Paints and brushes

- Пожалуйста, милый, не мешай мне, я принимаю товар, - пропыхтел Ни, расписываясь в многочисленной документации, и изредка поглядывая на пару грузчиков, что заносили стопки холстов, и коробки с красками в подсобку. - Знаешь, как вспомню, что мы там вытворяли, - томно прошептал пакистанец, теснее прижимаясь к омеге. Прошло почти два месяца, а те сладостные воспоминания еще не выветрились из головы шаловливого альфы. - Пожалуйста, Зейни, не сейчас, - простонал Найл, сбиваясь со счета – пожалуйста, посчитайте, сколько там холстов, - попросил он двоих похохатывающих грузчиков, которые с умилением смотрели на парочку, справившись с переноской товара. - А я хочу сейчас, - протянул Малик, обнимая за талию своего омегу. - Да сколько же там этих холстов?! – фальцетом пропищал Найл, краснея. - Ровно тридцать штук, мистер Хоран, - с готовностью ответил один из грузчиков, тот, что был выше своего напарника. - Оу, мистер Хоран? Это так возбуждает, - сексуальный шепот и опаляющее шею дыхание заставили Найла еще более нервничать. - Дорогой, пожалуйста, не сейчас, я прошу тебя, - слезно попросил тот, вписывая количество холстов, в нужную клеточку на листе документации. - Но почему? – Зи состроил обиженную моську, хоть его парень этого не видел, поскольку вырвавшись из жарких объятий своего альфы, начал нервно пересчитывать банки с краской. - Пятнадцать желтых, столько же синих… - бубнил он, загибая пальцы, и вскрывая коробки одну за другой. - Ох, Боже, ты невыносим, - через минуту простонал он, чувствуя горячие руки на своей талии, и сбиваясь со счета. - Я просто не хочу отпускать тебя, ни на шаг, - обиженно сказал Малик, тут же убирая руки и обиженно уходя из подсобки. Когда же Найл смог спокойно пересчитать банки с краской, расписаться в документах, и расплатившись отсалютовать грузчикам, Зи уже покинул магазин. - Милый, почему ты ушел? – спросил блондин, дозвонившись-таки до своего парня, с пятого раза. - Ты прогнал меня, - обиженно просопел Малик, отсиживаясь в ближайшем сквере. Ведь далеко уходить он не собирался, но для приличия строил из себя обиженную девчонку. - Я не прогонял тебя, - Найлер устало потер переносицу, усаживаясь на вертящийся стул за прилавком. - Нет, ты ясно дал понять, что мне надо уйти. - Малик, ну вот че ты как баба, а? – омега крутнулся на стуле, засовывая себе в рот их с Зейном любимую клубнику. - Я не баба. Вот сейчас приду и вытрахаю из тебя всю дурь! – шутливо пригрозил Зейни, вставая с лавочки, и направляясь в художественный, прямиком к любимому. C того памятного момента в подсобке прошло два месяца. И Зейн Малик, довольно вспыльчивый, но стеснительный альфа мог спокойно называть ирландца своей омегой. Найл был не против, да и как тут сопротивляться такому сексуальному парню. Найл любил в альфе все: легкую стеснительность перед чужими людьми, как при их первой встрече. Хрипловатый прокуренный голос, от звуков которого ирландец не на шутку заводился, чуть ли ни с полуоборота. Любил подкачанное смуглое тело, от вида которого становилось невыносимо жарко. Любил его милые словечки, которые были обращены к нему, и только к нему. Любил его серьезность, и то, что он не допускал себе слишком розовых соплей, от которых хотелось блевать радугой. И любил его решительность, ведь если бы не она, то они бы сейчас не были вместе. В свою очередь Зи был восхищен своим омежкой. Ему так и хотелось носить на руках хрупкое тело блондина, зацеловать каждый миллиметр его кожи, и обнять так крепко, так сильно, как он его любит. Правда, если бы альфа это сделал, то непременно бы задушил своего малыша. Своего малыша, которого только что затошнило от съеденной клубники, поэтому придя в магазин, он не застал блондина на рабочем месте, а услышал не очень привлекательные звуки, доносившиеся из маленького санузла. Не придав этому происшествию значения, парни просто выбросили клубнику, решив, что она порченная, или слишком напичкана химикатами. В спокойном ритме прошло еще пару недель, вот тогда то и начались странные изменения в поведении Хорана, в частности его пристрастия к еде: - Милый, - попросил Найл, как-то утром (к слову, парни теперь жили вместе) – намыль мне помидоров. - Намылить? – удивился Малик – может помыть? - Нет, именно намыль! - Цветочек, но это же вредно, - попытался было возразить парень, но Ни надул губки, и сам достал помидор из холодильника, и вылил на него чуть ли не половину банки моющего средства. Правда, он его не съел, но сам факт такого желания еще надолго остался в памяти кареглазого. По проишествии еще одной недели, Найла стало тошнить утром. Тошнить долго, тягуче и очень неприятно, порою он долго просиживал в туалете, не успевая на работу. Зи стал серьезно беспокоиться. Ну а после того, как Найл покрошил огурцов и лука в фисташковое мороженое, и все это слопав, Зейн отправил его к доктору. Так получилось, что Найлеру пришлось просить Эле поработать вместо себя, и прогуливать пары.

***

- Отец к нам присоединится? – спросила средних лет женщина, добро улыбаясь, и выдавливая на живот омеги специальный гель из баночки. Закончив с этим делом, она выбрала средних размеров датчик, и поставила его на довольно выпуклый живот омеги, начиная легонько водить, что-то клацая на клавиатуре аппарата. Найл грустно улыбнулся, и легонько покачав головой, начал было: - Не ду… - Да, конечно, - Ни услышал родной голос и повернул голову в сторону двери. Приподнявшись на локтях, он удивленно, но, тем не менее, радостно воскликнул: - Хэй, как ты узнал? Зи прикрыл дверь, и широко улыбаясь, направился к любимому: - Ты сказал мне на прошлой неделе, - достигнув кушетки, он провел загорелой рукой по светлым волосам блондина. - Я так рад видеть тебя, Зи, - Найл счастливо выдохнул, и продолжал смотреть счастливым взглядом, полным обожания, на своего парня. - Ты шутишь? Я не мог такое пропустить, - он продолжал поглаживать будущего папочку по голове, у которого на глаза наворачивались слезы счастья. - Именно это я и хотел услышать, - он счастливо вздохнул, и положил голову обратно на поролоновую подушку, не прекращая улыбаться и смотреть на своего любимого. Тот лишь улыбнулся в ответ, присаживаясь на корточки. Тут Ни дернулся, и повернул голову в сторону аппарата, из которого доносились постукивания. Доктор улыбнулась, и повернула голову к счастливым парням: - Это бьется сердце вашего ребенка. У Найла из глаз потекли слезы, и он широко улыбался, вслушиваясь в эти отчетливые звуки, и поворачивая голову то к аппарату, на экране которого выделялся четный силуэт маленького человечка, то к доктору, которая тоже широко улыбалась, то к своему обожаемому парню, глаза которого светились от счастья. - Вау, - только и смог вымолвить старший, все еще поглаживая голубоглазого по голове, – именно это я хотел услышать, - он наклонился, и нежно поцеловал парня, ощущая на своих губах солоноватый привкус – ты прекрасен. Они были счастливы именно здесь, именно сейчас. Они были вместе. Они нашли друг друга, и не собирались терять свое счастье.