майкла нашлись. – Собственно, зачем мы приехали, – громко сказал Томас. – У меня есть предложение. Майкл, может, вы с Эльзой поживёте до свадьбы вдвоём? По правилам католической церкви, жених с невестой должны до свадьбы проводить много времени вместе, обсуждая вопросы, важные для их будущей семейной жизни. Один мой знакомый, проживающий в этом городе, уехал на полгода, оставив мне ключ от дома. Он намекнул, что не против, если вы у него поживёте. Ты, Майкл, сможешь спокойно заниматься своими церковными делами, а ты, доченька, сможешь лучше узнать о предпочтениях будущего мужа. А этот дом, думаю, можно оставить на Сиеля. Посмотри, какой он хозяйственный! Справится! Майкл услышал, как на кухне нож слишком сильно стукнулся об разделочную доску и последовавшее за этим шипение Сиеля. Брюнет рванул на кухню, где наблюдал интересную картину: ангел стоял посреди комнаты с ножом в правой руке. Указательный палец левой руки он держал во рту, посасывая его. Сиель удивлённо посмотрел на Майкла, потом вынул палец, чтобы можно было говорить. – Майкл, не переживай, это просто царапина. Нож соскользнул, – блондин слизнул с ранки выступившую капельку крови. Брюнет нервно сглотнул, наблюдая за этой картиной. Слишком соблазнительно сейчас выглядел ангел! Его невинные глаза, удивлённо хлопающие, язычок, медленно скользящий по пальцу, да ещё и то, как блондин этот палец посасывал. Майкл потряс головой, пытаясь отвлечь себя от подобных мыслей. Он уже помолвлен, у него в соседней комнате сидит невеста и свёкор, да и, в конце концов, он священник, к тому же и парень. Но… Майкл подошёл к блондину, взял его левую руку, поднёс раненый палец к своим губам и тихонько поцеловал ранку. Потом прошёлся по царапине языком, после чего положил палец себе в рот и начал поглаживать его языком. Сиель в шоке смотрел за поведением брюнета, покраснел до кончиков ушей и отдёрнул руку. – Майкл, я это… сам… – промямлил ангел, отворачиваясь от парня. До Саловера стало доходить, что только что совершил. От удивления он распахнул глаза. То, что происходило, выходило за рамки дозволенного и не соответствовало его сану. Хорошо, что этого никто не видел. – Сиель, прости меня, прости, я не знаю, что на меня нашло, – пробормотал брюнет и выбежал из кухни. – Всё нормально… – прошептал блондин. У Сиеля дрожали руки, а по лицу текли предательские слёзы. Нож выпал, звонко стукнувшись об пол. Больше никаких звуков не было вокруг. Сердце бешено колотилось в груди, словно хотелось выпрыгнуть, а горле словно комок застрял. Хотелось кричать до хрипоты, биться в истерике. Но он же ангел. И что, что влюблённый. И что, что стоит только подумать о возлюбленном человеке, как в груди начинает что–то болеть. Сиель попытался успокоиться, взять эмоции под контроль. Никто не должен знать, что на самом деле творится в его душе. Вскоре он успокоился. Взяв нож в руки, он продолжил готовить еду. Томас, Эльза и Майкл продолжали разговаривать и не слышали всхлипывания на кухне. Минут через пятнадцать донеслись приятные запахи еды, а ещё минут через пять Сиель вышел с тарелками в руках. Парень улыбался настолько приветливо, что никто бы и не подумал, что каких–то двадцать минут назад он был готов валяться в истерике от боли в груди. – Эльза, вы не поможете мне накрыть стол? – спросил блондин у девушки. – Конечно, – кротко ответила Элизабет. Вдвоем они управились очень быстро. Блюдо, приготовленное Сиелем, выглядело очень красиво и ярко, да и оказалось очень вкусным, что не раз упомянул Томас, расхваливая жаркое. Блондин на каждую похвалу лишь смущённо улыбался. Эльза выпросила у парня рецепт этого блюда: ей захотелось приготовить как–нибудь нечто подобное. Когда все покушали, за окном уже было темно. На небосклоне появились первые звёзды, а луна уже освещала своим мертвенным светом улицы городка. Сиель сказал, что хотел бы прогуляться, и ушёл, оставив остальных. Парень сначала бесцельно бродил по тёмным улочкам, наслаждаясь прохладой вечера. Внезапно, блондин вспомнил слова Анабель, что ночью то озеро, мимо которого они проходили, особенно красиво. Сиель решил сходить туда, чтобы проверить это. Тем более, ему давно хотелось порисовать природу. Ещё дома он часто уходил в сад, чтобы рисовать разнообразные цветы, кустарники. Иногда даже получалось нарисовать диковинных живому миру животных. Вот и сейчас, материализуя свой альбом и карандаш с ластиком, он направился к озеру. Анабель оказалась права: озеро действительно прекрасно. На поверхности отражался свет луны, а из–за ряби, возникающей от дуновений ветерка, свет красиво подрагивал. Казалось, что озеро покрыто серебряной плёнкой. Кое–где на воде отражались звёзды. Солнце, которое с озера ещё было видно в качестве тонкой оранжево–красной полоски на горизонте, тоже вносило свои цвета в отражение на озере. Сиель восхищённо посмотрел на представшую перед ним картину. Достав карандаш и удобно сев на земле, он начал рисовать. Штрих за штрихом, парень старался передать каждую точечку картины, прорисовывая каждую травинку. Рисовал он долго. Солнце уже полностью скрылось, и из освещения осталась лишь печальная луна, но и этого хватало Сиелю, чтобы творить. Парень даже не заметил, что за ним уже минуты три наблюдают. Узнал он об этом лишь тогда, когда закончил рисовать и отложил альбом. Как оказалось, это был Майкл. Когда ангел закончил рисовать, священник подошёл к нему и сел рядом. – Покажи мне, пожалуйста, что ты нарисовал, - сказал Саловер. Сиель немного подумал и протянул альбом. Майкл с восхищением маленького ребёнка рассматривал рисунки парня. Он хвалил способности блондина, поражаясь, насколько прекрасны его работы. Наконец, альбом закончился. Майкл вернул его хозяину и стал просто смотреть на звёзды. – А как ты догадался, что я здесь? – нарушил тишину Сиель. – Анабель сказала, что ты наверняка придёшь сюда, – не отрываясь от созерцания звёзд, ответил брюнет. – Анабель?! Когда это ты успел её встретить? – Каждый вечер я захожу к ней, чтобы подарить какую–нибудь игрушку или просто навестить. Вошло в привычку. Сиель больше ничего не ответил. Он смотрел на звёздное небо, чуть заметно улыбаясь. Майкл же больше не смотрел вверх. Его взгляд приковал к себе блондин, сидящий рядом. Такой красивый, добрый, с очень красивой улыбкой и сияющими голубыми глазами. Не зная, что он творит, Майкл приблизился к лицу Сиеля и аккуратно поцеловал его в губы. От такого прикосновения блондин опешил. Он продолжал сидеть, широко распахнув глаза от удивления. – Прости, Сиель, но я, похоже, в тебя влюблён, – сказал Майкл, отстранившись. – Я тоже тебя люблю, Майкл, – Сиель широко улыбнулся и поцеловал брюнета. И всё бы ничего, если бы не сдавленный крик в кустах и записка, которую нашёл утром Майкл на месте Сиеля, со словами: «Наши чувства – это ошибка. Ты всего лишь человек. Прощай».