Тьма, холод, лёд

Вначале была тьма. Тьма и холод. А потом луна вышла из-за облаков – и он понял, что лежит в обломках какого-то здания и смотрит, как лунный свет просеивается через тучи. Он неуверенно встал. Оглядел закопченные стены огромного зала: камни обвалившегося потолка валялись кругом, похоронив под собой всю обстановку, которая теоретически могла уцелеть. Взглянул на свои руки – пепельного оттенка; на свою одежду – камизу* из тонкой шерсти, котт**, расшитый золотом, подбитый мехом бархатный плащ, сапоги из прекрасно выделанной кожи. Всё – преимущественно чёрного цвета, почему-то изрядно изодрано… но принадлежит явно человеку богатому и знатному. Что ж… теперь бы ещё вспомнить, кто он такой… Он вскинул голову, глядя на луну. Конечно, он не мог сказать уверенно – ведь он не помнил ничего о себе до того момента, как он просыпается в этих развалинах – но ему казалось, что луна не должна быть такой большой и такой яркой. И светить прямо на него. А потом было слово. Не слухом, но чем-то другим он отчётливо услышал «Питч Блэк***» - и почему-то понял, что таково его имя. - Это ты? – прошептал он луне, ибо это не мог быть ветер. «Иди», - прошелестело в его голове. - Куда? «В тень…» А затем луна скрылась за тучами, и он остался один в развалинах сгоревшего замка, окружённого сосновым бором – из которого доносились далёкие голоса. Поразмыслив, Питч кое-как пробрался через каменные завалы – и направился в лес. Странная ситуация. Пугающая, можно было бы сказать… но он не чувствовал страха. Он чувствовал злость. Он не помнил о себе ничего, кроме имени – теперь – но откуда-то знал, что он всегда предпочитал не бояться, а злиться. Вскоре он уже видел огонёк костра, весело сияющий на лесной опушке подле деревянных кибиток. Путешественники сидели подле огня, беззаботно переговариваясь, прихлёбывая что-то из деревянных мисок. Судя по одежде, прислуга – а их господа наверняка уже спят вон в той большой повозке из позолоченного металла и умащенного маслом дерева. Распряжённые лошади отдыхали; одна, заметив Питча, наблюдавшего за людьми из лесной тени, тихонько заржала. Он улыбнулся, протянул руку – и лошадь ткнулась мордой в его ладонь, словно в поисках вкусного. - Нет у меня ничего, красавица, - прошептал Питч, погладив мягкую морду. Наверное, до того, как потерять память, он любил лошадей… по крайней мере, ему так казалось. Питч потрепал длинную вороную гриву. Вздохнул, вскинул голову – и вышел на свет. - Добрый вечер, - произнёс он негромко. Никто даже головы к нему не повернул. - …говорят, такой пожар был, - продолжал болтать какой-то мужчина, - что дотла всё выгорело… - Добрый вечер! Никакой реакции. - …а жаль, славный был лорд… - Я к вам обращаюсь! – не выдержав, крикнул Питч. Они не могли его не услышать – но они не услышали. И тут странная догадка вдруг мелькнула у него голове. Он приблизился к костру, провёл ладонью прямо перед носом болтуна – но и тут не был удостоен внимания. А потом болтун протянул руки к огню – и его пальцы прошли сквозь плоть Питча, словно его здесь не было. И Питч Блэк при этом ровным счётом ничего не почувствовал. Он ошеломлённо отступил на шаг: - Этого не может… Кто же он теперь? Дух? Призрак? Неприкаянная душа, обречённая вечность скитаться по земле? Он знал, откуда-то знал, что был человеком, таким же человеком, как эти люди у костра – а теперь… - …вот, казалось бы, всё у него было… - Замолчи, - Питч в смятении прижал пальцы к вискам. Почему? Почему именно я? Он не замечал, что его тень, отбрасываемая костром, становится всё больше. - …но правильно говорят, Господу разницы нет… Чем я заслужил такое? …а тень вытягивалась, менялась, перетекая во что-то другое… - …и забирает он богатых и бедных… - Я сказал, замолчи! – заорал Питч. Мужчина замолчал, вдруг уставившись на что-то за его спиной. Вместе со всеми, кто ещё сидел подле костра. А потом огромная рука, сотканная из тени, протянулась по земле к огню – и пламя, зашипев, погасло. Питча это ошеломило не меньше, чем путешественников – судя по воплям, с которыми они отскочили от костра: - Что это было?! - Вы видели?! - Свят, свят, свят… - Ну, теперь-то на меня обратили внимание, - пробормотал Питч, глядя на свою тень, едва обрисованную луной, пробивающейся через облака. Он своими глазами видел, как теневая рука, съёжившись, послушно скользнула ему под ноги, снова повторив очертания его тела – но поверить в это было трудно. Хотя… пожалуй, не труднее, чем поверить в то, что ты невидим и неосязаем. Послышался детский крик. Потом распахнулась дверь золочёной повозки. - …Лизабет, оставайся в постели! – широкоплечий рыжеволосый мужчина выскочил наружу, наспех застёгивая плащ. – Что случилось? - М-мой лорд, - заикаясь, проговорил болтун, пока остальные пытались вновь развести костёр, - здесь была т-т-тень… - Отец, это боуги****? – донёсся до Питча взволнованный детский голосок. - Да, и он заберёт тебя, если ты немедленно не вернёшься под одеяло, - отрезал лорд. Хмурясь, он шагнул вперёд – а Питч, подчиняясь неожиданному порыву, скользнул в повозку прежде, чем дверь закрылась. На постели сидела, недовольно щурясь на свет масляной лампадки, девочка лет пяти: рыжие локоны падают на плечи спутанной копной, босые ноги выглядывают из-под ночной рубашки. Она заинтересованно косилась на дверь, из-за которой доносились взволнованные голоса – и Питч видел, что ей совсем не хочется слушать отцовский наказ. Потом девочка решительно слезла с постели и потянулась за своими сапожками, стоявшими на полу, крытом овечьими шкурами. Питч выглянул в окно: рыжеволосый мужчина, освещая путь факелом, уходил в лес в сопровождении пяти слуг. Остальные, видимо, забились в свои кибитки – во всяком случае, перед костром никого не было. Если девчонка сейчас уйдёт в лес, этого никто не заметит. - Оставалась бы ты на месте, - предупредил Питч. – Твой отец не обрадуется, если ты заблудишься и замёрзнешь насмерть. Девчонка, по понятным причинам не обращавшая на него ни малейшего внимания, натянула правый сапог на босу ногу – и Питч ощутил неожиданно сильное раздражение. Он вдруг понял, что очень не любит непослушных детей. Его тень вытянулась по стене почти сама по себе. - Я сказал, - прошипел Питч, - сядь… на… место! Девочка подняла взгляд – и её глазёнки расширились от ужаса. А потом огонёк лампадки, взметнувшись на несуществующем ветру, беззвучно потух – и ребёнок, даже не стянув сапог с ноги, с визгом нырнул под одеяло, съёжившись под ним дрожащим комочком. - Так-то лучше, - удовлетворённо пробормотал Питч. …и удивился, когда одеяло вдруг замерло. - Папа? – тоненький детский голосок прорезал тьму. – Это ты? Питч замер, боясь дышать. - Кто здесь? Неужели… Медленно, медленно девочка откинула одеяло с головы – и уставилась на него. Прямо на него. Прямо в его глаза. А потом завизжала так, что у Питча зазвенело в ушах – но ему было всё равно. - Значит, ты меня видишь… Впервые за вечер он улыбнулся – но в ответ девчонка только громче закричала. И с чего, интересно? Надо будет где-нибудь зеркало найти: он ведь так и не видел своего лица… - Тише, тише, - Питч шагнул ближе, и она послушно умолкла; только отползла в угол кровати, так далеко, как было возможно. – Ты боишься меня? Она не ответила – но Питч и так видел дикий страх, плещущийся в её ярко-зелёных глазах. - И правильно боишься, - прошелестел он, протягивая пепельно-серую руку к её лицу. Девчонка в ужасе зажмурилась – и вздрогнула всем телом, когда его пальцы мягко коснулись её макушки, погладив рыжие пряди. – Будешь слушаться папу? Она судорожно закивала: - Боуги, я… - по пухлой веснушчатой щёчке скатилась одинокая слеза, - пожалуйста… - Хорошая девочка, - мягко произнёс Питч, отступив на шаг. – Помни. И бойся. Когда он отвернулся, то в оконном стекле на миг увидел смутные очертания собственного лица. Мгновение Питч всматривался в окно, различив светящиеся точки золотисто-серебряных глаз – а затем пожал плечами и, откуда-то зная, что у него получится, вышел прямо сквозь дверь. Что ж, если пугать людей – это единственный способ заставить их себя заметить, так тому и быть. Может, этого луна от него и хотела?.. Хотя какая разница. Всё равно она не удосужилась сказать ему, чего действительно от него хочет. Если Господь обрёк его на вечность такого существования – значит, у него очень странное чувство юмора. - Боуги, значит… Питч шагал через заснеженный лес, не оставляя следов на мягком снегу; и странная безрадостная улыбка кривила его бесцветные губы. От этой улыбки кого угодно пробрало бы жутью до костей. - Ладно, - молвил он негромко. – Значит, будет вам боуги. ____________________________________ * Нижняя туника с длинными цельнокроеными рукавами ** Верхняя туника с короткими широкими рукавами или вообще без рукавов *** Дословно – «кромешная тьма» (англ.) **** Духи-оборотни, наказывающие непослушных детей (англ.)