Сила трёх - Предназначенная Ангелу

Наверное, каждому знакомо это блаженное чувство утренней полудрёмы, когда ты ещё не открыл глаза, когда каждый мускул ещё расслаблен, а окружающие звуки доносятся до тебя словно сквозь невидимую плотную завесу. Вот в таком состоянии меня и застал отец. Он уже успел поднять мальчишек с постелей, оставалось лишь управиться со мной. — Лина! Сколько раз я должен сказать тебе «Подъём!», чтобы ты наконец встала? А ну, живо умываться! Но я упрямо не желала вылезать из своего убежища в утренний холод. Даже несмотря на то, что на дворе стояли майские деньки, утром можно было замерзнуть, даже будучи одетым в тёплую куртку. Не послушав отца, я ещё больше закуталась в одеяло, так, что наружу высовывалась только макушка взъерошенных волос. Я слышала, как на кухоньке за перегородкой хрустел овсяными хлопьями Дин и, набив рот, тихонько ругался: он смотрел хит-парад MTV. Совсем рядом кто-то копошился и шелестел учебниками, то и дело дергал молнию на портфеле. Я сразу поняла, что это Сэм — он всегда собирал свой портфель по утрам. Говорит, что вечером никак не может вспомнить какие у нас завтра уроки. Мой портфель давно собран и ждёт меня возле двери. Вот только я не тороплюсь надевать его на свои плечи. Очевидно, папа вышел завести Импалу, потому что вот уже десять минут ко мне никто не приставал. — Лина, — вдруг услышала я над самой головой. Это был Сэм. — Ты доиграешься, и папа вытащит тебя из постели силой. Ты же знаешь, как он не любит, когда его не слушаются. — Да знаю я всё! Меньше всего мне хотелось выслушивать причитания Сэма, который всё всегда делал вовремя и вообще был любимчиком отца. Разница всего год, а он уже мнит себя невероятно взрослым! Пришлось встать. К тому времени, как вернулся Джон, я была готова отправиться на голгофу. Иными словами, меня ждал ещё один день в этой ненавистной школе. Я вообще не горю желанием учиться, чего нельзя сказать о Сэме; в вопросе учёбы я полностью разделяю позицию другого брата, слухи о разгильдяйстве которого скоро обойдут все средние школы Америки. Дин терпеть не мог школы, даже если они и впрямь были сносными. Как он, я конечно не прогуливала, но мысленно проклинала всех учителей и, пока они диктовали свои нудные лекции, представляла, какими монстрами они могли бы быть. К примеру, миссис Питерс, учительница математики, напоминала мне ругару — у неё было такое сморщенное лицо и налитые кровью опухшие глаза, что сами собой напрашивались фантазии, будто в холодильнике у неё лежит десяток-другой непослушных учеников. Именно к ней на урок я и шла вместе с Сэмом. Нас определили в один класс, где Сэм сразу же стал звездой. А я... была всего лишь я. — Мисс Винчестер! — скрипучий голос миссис Питерс пробрал меня до костей, от чего по телу пробежала неприятная дрожь. Женщина в толстых очках и с туго затянутыми в пучок седыми волосами грозно взирала на меня сверху вниз. Я же задыхалась от её приторных духов, смешавшихся со старушечьим запахом. — Вы вообще когда-нибудь слушаете, о чем я говорю? — Да, миссис Питерс. — И о чём же я вела беседу до того, как обратилась к вам? Я не знала. Да и не очень-то хотелось. Зато отлично знал Сэм. Сидя наискосок впереди меня, он жестами пытался подсказать мне ответ на вопрос противной училки, но, как я ни старалась, понять его пантомиму так и не смогла. — Я не знаю. — Ты вообще знаешь что-нибудь, глупая девчонка?! — вскричала миссис Питерс, которая, кажется, готова была влепить мне неслабую затрещину — так сильно я её достала всего за неделю нашего знакомства. — Я знаю, что вы не имеете права меня оскорблять. — Что ты сказала?! А ну повтори! — слюни миссис Питерс летели в разные стороны, но она ровным счётом не обращала на это никакого внимания. — Как ты смеешь разговаривать со мной таким тоном, маленькая ты... — Прекратите! От звука знакомого голоса, внезапно прервавшего учительницу, я даже вздрогнула. Подняв глаза, я увидела стоявшего возле моей парты брата. Сэм, вытянувшись по струнке, без страха и стеснения смотрел в белёсые глаза злобной старухи. Детские черты лица его обострились, в своей решимости он изменился до неузнаваемости. Я смотрела на него и словно видела впервые. — Юноша,— вкрадчиво обратилась к нему Питерс, всё ещё помня, что он её любимчик, — кто давал вам право влезать в разговор? Сядьте на своё место! — Нет! Никуда я не пойду до тех пор, пока вы не извинитесь перед моей сестрой. Она не сделала ничего плохого, чтобы вы так её называли! — и точно в доказательство того, что он не двинется с места, Сэм опустил ладонь на моё плечо и крепко сжал его. В этом прикосновении было столько заботы и силы, что я не удержалась и накрыла его маленькую ладошку своей, что была ещё меньше. Бьюсь об заклад, что подобная картина растрогала бы любого, у кого есть сердце, но только не эту черствую старуху. — Это ещё что такое?! Бунт?! Да что вы себе позволяете, Винчестеры! Кто дал вам право?! — Никто не давал. Сами взяли, — выкрикнул ещё один знакомый голос, а когда его обладатель ввалился в кабинет, я чуть было не рассмеялась от хулиганского возбуждения, захватившего меня с головой. Дин, прогуливающий физику, просто не мог пройти мимо кабинета, из которого в тишину школьного коридора вырвалась наша небезызвестная фамилия. В отцовской кожанке и с весьма наглой для пятнадцатилетнего парня физиономией, он шагал навстречу Питерс, явно пораженной отсутствием надлежащего воспитания. Да, по сравнению с Дином я была просто цветочком. — Что за шум, а крови нет? — нахально улыбаясь, спросил он, глядя на нас с Сэмом. Я не успела ему ничего ответить. Миссис Питерс, схватившись за сердце, завизжала так, словно её рвали на части адские псы. — Ты ещё кто такой?! А ну выметайся отсюда! Живо! Все! Пошли вон отсюда, отродья Сатаны! Вон! — Дамочка, я бы не стал кидаться такими прозвищами. Кто я такой, вам лучше не знать, а что касается отродий Сатаны, вы и понятия не имеете, как они выглядят. Но, если хотите, я могу устроить вам свидание с одним из этих черноглазых ублюдков. Отец как раз поймает к вечеру парочку. Вы бы видели лицо бедной учительницы. Кажись, ещё никогда в своей жизни она не сталкивалась с такими «прелестными детишками», как мы. Сморщенное лицо её ужасно побледнело и стало похожим на измятый лист бумаги, всегда красноватые белки её серых глаз приобрели цвет спелой клубники, а сухие губы нервно задергались, извергая беззвучные проклятия, произнести которые у неё просто не было сил. Она стояла и тряслась, точно через её тело пускали электрический ток. Ещё чуть-чуть, и этот терминатор просто выйдет из строя. — Сваливаем отсюда, пока не поздно, — шепнул нам Дин, и мы с Сэмом, не сговариваясь, подорвались со своих мест. На прощание я сделала то, о чем мечтала с первой же минуты, как только вошла в этот класс. — Счастливо оставаться, придурки! Au revoir, madame! Сделав шутливый реверанс в сторону миссис Питерс, я показала своим одноклассниками средний палец и вылетела из кабинета. За нашими спинами ещё долго стояла мёртвая тишина, пока мы втроём — гордые и безмерно довольные — громко смеясь, бежали по пустому коридору навстречу долгожданной свободе. В эти минуты я понимала, что до тех пор, пока со мной плечом к плечу будут стоять мои братья, никакие беды на этой чертовой земле мне не страшны!