Обязанность честного монстра

- Смотри, докажу. - свежая, ещё тёплая сдоба оказалась на её ладони. Глаза Генри потемнели от страха, он тут же потянулся вперёд, почти крича: - Нет! - но как бы ни старался, Эмма была быстрее. Одного движения хватило, чтобы поднести кусок ко рту и... Один укус и на языке сразу же появился вкус корицы пополам со слоёным тестом. И яблок... очень-очень сладких яблок... А минуту спустя Сторибрукс наполнился восклицанием сказочных героев, вспомнивших свои настоящие жизни... Тук. Тук. Только едва слышное постукивание трости по полу выдаёт его присутствие. Реджина, в своём стремлении избавиться от Эммы, немного просчиталась. Магия признала Свон, получившую сонное проклятие, за мёртвую, и паутина чар над городом развеялась, память ко всем вернулась. Спасительница всё-таки выполнила свою миссию... Хотя ей самой помочь ничем не могли. Первыми, к кому обратились Принц с Белоснежкой, узнав, что произошло с дочерью, был именно он. Однако, не смотря на то, что Малифисента уже сутки как действует на мозги всем чертям в аду(Дэвид самолично отрубил ей голову), а остатки его зелья из любви дали этому миру магию, пробуждаться мисс Свон не спешила. Весь город на ушах: все, буквально все хотят помочь Эмме. Реджина уже была бы мертва, не заступись Генри - именно он сказал, что раз она больше всех об этом заклятии знает, то должна помочь его снять... Однако, точно нашли только одно - если зелье не справилось, остаётся одно средство вернуть шерифа к жизни - поцелуй истинной любви. И тут появился главный вопрос: кого любит Эмма Свон? Любит ли кто-нибудь её, при целом городе, где каждый готов облобызать её от макушки до пяток, вопрос даже не стоял. Но вот кому Спасительница отдала своё сердце... да ещё не факт, что этот счастливчик из сказочных героев... Все появившиеся в первую очередь варианты уже были опробованы: Генри, Белоснежка, Принц (семейная, но вряд ли это могло мешать любви быть истинной), спешно вызванный с того света Грем, Руби, Шляпник, Август... Даже госпожу мэр сия участь не обошла - от любви до ненависти, как говорится... Косо скривившись, Реджина чмокнула первую мать своего сына в щёку. Результата это не принесло, но облегчённо выдохнули все... Сейчас Генри и Реджина засели в библиотеке, ища всю способную помочь информацию. Белоснежка на пару с мужем носятся по городу, разыскивая спасителя для своей дочери, а Пиннокио, вспомнив накануне о "Ниле" - отце Генри, пытается с ним связаться. Каким-то чудом, вся эта суета обошла его стороной. Магазин, конечно, знатно потрясли, в поисках лекарства, но больше ничего - участвовать в поцелуйном марафоне не предлагали, в поисках тоже, что полностью его устраивало. Но одновременно со всеми положительными сторонами, были и минусы - в городе, большей частью бывшем его собственностью, появится было невозможно. Ни дома, ни в магазине покоя тоже не было, так что... Отделение Эммы оказалось самым тихим и спокойным местом в городе. Если во всех остальных палатах и коридорах многие позволяли себе разговоры, то здесь они стихали моментально. Тишина была... хрустальной. Хоть и звучало немного цинично, помня о том, кому шериф приходилась дочерью, но уж точно лучше "гробовой" или " могильной". Только визиты Генри и Маргарет вносили хоть какие-то звуки, кроме писка приборов и отзвуков больничной суеты. Вот и сейчас из отделённой стеклянными стенами палаты вышел понурый Генри. Едва не налетев на стену лбом(от шишки его спасла только трость, упершаяся в грудь), мальчишка наконец-то поднял голову. Красные глаза с припухшими от слёз веками и тёмными кругами делали его старше. Может, так и было - когда одна твоя мать отравила другую и кажется ничто не может её спасти... волей - неволей повзрослеешь. - Генри, так себя изводя, ты ей не поможешь. Скорее, вместо одной мисс Свон, в этой палате будут двое. Мальчик кивнул, тряхнул головой, сгоняя дрёму, прищурился и удивлённо спросил: - Мистер Голд, а что вы здесь делаете? Улыбнувшись и помянув про себя прозорливость внука Белоснежки,( в кого только, а?) Румпельштильцхен попытался подобрать ответ. Ну не рассказывать же, что он прячется! В буквальном смысле прячется, да от того, что составляло большую часть его жизни. От сделок. Вместе с памятью и магией вернулись поверья. Например о том, что Тёмный может сделать всё, что угодно, правда и цену возьмёт за это немаленькую... В первые же три часа ему пришлось отказаться от СЕМИ сделок. Менялись персонажи и цены, но желаемым было одно и то же - чтобы Эмма проснулась. И до сих пор, где бы он не находился, обязательно ловил на себе несколько обречённо-убеждённых взглядов от тех, кто готов был заключить сделку с Тёмным, лишь бы спасти шерифа. - Понимаешь, я... - О! Вы тоже пришли навестить её, правда? Наверняка у вас появилась какая-то идея, просто вы неуверенный в ней вот и решили навестить её, так? - на его лице появилась робкая, но всё-таки улыбка, святящеяся самым опасным ядом во вселенной - надеждой. Однако, развеивать её рано, способ всё-таки есть... Хоть пока и не найден. - Всё верно. - Тогда, почему вы здесь? - не успел Голд оглянуться, как Генри взял его за руку и потянул за собой. Мужчине оставалось только вовремя перебирать ногами и опираться на трость, чтобы не упасть. Милс-младший отпустил его только после того, как за ними закрылась стеклянная дверь, и сам, тут же выбежал из неё, оставляя их наедине. Мужчина огляделся по сторонам, чуть сильнее сжав рукоять трости, подвинул к себе стул и аккуратно сел на него. Сейчас она как никогда похожа на свою мать - те же благородные черты, выточенные не одним десятком, а то и сотней поколений голубой крови, та же светлая, подобная первому, только что выпавшему снегу, кожа, те же алые, как кровь, губы. От отца только золотистый оттенок волос да форма бровей. История любит повторения, но только если в первый раз всё походит на трагедию, то второй может стать театром абсурда. Или наоборот. Вот и сейчас, как когда-то её мать, перед ним лежит дочь, попавшее под действие одного и того же проклятья одной и той же женщины. Только вместо гномов - целый город сочувствующих, а вместо Прекрасного Принца - проклятый монстр. Впрочем, всё нормально, он же не собирается её целовать? Хотя... Голд облизывает губы, отводя глаза. Истинное никогда не может быть уродливым, так что же говорить про дитя истинной любви? Одно это делает Эмму лакомым кусочком для каждого монстра, но и сама по себе эта женщина, полная такой силы и внутреннего света - настоящее сокровище. Зря он что ли так её и назвал? "Драгоценная" ... Невозможно остаться равнодушным. Тьма внутри него хохочет, колко опаляя лёгкие жаром. Как будто ты остался, Румпельштильцхен! Нет, себя не обманешь, Тёмный! Слишком много сил, слишком много усердия и магии ты приложил, чтобы остатся равнодушным. Слишком много чувств она будит в нём. Первое - интерес. Эмма Свон - незаурядная личность, это было ясно с первого взгляда и без всякой магии. Магии, пробудившей его истинную суть, вполглаза прикорнувшую под силами проклятья. В тот вечер, когда они встретились, когда часы пошли, он впервые за 28 лет увидел в глазах своего отражения колдовские золотые огни. Второе - уважение. Да, за этот месяц она успела заслужить то, что не удавалось многим сказочным личностям и за века. Хотя бы тем, что до последнего сомневалась в этой страшной сказке. Вера - это легко, как бы ни казалось на первый взгляд. Для неё достаточно только приоткрыть душу, а она уже сама, подобно гадюке, вползёт внутрь и оплетёт ядовитым плющом сердце. Сомнения - признак разума, а им, к его сожалению, в Зачарованном лесу, мало кто владеет. А смелость, вкупе с решимостью вести бой до конца, даже против него, вызывало желание вытащить шпагу и улыбкой пригласить к танцу на мечах. Третье... больше всего, это похоже на любовь. По крайней мере, такое пояснение было найденно им в книгах и узнано от Белль. Процентов на 97% ( а именно - привязанность, влечение, жажда, нежность, неизбежность, страсть, необходимость, ласка, стыд, восторг, эйфория, удивление, счастье, лёгкость, надежда и т.д.) подходило. Не хватало только желания... желания изменить что-либо в ней. Желание быть рядом, защищать, помогать, слушать её голос, крепко прижимать к себе, вызывать её улыбку, делать счастливой, смотреть в глаза и прочие присутствовали, и в количестве далёком от нормального. А вот желания изменить, которое было основным у Белль - нет. Это и заставляло задуматься больше всего - считать ли это любовью или наоборот - любила ли его когда-нибудь Белль или просто так сильно желала стать героиней, что убедила себя в этой "любви"? Во всяком случае, чем бы это чувство не являлось, оно остаётся только его, а потому ему можно оставаться безымянным. И бесполезным. Сам факт того, что он никак не может помочь ей - бесил неимоверно! И не только это, но и остальные, казалось давно им забытые ощущения, давали о себе знать. Например, ревность - когда первая, семейная волна поцелуев схлынула и началась вторая, Румпельштильцхен ТАК схватил рукоять трости, что она потекла золотыми каплями. А ещё - Надежда. Она ещё хуже Веры, да и появляется куда чаще... Вот и сейчас, насмешливым призраком зависает над ним, обнимая прохладными ладонями плечи и мудро, понимающе, но с ухмылкой смотря своими голубыми глазами на него. Тёмное всепожирающее пламя сумасшествия хохочет, скалится искрами, прожигая нутро. Смех и страх, два его верных орудия, что защиты, что нападения, две стороны его отражения, сливаются воедино от теплоты идей и желаний, возникающих при одном взгляде на неё. А почему бы нет? Кого тебе боятся, Тёмный? В этом мире нет тех, кто мог бы сравнится с тобой в мощи, а в том и не было. Тем более... он давненько не делал чего-то подобного, в своём духе и стиле. Пора бы напомнить всем, кем на самом деле является теневой правитель Сторибрука! Трость, следуя мановению руки, истаяла багровой дымкой. Тесные туфли сменились ботфортами, викунья шерсть костюма - драконьей кожей, ирония в глазах - безуминкой. Больничный стул, подхваченный магией, улетает в угол. Тяжело став на одно колено, Румпельштильцхен почти в полном своём сказочном облике, бережно берёт ладонь Эммы в свои. Усмехнувшись промелькнувшим в голове сравнениям с некоторыми своими клиентами(тем же её отцом!), мужчина опускает веки и легко-легко, благоговейно, прикасается к коже губами. Магия, радужной волной, порывом весеннего ветра среди стужи, мимолётным ощущением абсолютного счастья, проносится сквозь него и дальше, дальше, почти невидимо, незаметно, но сокрушительно, как радиация, изменяя всё вокруг... Тьма начинает торжествующую песнь, когда видит, как распахиваются зелёные, будто первая листва, глаза, как первый, свободный от проклятья вздох, приподнимает грудь. Когда Эмма медленно, борясь со слабостью, приподнимается на локтях, до него доходит, что он всё ещё держит её руку, и стоит перед ней на коленях. Но даже Тьма затыкается, когда раздаётся задорный стук. Свон и Голд, прекратив пялиться друг на друга, одновременно поворачиваются на него. Счастливый Генри из-за стекла машет им рукой, пока Дэвид и Мери-Маргарет продолжают очумело хлопать широко раскрытыми глазами. Румпельштильцхен каким-то осколком разума замечает, что уголок его рта невольно поднимается, знаменуя кривую, оскалистую улыбку. Пока никто ещё не пришёл в себя, Тёмный хлопает в ладоши, делая перенос. Упав на ковёр в своей гостиной, Румпельштильцхен выдыхает, выбив ударом из себя весь воздух, а после даёт смеху вырваться наружу. Он знал, что его характер его и погубит... правда всегда думал, что это будет трусость или что-нибудь подобное, а не любовь к пафосным жестам! Ведь это был всего лишь жест, символ, проявление уважения, не более! По крайней мере, только в этом он был готов признатся перед остальными...Трус. А сейчас... наверняка Принц уже собирает ватагу гномов, чтобы всей гурьбой идти бить морду наглому Румпельштильцхену, вот уже несколько дней морочивших голову всему городу тем, что он не знает способ как спасти его дочь! Что ж, к такому стоит подготовится... хотя бы найти подходящее кольцо. Попросить руку и сердце Эммы вкупе с остальными приложениями, не позволить Прекрасный не может, даже ему, а уж маг постарается, чтобы его предложение приняли. Можно сказать, он должен так поступить - как и всякое уважающее себя чудовище, случайно заарканившее своей любовью красавицу. Это его прямая обязанность - обеспечить им счастье. Обязанность честного монстра.