Я не вижу...

POV Кругом стояла тишина. Наверное, сейчас ночь и все давно спят. Я не знаю… Вот уже неделю не различаю времени суток. А часами для меня служат гул в Ордене, который утром тише, чем днем, а ночью его практически не слышно, и Мояши, более точно говорящий время. Но обычно эти «гороховые часы» дают о себе знать только тогда, когда время подходит к завтраку, обеду и ужину. А также для этих неправильных часов существуют еще время «предобеденного перекуса», «полдника» и «позднего ужина». Вот и сейчас это гороховое недоразумение ушло на очередной перекус. Скорее всего, на «ночной дожор». Kami! Как же можно столько жрать и оставаться тощим, как жердь? Жуть, как скучно. Безделье раздражает и утомляет. Хотелось бы пойти потренироваться, но в лес меня категорически не пускают, а тренажерный зал закрыт на ремонт. Если верить Комуи, то там идет «модернизация». Хотя, что-то мне подсказывает, что тут замешан очередной его Комурин. Особенно, если учесть, присутствие в Ордене Бак Чана. Комуи уже совсем свихнулся на своем «сестринском комплексе»! Как вариант тренировки можно еще рассмотреть тренировку в комнате, но Мелочь, тварь, пользуясь случаем, куда-то спрятал Муген, после того, как я «попытался опереться» лезвием о Кроля. Сам виноват! Нечего было вставать на пути! Перевернувшись уже в который раз со спины на живот и обратно, я потянулся, разминая затекшее от ничего неделания тело. Кончики пальцев коснулись чего-то твердого. Я взял предмет в руки. Это оказалось книгой. Я провел ладонью по обложки. По трещинкам и бугоркам переплета, я узнал в ней Шекспира. Столько раз перечитывал. Жаль, что не могу прочесть вновь. Мне нравится этот поэт…. *** Дверь отварилась и в комнату вошел довольный Аллен. Он более чем насытился и готов был идти совершать подвиги. Первое, что бросилось экзорцисту в глаза, как только он зашел – Канда держащий книгу в руках. Он выглядел…печально? «Мелочь, почитай» приказал он, протягивая книгу, при этом продолжая смотреть вниз, словно книга до сих пор лежала у него на коленях. «А волшебное слово?» протянул Аллен, скрещивая руки на груди и улыбаясь. Как ни крути, чувствовать превосходство над вечно злым мечником доставляло удовольствие. «Трудно, что ли?» вместо этого произнес Канда, ложась на кровати в позу «эмбриона». Совсем другой человек. Даже не скажешь, что этот юноша с растрепанными длинными волосами, свернувшийся в калачик, и есть Гроза Черного Ордена. Картина была бесконечно милой и Аллен не удержался. Тихо подойдя к кровати, он взял в руки книгу. «Уильям Шекспир» прочитал он название. «Ты читаешь Шекспира?» немного насмешливо произнес Аллен, чтобы скрыть удивление. «267 страница» проинструктировал Канда, не обращая внимания на сарказм. Пожав плечами, Аллен сел на пол, откидываясь спиной на кровать и послушно открывая нужную страницу. «Спешу я, утомясь, к целительной постели, Где плоти суждено от странствий отдохнуть, - Но только все труды от тела отлетели, Пускается мой ум в паломнический путь.» Начал читать Аллен. Его приятный, немного хрипловатый подростковый голос, эхом отзывался в полупустой комнате. Канда переместился к краю кровати, ближе к источнику приятного звука. Аллен вздрогнул, когда лицо мечника оказалось возле его уха, но продолжил читать. «Потоки дум моих, отсюда, издалека, Настойчиво к твоим стремятся чудесам, - И держат и влекут измученное око, Открытое во тьму, знакомую слепцам…» Аллен вдруг подумал, что стих очень точно описывает самурая. Особенно сейчас. Днем – сплошные сражения, а ночью, как Аллен заметил, отправляясь на миссии в пару с ним или сейчас, находясь в одной комнате, он беспокойно ворочается. Скорее всего, даже не спит. «Зато моей душе таинственное зренье Торопится помочь полночной слепоте: Окрашивая ночь, твое отображенье Дрожит, как самоцвет, в могильной темноте.» Теплое дыхание опалило оголенную шею. Сердце екнуло, когда голос мечника раздался над ухом. Такой не похожий на обычно язвительный и грубый. Сейчас он звучал нежно и глубоко проникновенно, затрагивая душу. Даже как-то неожиданно. «Так ни тебе, ни мне покоя не давая, Днем тело трудится, а ночью мысль живая.» Вместе прочли последние строки стиха экзорцисты. Аллен хотел, что-то сказать, но слова застряли в горле, а в голове настойчиво звучал голос мечника, который, в свою очередь, принял уже недавнюю позу и явно спал. «Спокойной ночи, Канда» тихо произнес Аллен уже привычную за неделю фразу. Однако, Канда просто лежал, думая о том, как все таки приятно звучит голос Мелкого.