А мы заберём его домой?

      Эх, а ведь знали же, что нужно было идти с кем-нибудь из "взрослых". Тогда не пришлось бы блуждать в этих трёх соснах, пытаясь выйти к дороге. И пока Есь, как его учил Жук, оставлял уже четвертую метку на дереве, Гексли вглядывался в контуры леса, пытаясь найти кого-либо живого. Но из живых в лесу им довелось познакомиться только с комарами, что уже порядочно искусали шеи путешественников.       — А чья это была идея? — наконец подал голос Лирик.       — Злого Бальзака, — недовольно промолвил Гек. — Думаю, он специально отправил на погибель именно нас.       — Неужели? — наигранно удивился Есь, разводя руками. — А кто визжал, что никогда не был на дикой природе?       — Давай теперь во всём меня винить. И вообще, — Советчик внезапно остановился и указал рукой в ту сторону, в которую медленно спускалось солнце, — нам туда.       — Ты уверен? — приподняв бровь, поинтересовался Есь.       Гексли только кивнул головой и поспешил вперёд, минуя пеньки и деревья. Интроверту оставалось только проследовать за чуть ли не бегущим товарищем.       Действительно, на точку отправления через несколько минут они не вернулись, соответственно, направление было верным. Расчесывая искусанное запястье, Есь спешил за экстравертом, что проявлял просто небывалую активность.       После нескольких минут такой спешки Гексли коротко изрёк:       — Всё. Приехали.       Есенин находился в лёгком недоумении, ведь ни дороги, ни людей он поблизости не заметил. Путешественники просто вышли на небольшую полянку, окруженную высокими деревьями. Как бы прочитав немой вопрос в глазах товарища, Гексли поспешил объяснить:       — Немного отдохнём, а затем продолжим поиски спасения, — и присел на пенёк.       Интроверту эта идея понравилась, но он, не найдя здесь других корчей, был вынужден пристроиться на травке рядом с Гексли. А что? Не на сырой же земле.       — Как ты думаешь, — раздался тихий голос Лирика, — нас будут искать?       Синеглазый пожал плечами и хотел было что-то ответить, как вдруг почувствовал, что руки интроверта обвили его ноги.       — Ты чего, — недовольно воскликнул Гексли, пытаясь отцепить светловолосого от своих конечностей.       Есенин приложил палец к губам, тем самым прося экстраверта замолчать, а затем тем же пальцем указал на низкий кустик, что расположился недалеко от них.       — И что там? — шепотом поинтересовался Гексли, разглядывая глупую улыбку Лирика.       — Лись, — довольно объявил зеленоглазый, отстраняясь от Советчика. Второй лишь молча за ним наблюдал, ведь ползущего по травке Есенина не каждый день увидишь. Вскоре Гексли, которому надоело обычное наблюдение, последовал примеру товарища, и уже в следующие секунды оба путешественника внимательно следили за зверем, расположившись в нескольких метрах от куста.       Спящий лис обладает ещё большей миловидностью, чем бодрствующий. Довольная улыбочка, чуть вздрагивающий хвост, пушистая шерсть и сложенные лапки — всё это заставляет просто наблюдать за лисом, не тревожа его сна.       — Ге-ек, — всё так же тихо позвал интроверт.       — Ась? — откликнулся Советчик, готовый к любому вопросу зеленоглазого. От "что он делает?" до "что он кушает?".       — А мы заберём его домой? — с самым невинным видом спросил Есенин.       И тут Гексли немного офигел. Такого вопроса он уж точно не ожидал.       — Ты хоть знаешь, что мне Жуков сказал?       — Что?       — Чтобы я тебя от мужиков берёг.       — Но это же лись, — вновь скорчив самое невинное выражение лица, Есенин сделал слабую попытку протеста.       — А чем лись не мужик? — вполне серьёзно задал вопрос экстраверт.       Лирик фыркнул и отвернул голову от Гексли. Но долго этот страшный бойкот не длился.       — Ну Ге-ек!       — Ну что?       — Ну посмотри, посмотри, какой он, — интроверт вновь кивнул головой в сторону лиса. — Такой рыжий...       — И мы должны забрать его домой из-за того, что он рыжий? — без лишних эмоций в голосе поинтересовался Гексли.       — Рыжий... он ведь на тебя похож.       — Та бешеная белка, которая чуть тебя не укусила, тоже была на меня похожа. Что ж мы её не забрали? — насмешливо спросил Советчик.       — Ты... ты злой! — прокричал Есенин, забыв обо всём на свете.       Испугавшись, лис поднял голову, повёл изящными ушками и, заметив путешественников, поднялся на лапы. Махнув пушистым хвостом, лис убежал вглубь леса.       Товарищи также поднялись на ноги, отряхивая одежду.       — Ну и ладно, — с умным видом изрёк Есенин. — Мне всё равно панды больше нравятся.       — Ну, думаю, панду тебе завести Жук уж точно не даст, — рассмеялся экстраверт.       И вдруг с той стороны, в которую убежал лис, послышались негромкие шаги и голоса. Вот вам и дорога.       Уставшие и довольные товарищи медленно плелись по тропинке, заглядывая чуть ли не под каждый кустик — а вдруг?       И никто не поймёт, почему Лирик называет Советчика лисом, загадочно улыбаясь.