Лучик света в царстве мрака

Так страшно быть в тишине, пустоте, Наедине с адской болью. Кричать, и стонать, и губы кусать… И знать, что никто не поможет. Никто не разделит со мной эту боль, Лишь мне уготована эта роль. Я осталась одна. Это с болью борьба. Кто знает – вдруг я проиграю… Так хочется забыться навек, умереть, Но стоит мне двинуться только, Как снова внутри начинает болеть И слезы текут потихоньку. Что мне остается? Всего лишь терпеть, Ждать, когда же затянутся раны… Лежать неподвижно, и понимать Что они – от отца и от мамы. Они меня продали банде дворовой, И их для меня больше нет… Я их проклинаю. Довольно, довольно! Осточертел мне этот свет… … Проснувшись в очередной раз, я почувствовала, что хочу в туалет по-большому. Девочки, конечно, помогли мне, но это была настоящая пытка. Я кричала так, словно с меня сдирали кожу живьем, и не видела, как девочки плачут от острой жалости ко мне. Даже после того, как все закончилось, боль осталась со мной. И я могла только терпеть ее, сжавшись в комочек под одеялом, и тихо плакать, зная, что это – не последний раз и мои мучения только начинаются. Но уже тогда я твердо решила бороться. Тот лучик надежды, который возник в моей душе после прочтения письма моего спасителя, породил теперь яркий костер. Я не сдамся…. Не опущу руки…. Вытерплю все, и вновь вернусь в нормальную жизнь. Поэтому я ела, пересиливая себя, и пила, зная, что уже через час вновь буду рыдать от боли. Лишь одно улучшение меня радовало – жара больше не было, и пить хотелось все меньше. После сытного обеда я уснула. И проснулась от звона чашек – разносили полдник. Мне, конечно же, положили тоже, увидев, что я проснулась, я сходила в туалет, мужественно стараясь не рыдать…. А после полдника вновь сжалась в комочек под одеялом, чувствуя, как внутри опять болит. Я почти провалилась в сон, когда услышала, как дверь открылась. — Мне сказали, что Кристина здесь лежит,— услышала я такой знакомый голос Марины,— она сейчас спит? Я, превозмогая боль, повернулась к ней, криво улыбнувшись, и Марина, улыбнувшись радостно, подбежала ко мне. — Кристина…. Я так рада, что ты жива…. Мы себе места эти два дня не находили, думали, тебя родители из дома не выпускают или избили так сильно, что ты встать не можешь с кровати. У тебя дома нам никто не открывал…. А сегодня я увидела тебя в новостях, сразу же сюда помчалась. Как же так вышло? Я увидела в ее глазах слезы и невольно заплакала сама. — Я не хочу говорить об этом,— прошептала я,— не сейчас…. Но мне повезло, что я хотя бы здесь лежу, а не в морге – все благодаря парню, который меня из подвала вытащил… И, не в силах говорить что-то еще, я откинула одеяло, открыв свое нагое тело. — О Боже…,— прошептала Марина, в ужасе закрыв рот ладонями,— это они, да? Те, из дворовой банды? Я кивнула, вновь укрываясь одеялом. — Мне придется здесь две недели лежать,— сказала я,— чтобы поправиться полностью. Марина понимающе кивнула. — Девочки сейчас обо мне заботятся,— сказала я, кивнув на застывших неподалеку от каталки Свету, Веру и Карину,— очень поддерживают меня. — Большое вам спасибо,— поблагодарила их от всей души Марина,— сейчас Кристина как никогда нуждается в помощи. — Так ты знаешь, что за ублюдки такое с ней сделали?— спросила Света. — Я лично их не видела,— покачала головой Марина,— Кристина говорила, что они в ее доме живут и постоянно в подъезде околачиваются. — Значит, их найти легче легкого,— обрадовалась Карина,— нужно только это твоему спасителю, Кристина, передать, и их тут же в тюрьму упекут. — Не все так просто,— усмехнулась Вера,— они, наверное, уже видели новости и теперь скрываться будут. Едва она договорила, дверь открылась. Я увидела, как на пороге комнаты появились мои родители, оглянулись в поисках меня… «Тебе сегодня очень не повезло, девочка,— всплыли в моем сознании слова главаря,— и знаешь, кому ты этим обязана? Своим родителям. Они продали тебя за дюжину бутылок водки нам и разрешили иметь, как захотим и сколько захотим». — Кристина!— услышала я голос мамы – она увидела меня, и подошла вместе с отцом к каталке,— ты жива… — А вы думали, я умру?— сказала я тихо, стерев улыбки с лиц родителей – теперь они были потрясенными,— думали, банда меня потом порежет, как скотину? В моей душе разгоралось пламя гнева, и больших усилий мне стоило сдерживать его. — Что ты, дочка,— залепетала мать,— мы и не знали… — Вы продали меня банде, словно вещь!— выкрикнула я в ярости,— но не учли, что главарь вас сдаст! А теперь-то зачем пришли? Изображать заботливых родителей, которыми никогда не были? — Как это вообще возможно?— выступил отец вперед, переняв инициативу,— разве могут родители сделать такое с родной дочерью? — Нормальные – нет!— выкрикнула я,— но ведь вы могли меня бросить после рождения, отдали на воспитание бабушке! Могли бить и унижать, морить голодом, отбирать заработанные мною же деньги! И так же хладнокровно вы продали меня насильникам за дюжину бутылок водки, рассчитывая, что я подохну в подвале! Но я выжила, узнала все про вас и теперь не хочу вас больше видеть! Убирайтесь отсюда! Убирайтесь! Будьте вы прокляты!! Будьте прокляты! Чтоб вы сдохли от своей водки!! Я перешла на визг, не замечая, что девочки пытаются меня успокоить. Увидела, как родители в испуге бросились из палаты, а минутой позже вбежала медсестра. — Что случилось, Кристина? Почему ты кричала? Но я едва услышала ее – плакала от той боли, которую породила своей же яростью. Сжалась вновь в комок, безутешно рыдая… — Она сказала, в ее страданиях виноваты родители,— произнесла Марина тихо,— что они продали ее дворовой банде за дюжину бутылок водки… Я услышала, как хлопнула входная дверь – медсестра выбежала из палаты, собираясь, видимо, нагнать моих родителей. И продолжала рыдать – боль внутри все не проходила, и распространялась по телу пульсирующими волнами. Вот слезы кончились, но боль не прошла – и я скорчилась, застыв на одном месте, даже не чувствуя заботливых рук девочек, что гладили меня по голове… Не заметив этого, я уснула. Проснулась от чьего-то ласкового прикосновения к моей щеке. Открыла глаза…. И увидела незнакомого парня 25 лет. Его темно-серые глаза смотрели на меня с нежностью и сочувствием, и я поняла – он мой спаситель… — Твои родители не смогли сбежать,— произнес он,— они выбежали из больницы, а я как раз шел навстречу, услышал крики медсестры, успел остановить мужчину…. Женщину остановили те люди, что находились неподалеку. Сейчас эти двое в тюрьме, а дворовую банду уже ищут. — Вам нужно их описание,— прошептала я,— я расскажу все, чтобы вы смогли поймать их. Дмитрий кивнул, и, достав ручку и лист бумаги, приготовился слушать меня. Я заметила, что Марина еще не ушла и вместе с девочками расположилась у каталки. Говорить было нелегко. Прежде всего, я описала лицо главаря, что так врезалось в мою память от слов о подлом поступке родителей. Потом – лица остальных – их я помнила хуже. И, прерываясь на особо тяжелых моментах, рассказала о том, что они со мной сделали. — Я сделаю все, что бы их нашли как можно скорее,— произнес Дмитрий серьезно, пряча за пазуху листок и ручку,— они будут наказаны за все зло, что сотворили с тобой. И он сорвался с места, явно направившись в полицию. — Этих сволочей казнить надо,— заявила Вера зло,— сотворить такое с 13-летней девочкой… — Сейчас никто у нас к смертной казни за изнасилование не приговаривает,— сказала Карина,— вроде бы дают 7-10 лет лишения свободы… — Значит, они выйдут рано или поздно,— сказала я,— и смогут отомстить мне… — Не думай пока об этом,— сказала мягко Света,— сейчас тебе нужно отдыхать, набираться сил, поправляться… Я согласно кивнула – все верно. Банду еще не поймали, рано думать до суда, когда они выйдут, и что потом будет. — Мне пора идти,— услышала я голос Марины – подруга подошла ко мне,— но я приду завтра после полдника, хорошо? — Ладно,— отозвалась я,— буду очень рада тебе… Марина улыбнулась мне и вышла из палаты. А я, чувствуя, как стихает боль внутри меня, вскоре заснула…