Сам себе Бог

POV Кай. Я телепортируюсь прямо в поместье Лухана, потому что он, перед тем, как я собирался отправиться к Чанёлю, попросил вернуть его домой. Не понятно, для чего. Может, его просто задолбало это вынужденное бездействие, и он решил побыть в родном доме, не желая обременять своим сожительством Сухо? Правильно сделал, находиться в Лондоне всё равно бесполезно. Я вообще не понимаю, что мы там делали. Тупо сидели и ждали, пока что-нибудь произойдёт, а сами даже пальцем не пошевелили: только сбились в кучку, как грёбанная Лига Справедливости. Но им, в отличии от нас, в приключениях везёт. Да и зачем нам проблемы? После рассказов Пио у меня нет ни малейшего желания встретиться хоть с одним выродком из той пресловутой организации. Рисковать собственной задницей, ради чего? Ради призрачной надежды, что там якобы находится в плену младший братик Лухана? Мне это вот никак не импонирует. Да я даже не знаю его! А что, если он с горя решил в убийцы податься? Или вообще его труп уже давно где-то разлагается? - О, привет Чонин, - Лухан спускается по лестнице, улыбаясь так, словно рад меня видеть, - Что-то случилось? Почему ты здесь? А он честный, раз и вправду перестал без спроса читать мои мысли. И странно, что он обращается ко мне по моему настоящему имени. - Просто в гости пришел. Нельзя что ли? - Да нет, - пожимает плечами он, - Ты голоден? Могу что-нибудь сообразить на кухне. Он идёт на кухню, и я следом за ним. - Ты умеешь готовить? - Не то чтобы, - тихо смеётся он, и мне от непривычки становится не по себе, - Есть одно блюдо, которое у меня довольно неплохо получается. Я сажусь за стол, наблюдая за действиями Лухана. - И что же это? - Стейк. *** - О Боже! – я блаженно закрываю глаза, не спеша прожевывая мясо, - Это просто невероятно. - Вкусно? – Лухан с довольным видом, подпирая подбородок правой рукой, наблюдает за мной. Я мыча киваю в ответ, потому что просто не в состоянии оторваться от еды. Но то, что дальше говорит Лухан, портит мне аппетит, и я начинаю менее активно прожевывать пищу, - Сехун тоже обожает стейк. Я много работаю и редко готовлю, но когда я вижу, что у него плохое настроение, я освобождаю время и балую таким образом. Я тихо опускаю вилку на стол, но слишком громко отодвигаю стул, вставая из-за стола. - Ты чего? – непонимающе провожает меня взглядом Лухан. - Аппетит пропал, - сквозь стиснутые зубы отвечаю я. Зачем спрашивать? Нечего строить из себя благородного и слегка недалёкого джентльмена! Ты ведь прекрасно знаешь, что я к тебе испытываю. Так какого чёрта ты вообще мне так мило улыбаешься и говоришь о своём ненаглядном братике?! Я обижен и рассержен, но без разрешения остаюсь у него, пока… пока он не прочитает мои мысли. *** POV Лухан. Я смотрю на стол, и все, даже недоеденное мясо, напоминает мне о Сехуне. Так было, когда он чем-то недоволен и, если честно, я не понимал, что в моих словах задевало его, пока моё терпение не лопнуло, и я прочитал его мысли. И сейчас у меня чёткое чувство дежавю, но я делаю вид, что не замечаю Кая. Не смотря на то, что он ничем не похож на моего брата, исключая юношеский максимализм, присущий всем юношам, он всё равно напоминает мне о Сехуне. А домашняя обстановка усиливает эффект, словно Сехун вовсе не пропадал и сейчас снова в обиде на меня запирается в комнате. Наверное, это странно, но то, что я вернулся домой, не было спонтанным решением. Почему-то я чувствую, что с Сехуном всё в порядке, и моё сердце само по себе спокойно. Осознание пришло внезапно, и это меня не слишком удивило, потому что раньше такое с нами случалось. Возможно, всё дело в кровной связи, или же сказались наши близкие отношения. Мы чувствуем друг друга, понимаем без слов и успокаиваем одним присутствием. Как жаль, что это прекратилось из-за неправильной, не пойми откуда взявшейся любви Сехуна. Меня не было дома достаточно долго, чтобы на полках и фото-рамках успел скопиться плотный слой пыли. Пользоваться телекинезом нет желания, хочется всё сделать не спеша и своими руками, чтобы привести мысли в порядок. Это не совсем удается, так как я чувствую присутствие Чонина где-то поблизости. Ненавязчиво навязывается, так по-глупому и одновременно мило. Я не так хорошо знаю его, но, кажется, он изменился. Или же он был таким ранее? Но мне определённо нравятся эти перемены в нём, хотя я панически боюсь всего нового в своей жизни. Стабильность – штука куда более надежная… и я знаю, что это синоним трусости. Поэтому, наблюдая за Чонином, я ощущаю зависть. Ведь он ничего не боится. Словно бабочка, живёт одним днём и наслаждаётся этим сполна, не оборачиваясь на прошлое. Если ему чего-то хочется, он это обязательно сделает, не ставя рамки. Наверное… так и нужно жить. *** Ночь – время, когда можно делать всё. В темноте неуверенность растворяется, и человек становится смелее, делая шаг навстречу своим желаниям. Чонин тихо открывает дверь и, словно тень, проскальзывает в комнату. Медленно, осторожными шагами приближаясь к кровати, на которой безмятежно спит Лухан, и затаив дыхание, он любуется мужчиной. Как только кровать продавливается под коленом Кая, Лухан мгновенно просыпается, свалив младшего на кровать, подминая под себя. - Чонин? – Лухан удивлённо смотрит на Кая, разжимая пальцы на его плечах, - Что ты здесь…? Договорить ему не даёт указательный палец Чонина на его губах. Кай ведёт пальцем вниз, очерчивая подбородок, затем по шее и груди, одновременно обнимая ногами бедра Лухана, прижимая к себе. Но Лухан перехватывает руку Чонина, которая уже почти дошла до паха, и прижимает её к матрасу, напротив головы младшего. - Не надо. - Почему? Ты ведь хочешь, - Кай двигает тазом, трясь о твердеющий член старшего, и свободной рукой дотрагиваясь до чужой щеки. Лицо Лухана напрягается и он, тряхнув головой, хватает левую руку Чонина, так же прижимая к кровати. - Это неправильно! - Что здесь неправильного? – Кай тянет лицо к Лухану, намереваясь поцеловать, - Я хочу тебя. Ты, как видно, тоже. - Нет, Чонин… Послушай! – Лухан откидывает младшего обратно, - Я не могу! - Почему? - Потому что… ты мне напоминаешь Сехуна. - Я - не Сехун, - хмурится Кай. - Я знаю. Но вы одного возраста, и… всё мне напоминает о нём. Даже сейчас, вся эта ситуация повторяется… Лухан замолкает, заметив блеск слёз в глазах Кая, перед тем, как тот отвернулся. Неприятно осознавать, что это его вина. Когда этот раздражающий мальчишка успел стать для Лухана тем, чьи слёзы волнуют и причиняют боль? Чонин каким-то образом незаметно влился в жизнь Лухана и стал неотъемлемой ее частью. - Чонин, прости… - Отвали! – Кай с силой отталкивает с себя Лухана и выбегает из комнаты. Всё снова повторяется. Этот факт пугает. Но, возможно, ещё не всё потерянно, и Лухан ещё может догнать Чонина, который, в худшем случае, телепортировался в другой конец света. Поэтому Лухан концентрируется, намереваясь прочесть мысли Кая. « - Идиот! Идиот! Идиот!» - повторяли словно мантру мысли Кая, и Лухан находит Чонина на первом этаже в зале, сидевшего на полу за диваном. Юноша обнимает колени, утыкаясь лицом в них и быстро покачиваясь вперёд-назад. Лухан ставит свою ладонь на тёмную макушку, но Кай тут же ударяет по руке. - Н-не трогай ме-ня! – надрывно всхлипывая, приказывает он. « - Что тебе вообще нужно? Ради чего ты живёшь?» - думает Кай, надеясь, что Лухан сейчас читает его мысли, потому что нормально говорить он не в состоянии из-за сдавивших горло слёз. - Ради Сехуна, - честно отвечает Лухан, - Поэтому я не могу думать ни о чем, кроме него. « - А если искать его нет смысла?» - Не говори так, - строго говорит старший, - С ним всё в порядке. Я это чувствую! - Д-да… ч-то ты… мо-жешь… чув… ство-вать?! – Чонин резко встаёт на ноги, смотря на Лухана сквозь слёзы, которые потоком текут по щекам, - У те.. бя н-нет… сер-дца! Те-б… е пле-вать на чув-ства других! Д-даже на Се… хуна! - Не правда! Он самый дорогой для меня человек! Я всегда забочусь о нём! - Так… - громким шепотом произносит Кай с обречённым выражением лица, - че-го… же о-н… сбежал? - Я… - замолкает на мгновение Лухан, - Недостаточно старался. Но когда я верну его, всё изменится. Чонин взвывает и отворачивается, запустив руки в волосы. Какой же Лухан идиот! Кай не знает Сехуна, но он прекрасно понимает, что терзало его. Находиться рядом с Луханом невыносимо, хоть и жизненно необходимо одновременно. Что нужно, чтобы Лухан изменился? Чтобы он увидел собственные ошибки. В голове всплывает разговор с Пио и Чонин кричит: - Сли-шк-ом… поз-дно! Т-вой… брат мё-ртв! Лухан не сдерживается и со всей силы даёт пощёчину Каю, что тот падает на пол. - Хватит! Ты зашёл слишком далеко! « - Я говорил с человеком из организации! Сехуна нет!» Пио рассказывал это уверенно, хоть он на самом деле никогда не слышал о Сехуне, но Кай ему поверил, и мысли, что прочитал Лухан, пропитаны искренностью. Сомнениям тут нет места. Лухан отказывается верить, но истерика рвётся наружу, и он хватает себя за голову обеими руками, сильно сжимая череп, наверное, желая раздавить себе мозг, чтобы он больше не мог слышать такие мысли. Чонин с ужасом наблюдает, как все без исключения предметы взмывают вверх, и с пронзительным криком Лухана, пропитанным горем, они начинают беспорядочно крутиться вокруг, круша друг друга. В опасной близости от Чонина шкаф разбивается о диван, но он не телепортируется наружу, он оказывается возле Лухана и заключает в объятия. Руки сжимают сутулые плечи, словно, чем крепче Чонин прижимает к себе старшего, тем быстрей он успокоится. Кай делится своей заботой и любовью, впервые не боясь за себя, а за кого-то другого, заполняя давящую пустоту, которая в мгновение образовалась в душе Лухана. Поразительно, как обычные мысли могут практически убить человека. Оба оседают на пол, становясь на колени, и Лухан постепенно затихает, а его руки, которые рвали волосы на голове, разжимаются. Сошедшие с ума из-за Лухана вещи, а точнее, то, что от них осталось, с грохотом падают вокруг парней, которые медленно растягиваются на полу. Наступила громкая тишина. Лухан поднимает голову, и Кай с удивлением понимает, что в глазах напротив нет ни единой слезы. - Чонин, - Лухан прикасается к щеке юноши, смотря прямо в глаза, - Не оставляй меня одного… пожалуйста. Губы Кая накрываются чужими, но такими родными губами. Чонин зажмуривает глаза, потому что слезы снова наворачиваются, и он обнимает шею старшего, запуская ладони в светлые волосы. Оказывается, для перемен в Лухане нужен был серьёзный толчок. Для счастья двоих – смерть третьего. *** Порыв теплого сухого ветра нежно проводит по щеке парня, будя его. Глаза с трудом открываются, часто моргая, из-за ярких лучей солнца. Русоволосый парень, хмурясь, загораживает солнце ладонью, приподнимается с теплого песка и оглядывается вокруг. - Где я?