Мы на перроне стояли...

Мы стояли на перроне. Ты в военной форме и с сумкой в ногах, а я стою напротив в своем старом длинном пальто, сунув руки в широкие карманы. Не смотри на меня так, как будто мы видимся в последний раз. Это ведь неправда? Смотрю на твои завивающиеся русые волосы. Неужели больше не дотронусь до них? Невозможно. Чуть кривишь губы в грустной улыбке. Сглатываю ком в горле. Не улыбайся так, это мне душу травит. Набираешь в грудь воздуха, будто бы хочешь что-то сказать, но вырывается лишь сдержанный кашель. Мотаю головой - ничего не говори. Какая-то женщина плачет рядом, обнимает молодого парнишку, утыкается носом ему в грудь, а он, растерянный, стоит, поглаживая ее по плечам и спине. Многие плачут: матери, сестры, дочери. А мы стоим и смотрим друг на друга. Чувствую, глаза щиплет, и опускаю голову. Ты приподнимаешь ее за подбородок, но я испуганно отмахиваюсь от твоей руки - люди вокруг. Снова улыбаешься своей кривой улыбкой, но как-то добрее, легче. И я в ответ пытаюсь, но губы дрожат, и я уже готов расплакаться. Усмехаюсь горько и, снова опустив голову, зажмуриваюсь; на мои ресницы выступили слезы. Не сдержавшись, рывком обнимаю тебя. Ты только успеваешь положить руки мне на талию, как я сразу отстраняюсь и быстро вытираю влагу с глаз рукавом пальто. Шмыгаю носом и смотрю на тебя в упор. Вас зовут по вагонам. Но голоса звучат отдаленно, как через пелену. Ты шепчешь: "Пора". Берешь мою безвольную ладонь и вкладываешь в нее монетку. Гляжу на тебя удивленно, и ты все так же шепотом быстро поясняешь: "Ты ее сохрани, пока я не вернусь. А как вернусь, мы с тобой купим мороженого". Ах да, пломбир... Киваю рассеяно. Ты прыгаешь в вагон самый последний, а я смотрю вслед поезду и понимаю, только сейчас понимаю, что это так война начинается.

***

Мы стояли на перроне. Ты мне улыбался грустно, а я руки в карманах в кулаки сжимал. Ты мне монетку в ладонь вкладывал, а я внутри задыхался от горя. Ты уехал, а я стоял на перроне и смотрел вслед твоему поезду. А сейчас я держу в руках повестку. Не держу, сминаю. Сползаю вниз по стене, и слезы душат меня; горло дерет, наружу вой простится, а я скулю тихо и давлюсь слезами. Мы на перроне стояли, и я тебя тогда обнял быстро, а ты мне монетку в ладонь вложил. Достаю ее из кармана, и весь содрогаюсь от рыданий. Ты же говорил, что мы с тобой мороженое купим. Пломбир, помнишь? Не верю. Поднимаю листок измятый к глазам и читаю снова и снова: "..пропал без вести." Пропал без вести.