о детстве и подростковой любви

У шестилетнего Сэхуна сбиты коленки, а соседский Чонин неуклюже, местами криво и косо, мажет кожу зеленкой. Они вместе придумывают оправдание перед родителями Сэхуна: Чонину ничего не будет, его семья уже привыкла к сбитым локтям, коленям и счесанному подбородку, а вот Сэхуновские почти всегда приходят в дикий, непонятный ужас, когда их сын приходит домой в нелепых пятнах зеленки и грязной одежде. До переезда семьи Ким в их квартал, маленький Сэ был необычайно послушным мальчиком – ходил по струнке, даже дышал, кажется, по маминой указке, музицировал на фортепиано и одевался, как правильный шестилетний ребенок – в белую рубашку и короткие шорты. А мама всегда зачесывала ему волосы по пробору, чтобы красивеньким был. Чонин таким правильным не ходил: его майки, футболки были изодраны и запачканы чуть ли не каждый день, шорты были в том же непригодном и неприглядном состоянии. Мама О Сэхуна крестилась, когда этот маленький разбойник проносился мимо, а за ним - орава других соседских детей их района. Она закрывала Сэхуну глаза и прижимала к себе, чтобы тот не видел этого безобразия. - Он закончит в тюрьме, - причитала она. – Но ты, малыш, таким не будешь никогда. Ты у меня такой послушный мальчик, - улюлюкала она перед идеальным ребенком и поправляла ему одежду. Сэхун любопытно поворачивал голову вслед убегающим ребятам и тайно мечтал умчаться вместе с ними, чтобы ветер в спину, и на голове бардак, как у Чонина, и изодранные колени и ладони, исцарапаны об асфальт до тонких линий и мелких капель крови. - Ты похож на девочку, - хихикает Чонин, подобравшись, как можно ближе к оставленному без присмотра Сэхуну. – Где твои банты? - Дома оставил, - отвечает Сэхун и захлопывает книгу. – А где твой лук и стрелы, маленький индеец? Чонин что-то фыркает о цвете своей кожи, а потом дает Сэхуну затрещину, ожидая, что тот разрыдается, как девчонка, и убежит жаловаться мамочке. Сэхун спокойно потирает красный след от удара, крепко сцепив зубы, а потом поднимается со скамейки и оставляет на ней недочитанную книжку. - Покажи мне всё в нашем районе, - заговорчески шепчет Сэхун на ухо Чонину, прикрывая губы ладошкой, чтобы никто больше не услышал. И ничего, что они одни на всей детской площадке. - Побежали? – предлагает Чонин и весело передергивает смуглыми плечами. Сэхун кивает и бежит следом за старшим. Когда мама возвращается, на скамейке она находит только книгу. Родители чуть ли не подали заявление в полицию, о том, что их сын пропал, но их удержал хлопок двери. На пороге стоял всклоченный, как воробушек, Сэхун: в замаранной одежде и царапинами на коленках, но зато очень счастливый. Улыбка без передних двух зубов была ослепительна, как стоваттная лампочка. Его ругали, потом долго мыли в ванной, приговаривая, что к этому мальчишке не подпустят больше никогда. Тогда его заперли дома на целых два дня: мама заставляла читать книги, потому что скоро в школу, потом гнала к пианино, а на улицу выводила только под своим чутким руководством и контролем. Чонин крутился рядом, как нашкодивший кот, и подмигивал всё время Сэхуну, который вертел головой во все стороны, следуя взглядом за другом. Именно другом, и чуть ли не с большой буквы, потому что вчера они поклялись друг другу в вечной дружбе, когда вместе гнались за котом, который лакал молоко из разбитой бутылки возле молочного магазина. А потом запыхавшиеся купили себе по мороженому: Чонин – ванильное, а Сэхун – фисташковое. Корявыми буквами Чонин вывел на песке «держись, друг». И Сэхун держался. Через два дня заключение закончилось: мама поверила в клятвы и божения сына, что он никогда больше, ни за что в жизни не подойдет к соседскому мальчику. Ну, вот никогда в жизни. Мама была так растрогана речами сына, что даже выдала ему денежку на мороженое. - Ты у меня такой хороший мальчик, - чуть ли не плакала она, выпроваживая одетого с иголочки Сэхуна на улицу. Коварная улыбочка у Сэхуна не сходила с лица почти до уговоренного места встречи с Чонином. Тот уже ждал его. - Вот, смотри, что я принес, - хвастался Сэхун, выданными деньгами. - Я тоже, - в рюкзаке у Чонина были бутылочки разной емкости: зеленка, антисептик и пластырь. – Это чтобы больше тебя не наказывали. Несмотря на все старания друга, Сэхуна всё равно наказали и снова закрыли в комнате. Сэхуну было дико скучно без выходок Чонина, его такой же беззубой улыбки и хитрых планов, которые они хотели воплотить в жизнь: построить шалаш на дереве, узнать почему на Луне столько дырок, собрать всю коллекцию покемонов и посмотреть вместе все серии любимых рейнджеров. В свои шестнадцать Сэхун всё также непослушен и часто сбегает из дому на встречи с Чонином. Чонин больше не похож на разбойника – он невероятно красив и опрятен в своей одежде. Ким теперь занимается в танцевальной студии балетом, а Сэхун прикалывается с него, спрашивая, где его элегантные женственные платьица, за что получает нехилый такой тычок под ребра, ведь в Чонине силенок-то побольше, чем в шестилетнем возрасте, всё-таки. Ким занимается не только балетом, но Сэхуну до жути нравится выбешивать старшего своими глупыми донельзя вопросиками. - Ещё одно слово о моих танцах, и я тебя прибью где-то в подворотне, - говорит Чонин и перешнуровывает конверсы. – Я из тебя вытрясу всё дерьмо, О Сэхун. - Окей, больше не буду, - коварно улыбается Сэхун и хватает друга за шею, пытаясь придушить. Чонин картинно закатывает глаза и делает вид, что падает. В последний момент Сэхун хватает его за руку, и они оба смеются. Быть серьёзными у них получается очень редко, практически никогда. - Поженитесь уже, - басит сзади Чанёль, поправляя за спиной гитарный чехол. - Хён, пошел вон! – в один голос орут парни. - Да серьёзно, на вас же без умиления смотреть нельзя. Такие мимими. И все трое катятся со смеху. Чанель попал в их компанию после первого года средней школы. Высокий, нескладный парень всегда терялся в новой школе, а Сэхуна и Чонина, как главных непосед, отправляли его искать. Вот так и сдружились. Сейчас из нескладного парнишки Чанель превратился в высокого красавца, который играл в школьной рок-группе и баскетбольной команде. - Хён, а наша красотка сегодня показывала мне плие, - шепотом произносит Сэхун, пока Чонин переодевается в рабочую форму официанта. - А ты видео мне снял? – так же шепотом произносит Чанель. - Обижаешь, хен, - с довольным видом отвечает О, доставая из сумки телефон. Они вместе ржут, как бешеные, а Чонин бросает на них полный злости взгляд. - Смотри, он метает в нас молнии, - Чанель все ещё вытирает мокрые от слез глаза. - Пусть поаккуратней, а то сам воспламенится, - поддакивает ему Сэхун, пряча главную улику в сумку. - Чего ржете? Снова с меня? – Чонин бросает на столик меню и упирается руками в поверхность. – Ещё один звук непонятного характера и выкину отсюда, как шкодливых котов. Ясно? - Ой, боимся-боимся, - Сэхун поднимает руки вверх. - Вот и правильно, бойтесь. На самом деле всё куда проще и банальней – Чонин Сэхуну нравится, но только младший не знает, как сказать. Он боится признаться – а вдруг друг не поймет его? Так страшно услышать на вымученные слова-признания отказ или насмешку. И Сэхуну очень нравится, как танцует Чонин, но глупая подростковая привычка подначивать друга не отлипает от О. - Может, скажешь ему уже? – донельзя серьёзный Чанель почему-то пугает Сэхуна. - Эй, скиснешь, если будешь таким долго. - Не юли. И правда, думает Сэхун, сколько можно. С Чонином они идут домой вместе. Всю дорогу Сэхун молчит и прикидывает в голове план побега, если всё пойдет не так, как надо. Перед дверью дома он касается сжатых губ Чонина, неловко мажет мимо, по скуле, цепляясь за тонкую ткань футболки Кима. Сэхун отстраняется и зажмуривает глаза, молясь, чтобы Чонин не засмеялся. После пяти минут гробовой тишины, О открывает один глаз – Чонин, наклонив голову вбок, изучающе наблюдает за ним. - О Сэхун, ты - дурак? Ну, вот началось, мелькает в голове у Сэхуна, и тот сжимается под взглядом Чонина. - Что, совсем плохо? – ляпает, не подумав Сэхун. Черт, совсем же не то хотел сказать. - Ну и кто так целует? Вот так нужно. И Чонин показывает. Когда дыхания обоим не хватает, они отстраняются друг от друга. - Ой, что будет, если предки узнают, - нудит Сэхун, когда они идут к качелям, на которых любили сидеть в детстве. - Думаешь, наймут киллера? – Чонин менее озадачен, но тоже немного напуган. С мамочкой О Сэхуна шутки плохи. - Двух, думаю, - окончательно киснет Сэхун. – И полгода домашнего ареста, - добавляет севшим голосом. - Я тебя вызволю, как принц принцессу, заточенную в высокой башне, - геройствует Чонин. - Ага, а потом будет поцелуй на глазах у всех. Они оба смеются. На самом деле, всё куда проще и забавней.