Неучтенный фактор

      Карась просто не мог поверить, что Дима его кинул. Вот так просто сдал своим приятелям-бандитам. Хотя чего еще ожидать от такого урода?       О том, что сталкер не советовал идти за ним, Мишка как-то не вспомнил: уж так его переполняла злость и обида на подлого ренегата!       Он врезал кулаком по решетке. Еще раз и еще.       - Слышь, утихни, зеленка, - зевнул в его сторону дежурный надсмотрщик.       - Пошел ты! – рявкнул Карась и тут же получил прикладом по морде. Удар был слабым - больше для острастки, поэтому парень только насупился, потирая стремительно опухающую скулу.       Сверху долетел взрыв смеха.       - Блядь, все бухают, - пожаловался один из бандюков напарнику. - Одни мы тут, как дебилы...       - В натуре, - согласился тот. - А чё делать?       - Может, нахуй их? – первый кивком указал на пленников. - Куда они, блядь, денутся с подводной лодки?       - Ага, - глумливо хохотнул второй. - А потом Боров тебя в расход пустит, как этого вон... - оба глянули на клетку, где всхлипывающая девушка осторожно, будто боясь причинить боль, гладила по плечу добитого Мясником и до сих пор почему-то так и не воскресшего Семецкого.       На верхних этажах кто-то закричал.       - Чё эт? – насторожился тот, что предлагал оставить пост.       - Нажрались, хули, - фыркнул его напарник.       Крик повторился.       Мишка прислушался. В соседней с ним камере проснулся до того дремавший мужик в черно-красной снаряге.       Сверху прогремели ругательства, потом – крики и пальба. Бандюки-караульные сорвались с места.       - Свободу не остановить! – донеслось вдруг с улицы. Девушка подняла голову, лицо ее просветлело.       - Кто это? – спросил Мишка.       - Свои, - выдохнула она и вдруг закричала: - Свои!       - Радость-то какая, - проворчал мужик, переворачиваясь на другой бок.       - Долг не сдается! – прозвучал еще один боевой клич. Тут уж воспрял духом и черно-красный ворчун.       В подвал влетел взмыленный сталкер в зеленом комбинезоне. Огляделся и, не обнаружив врагов, рванул обратно. Почти сразу за ним появился еще один, в точно такой же униформе. Мишка заметил на его плече нашивку не то с волчьей, не то с кабаньей головой, и понял, что перед ним и впрямь настоящие, всамделишные свободовцы.       - Макс! – закричала девушка.       - Привет, Гаечка, - улыбнулся Макс, сбегая по ступенькам. - Ну-ка, откатись.       На Мишкин взгляд, он был просто воплощением крутизны. Этакий Брюс Уиллис, только молодой и обкуренный.       Девушка послушно отползла и пригнулась, обняв за шею мертвого сталкера. Макс с разбегу впечатал сапог в проржавевшую решетку. Дверца, не выдержав, слетела с петель, едва не зашибла свободовку и, ударившись о противоположную стену, с лязгом упала на пол.       - Ма-а-акс! – Гаечка выбралась из клетки и тут же бросилась на шею своему спасителю. - Макс, вы пришли!       - Жива, цела? – невероятной крутизны сталкер приподнял девушку над землей, оглядев с ног до головы. - А это кто? – он поставил ее на ноги и взглядом указал на обгоревшее тело.       - Семецкий. Тот самый, - она оглянулась на труп и снова всхлипнула. - Он меня спас.       - Этот может, - серьезно кивнул Макс, потом улыбнулся. – А ведь не признал сначала. Долго жить будет, - и засмеялся весело. Потом посерьезнел и повернулся в сторону других пленников. - Ну что, телепузики, у нас тут вроде как перемирие пока, так что будем спасаться или своих подождете?       Мужик в черно-красном - до Мишки наконец-то дошло, что это долговец - что-то проворчал себе под нос, но от решетки отодвинулся. Карась последовал его примеру. Макс, недолго думая, выбил двери, как и положено, «с ноги», и оба пленника наконец-то смогли выпрямиться в полный рост.       В подвал тем временем подтягивались другие фримены. Долговец, стоя в стороне от шумной толпы, тщетно выглядывал среди них своих.       Черно-красные появились последними. Их было всего двое, причем один держался руками за живот, а из-под пальцев его неудержимо лилась темная густая кровь.       - Лис? Гром? – Шмель узнал бойцов родного двести шестьдесят четвертого квада. Не хватало только командира. - А Гриненко где?       - Сука он, - проворчал Гром, усаживая раненого у стены.       Между окровавленными пальцами Лиса виднелись сизо-розовые пузыри кишок. Не жилец. Даже при наличии Болотного Доктора – не жилец. Это Шмель понял сразу и почему-то не сильно опечалился. То есть, конечно, кольнуло где-то внутри, там, где, наверное, душа живет. В конце концов, они с Лисом... Но вот он умирает, а Шмель живой. И жить будет. На войне как на войне - кто-то гибнет, кому-то везет.       - Дезертиры мы, - Лис поднял на Шмеля мутный от боли взгляд. - А тебя героем объявили, - он хохотнул, тут же подавился кровью, сплюнул и прохрипел: - Посмертно.       - Лис, - Шмель опустился перед раненым на колено. Он заметил, что развороченный живот – не единственная рана на теле сослуживца.       - Не ссы, - попытался улыбнуться тот, - прорвемся... – закашлялся, захрипел и вдруг начал заваливаться набок, сползая по стене.       Долговцы приподняли его, прислонив к лестнице, так, что стало казаться - Лис просто присел отдохнуть. Гром снял со своего плеча одну из винтовок, видимо, принадлежавшую напарнику, и вложил ему в руки. Шмель закрыл мертвому глаза, поднялся и внезапно осознал, что шумные анархисты давно молчат, давая своим извечным противникам возможность спокойно попрощаться с другом.       - Спасибо, - кивнул им долговец, понимая, что вдвоем Гром с Лисом завод бы не отбили.       - Это не нас надо благодарить, - Макс улыбнулся во все тридцать два зуба. - Мы с твоими ребятами только под конец успели.       - А кого? – удивился Шмель.       - Его, - свободовец кивнул на проем, в котором, будто специально выбрав нужный момент для эффектного появления, показался не кто иной, как Мясник. Через руку его была перекинута какая-то тряпка, в которой долговец с удивлением узнал кожаный плащ Борова. А за плечом, помимо собственного автомата, висела старая снайперская винтовка – видимо, трофей. Шмель удивился подобному выбору: он сам видел - у бандюков были пушки и получше.       - Ах ты сука! – бросился было на сталкера-ренегата пришедший с ним мальчишка. Но Макс сноровисто и твердо ухватил пацана за шиворот и дернул назад, да так сильно, что тот едва на ногах устоял.       Мясник, не обратив на них внимания, прошел мимо – прямиком до клетки, в которой, забытый всеми, сидел и растерянно оглядывал столпившихся в подвале людей снова воскресший Семецкий.       - Хочешь сказать, что этот вот, - Шмель кивнул на присевшего перед легендарным сталкером мародера, - вырезал всю свою банду?       - Ну, не всю, - замялся Макс. - Но большую ее часть - точно. Причем именно вырезал, - свободовец покачал головой в невольном восхищении.       - Диман, а меня зачем было запирать? – крикнул мальчишка по-прежнему не реагировавшему на окружающих Мяснику. - Я же мог помочь!       Сталкер не ответил, целиком поглощенный своим занятием: он терпеливо и осторожно проталкивал руки Семецкого в рукава бандитского плаща - словно ребенка маленького одевал.       - Ты бы сдох быстрее, чем успел пискнуть «мамочка», - шепнул пацану Макс. - Глянь вон, - он кивнул в сторону сидящего у стены мертвого Лиса.       - Да кто ты, мать твою, такой? – рявкнул Шмель, расталкивая свободовцев с целью самостоятельно все выяснить. Но едва он приблизился к Мяснику, как тот поднялся, практически взвалив на себя Вечного Сталкера.       - Пшел вон, - прошипел он долговцу. Шмель отшатнулся, разглядев под капюшоном покрытую шрамами морду и горящие безумным огнем глаза.       - Дим, – позвал пацан. Мясник снова не отозвался, даже не остановился: придерживая за талию так и не отошедшего от очередного воскрешения Семецкого, он медленно вел его к выходу. - Прости. Я думал, ты... в общем... спасибо тебе. За все, - на этот раз ренегат на мгновение обернулся, коротко кивнул, разом принимая извинения и благодарность, и исчез в дверном проеме.       - Легенды... - с непонятной мечтательностью протянул Макс и выудил из кармана ладненькую самокрутку.       - Погоди, - Гайка наморщила лоб, словно школьница у доски. - А второй кто? Ну, который в капюшоне?       - Что, правда, не догадалась? – затянувшись, спросил Макс. В ответ на его вопрос головой покачала не только она, но и пацан, половина свободовцев и даже Гром. - Слышала про Диму Шухова?       - Это который... - Гайка пораженно замолчала. - Ух ты!       Макс ухмыльнулся так, будто сам приложил руку к созданию местных Легенд.       - А что Шухов? – не понял мальчишка.       - Черный Сталкер, - пояснил кто-то из свободовцев.       - Да ладно! – не поверил он. - Я ж с ним весь день шатался. Парень как парень. Хотя… странный какой-то...       Макс пожал плечами, приобнял Гайку и двинулся к выходу. За ним потянулись остальные свободовцы, а следом и долговцы.       Глубоко задумавшийся Мишка спустя какое-то время обнаружил себя стоящим посреди подвала в гордом одиночестве. Ему стало не по себе от будто бы осязаемой гулкой тишины, затопившей помещение. Вспомнилось вдруг, что верхние этажи завалены трупами...       Он выскочил наружу и увидел в сгущающихся сумерках две группы сталкеров, расходящихся в разные стороны: Шмель и Гром угрюмо шагали куда-то на юг, а развеселые свободовцы, понукаемые Максом, словно стадо не очень крупного и совсем не рогатого скота, попахивая жжеными тряпками, плелись на север.       - Налево пойдешь – коня потеряешь, - пробормотал Мишка себе под нос, раздумывая, идти ли куда-то на ночь глядя или же остаться в здании с мертвецами. Ни тот, ни другой вариант не казался ему достаточно привлекательным. - Направо пойдешь...       - Ну, где ты там? – окликнул его женский голос из «свободовской» гурьбы.       Мишка, тут же забыв обо всем на свете, побежал следом за анархистами.