Welcome to my World of Truth

Все началось как игра, как фан-сервис. Рок-энд-ролл должен подаваться под нужным соусом. Так Томми думал в самом начале, задолго до всего. Это было до того, как Адам заполнил в его жизни все пустое пространство, поднял его вверх, а затем резко оборвал вниз, подобно американским горкам, оставляя яркие следы скорости и привкус адреналина где-то между желудком и горлом. После шоу в Нью-Йорке Томми начал замечать некие отличия в своей реакции на поцелуи Адама. Внезапно вся его жизнь стала сумасшествием, безумным ожиданием лихорадки, когда они смогут ступить первый шаг на сцену. Затем в момент после поцелуя Адама, он понял, что был очень сконцентрирован на призрачном чувстве его губ на своих, что начал играть просто по памяти. Он был так далеко от происходящего, что когда он, наконец, вернулся в реальность, это было чертовским шоком для его системы. Все казалось слишком громким, огни слишком яркими, а голос Адама, который звучал в ушах - охрененно чудесным. В животе потянуло. Чувство было знакомым и напоминало то, когда он западал на кого-то. И в следующий момент, когда он понял, что этот кто-то - его босс, он был слишком ошеломлен. Все начало рушиться, когда в июле он получил звонок от своей мамы, сообщавшей, что отец был госпитализирован. Непосильное желание попасть домой, чтобы увидеть отца вытеснило все другие мысли из его головы. Когда он вернулся к туру, он был пьян. Три бутылки какого-то дерьма под пробирающим ветром после шоу, и Адам был там. Он всегда был рядом. Адам впустил его в свои объятия, и он почувствовал, что снова может дышать. Как будто мир больше не горел вокруг него. Это продлилось около пяти минут, пока Томми не оттолкнул его и не бросился в раздевалку. Дверь в ванную была заперта. Не в силах пробраться туда, он упал на колени, почувствовав позывы рвоты, и понял, что вскоре все увидят содержание его желудка. К счастью, или наоборот, там был один только алкоголь, который он щедро заливал в себя с самого утра. Следующий позыв, и мнимый запах алкоголя закружил голову. Его вывернуло, а затем он осознал, что плачет, всхлипывая, ожидая, что вот-вот потеряет сознание. Но, как всегда, Адам был рядом. Адам поставил его на ноги и помог добраться до дивана. Где-то между маревом желания умереть, он услышал голос друга, обращающегося к персоналу, что нужен кто-то, чтобы все это убрать. Затем Адам сидел напротив него, вытирая его рот платочком. Томми жалобно застонал и свернулся калачиком, пытаясь скрыть свою беспомощность. Адам так не считал и легко перетянул его на свои колени. Холодная, влажная ткань материализовалась между пальцами Адама, и он еще раз протер ей лицо Томми. Боль в груди Рэтлиффа заставляла его отчаянно нуждаться в чем-то ином, и он без разрешения прижался сильней. Адам нашел его лицо, усердно всматриваясь, как будто ища что-то. И, наверное, он нашел то, что искал, потому что его пальцы просочились сквозь бахрому волос Томми, лаская, успокаивая. Томми сделал следующий шаг, тот, который изначально считал ошибкой, но он нуждался в этом. Он сократил расстояние между ними, и (даже после того, как Адам видел, как его вывернуло) Адам не оттолкнул Томми, когда он прижался свои губами к его. ………. Адам прижал Томми ближе, позволяя взять то, в чем он так нуждался, и продолжал повторять себе, что это ничего не значит. Томми, его Томми было плохо, и он просто искал комфорта, ничего более. Конечно, Томми искал комфорта в объятиях своего лучшего друга прямо сейчас. Он волновался за здоровье отца, и Адам знал, как убит он был с тех пор, как получил звонок из дома. Адам был бы там в любом случае, потому что он был нужен, даже если это означало стирание границ. Потому что прямо сейчас он не мог отрицать этот поцелуй, этот момент, это было то, на что он так надеялся. Нет, он совсем не хотел, чтобы произошла эта ситуация с родителями парня, совсем нет. Но он всегда полагал, что Томии склонен к бисексуальности. Но, это все было не для него, поэтому он постарался прогнать мысли прочь и сфокусироваться на передаче любви и комфорта через поцелуй, пока Томми не расслабился в его руках. В ту ночь Томми последовал за Адамом в его автобус, не смотря на то, что все его вещи остались в автобусе, в котором базировалась группа. Это не имело ни малейшего значения. Томми знал, что ему всегда рады. Однако Адам в удивлении поднял бровь, когда парень проследовал за ним вплоть до входа в его спальню. Танцоры одарили Адама странным взглядом, но он пожал плечами и отправился следом за Томми. Он вошел, осознавая, что Томми сбрасывает свои джинсы, а его футболка уже валялась на полу. Гладь его бледной кожи была просто шокирующей. Томми стоял полностью голым в комнате Адама, и это было совсем не тем, что Адам представлял себе, особенно когда Томми посмотрел на него и все, что он смог увидеть – это отчаянный взгляд загнанного животного в этих милых карих глазах. «Я не могу спать сам, пожалуйста». Голос Томми был еле слышен и больше походил на шепот. «Хорошо, располагайся. Позволь мне умыть лицо, и я прилягу рядом с тобой» «Окай», - ответил Томми. Адам отправился в ванную и быстро умыл лицо и руки. Ситуация была действительно сложной: он не мог позволить себе желать его ни на одном из уровней, должен быть просто другом. Тем не менее, он не мог не помнить, что это был Томми, лежащий голым в его постели, ожидая. Адам сбросил с себя одежду, оставляя только боксеры, зная, что если заберется в постель голым, то тело предательски выдаст его реакцию на необычную ситуацию. Даже при наличии нижнего белья, голый Томми все еще, вероятно, мог привести к проблемам. "Сфокусируйся", - Адам сказал сам себе. С последним глубоким вздохом, он вошел обратно в свою комнату и, взглянув на Томми, такого хрупкого и потерянного в своей кровати, все сомнения и переживания испарились. Он забрался в кровать и притянул Томми ближе с намерением предложить ему комфорт и ничего более. Но, казалось, что у Томми были другие планы, прижимаясь еще ближе к Адаму, уже во второй раз за день, разделяя поцелуй вне сцены. Этот поцелуй кардинально отличался от первого. Томми вылизывал рот Адама в поиске чего-то.Адам не был уверен в правильности происходящего, но он постарался ответить на поцелуй с таким же усердием и чувством, на которые только был способен.