Параллель

Часть вторая

            Сколько я хочу тебе сказать...             И летняя гроза             Поможет мне:             Подскажет             Как ты тоскуешь вдалеке             С синицею в руке,             О журавле не вспомнишь даже.             А.Свиридова "Я стану ветром"

Глава 4.

- Здравствуйте. Я записаться на курсы вождения. Инструктор – Харука Тено. - Да, минуточку. Но вы уже проходили обучение и получили права. Какие-то проблемы? - Да, я хочу кое-что освежить в памяти. - Как Вам будет угодно. По правилам школы повторное обучение стоит вдвое дороже. У Харуки-сан новое повышение тарифа, и в связи с тем, что вы уже имеете права, стоимость возрастает... - Просто назовите сумму. - Харука-сан. - Мммм? – Не переставая жевать, Хару подняла голову на менеджера. - Скоро, похоже, вы станете секс-символом города. К вам начали записываться повторно. - Только этого не хватало. - У Хару застрял в горле кусок колбаски в форме черепашки. Девушка бросилась бить её по спине, и Харука снова приобрела нормальный цвет лица. Розовый, как сама. Придя в себя, она протянула палочками вторую черепашку девушке-менеджеру: - Хочешь? - Нет, спасибо. Хару пожала плечами и с удовольствием отправила медленно ползающее создание вслед за первым. - Я взяла с неё по максимуму. Вы ведь знаете, что по правилам, мы не можем отказать в обучении, если человек не идёт сверх плана. - Да. К сожалению. Я бы послал подальше всю свою клиентуру. Неплохо живёт Токио, если в нём столько богатых стерв. - Бенто опустел, и Хару, довольно вздохнув, закрыла крышку. - Вы стали приносить домашнюю еду. - Девушке не хотелось прерывать общение. В отличие от других инструкторов, Харука не задирала нос и рада была поболтать со скучающим менеджером. - Да. Мичи-чан сногсшибательно готовит, но её хватает либо на завтрак, либо на ужин. Ну и ладно, за ужин, как правило, отвечает Сетц. А за их истребление – мы с Хотару. - У вас большая семья. Повезло. - Нет ничего хуже, чем когда в доме одни женщины. - Ну, может, когда-нибудь... - Вряд ли. Я – клинический случай, Мичи-чан – висит в воздухе, но будет со мной, Сетц – так и помрёт старой девой, скорбя об ушедших и недоступных, а Хотти... Разве, что Хотти. Да и то, когда вырастет, и если вырастет. Упаковав коробку, Хару легко пошла к машине, привычно оставив за спиной шокированную девушку.

***

- Я дома! - И толку? - Я тоже очень тебе рад, Сетц. - Хару давно перестала реагировать на "любезность" Сетцуны. Примерно с того дня, как та вернула её память. Себе дороже, а этой темнозеленоволосой мулатке с тяжёлым жезлом хоть бы хны. - Рад он мне... Неудивительно, что Мичиру видит в тебе только извращенского парня. Сколько юбок на тебя сегодня вешалось? Слушая привычную и такую родную воркотню и нудиловку, Хару снимала лишнюю одежду. - Только три занятия. Хватит с меня нагрузок. Одна даже пришла по второму разу, представляешь? - Ага. И ты её обслуживаешь по высшему разряду, как постоянного клиента с пометкой VIP? - Я её ещё не видел. Ла. Перехожу на женский род, я уже не на работе, где моя мужественность оговорена в контракте отдельной строкой. - Как тебя вообще взяли, извращенку, только-только права получившую. Женщина-инструктор! Смерти подобно. - Ну, не только-только, а уже пару месяцев как. Да ладно, мне не в напряг в брюках ходить, а клиентки в удостоверение личности не заглядывают. - И что у тебя в брюках, точнее, чего там нет, конечно, они не в курсе? – Елейным голоском пропела Сетцуна, а Хару взялась натягивать второй слишком узкий тапочек – более свободные слетали с неё, не выдерживая развиваемых скоростей – и подняла взгляд на старшую подругу. - Сетц, а может мне с тобой переспать, а? Достала хуже горькой редьки. Говорят, удовлетворённая женщина ликом спокойна и духом безмятежна. А также не третирует домашних, которых угораздило ими быть. - Кем? – Не поняла и даже слегка опешила Сетцуна, и Хару пояснила: - Домашними. Иди ко мне, Мич простит, ведь ради всеобщего спокойствия страдаю. - Я же говорю – маньячка. - Сетцуна гордо развернулась и ушла на кухню. Но в дверях остановилась и оставила за собой последнее слово: - Посмотрим, насколько хватит твоего "ла", когда придёт с работы Мичиру. С таким трудом натянутый тапочек полетел в закрытую дверь, из-за которой слышался ехидный смех. - Эх, грехи наши тяжкие...

***

Ночью Мичиру подкинул на постели детский крик. Она вскочила и бросилась в комнату Хотару. Сетцуна и почему-то полностью одетая Харука уже были там. Хару вдавливала в постель плечи ребёнка, а та билась изо всех сил, и Мичиру отметила, с каким трудом Харуке удаётся её удерживать. Сетцуна что-то успокаивающе говорила, но Хотару отказывалась слушать, мотая головой и пытаясь вернуть себе свободу. Мичиру схватила ближайший кусок ткани и метнулась делать компресс. Холодная вода, похоже, слегка отрезвила ребёнка. Во всяком случае, она перестала выгибаться дугой, и Харуке не уже нужно было стоять коленями на её ногах. Сетцуна плотно обнимала голову девочки, продолжая что-то шептать успокаивающим тоном, но глаза той всё ещё были полны ночи. Тряпка быстро оказалась горячей и Мичиру снова вышла, чтобы на этот раз принести тазик воды со льдом. Хотару отвечала на шёпот Сетцуны то громким злым голосом, то потерянным шёпотом, и Мичиру, слушая, ужасалась. - Нет, Сетцуна-мама, нет... Я знаю, однажды это вырвется, и все умрут, Сетцуна-мама, все умрут... И я умру. Снова. И опять... Это не остановить, Сетцуна-мама... Я хочу умереть! Немедленно! Харука-папа! Убей меня, Харука-папа! Я не хочу жить с этим ужасом! Я не хочу БЫТЬ этим ужасом! Нет... Нет, Сетцуна-мама... Девочка металась, Хару снова усилила объятье-зажим. Хотару вцепилась в её предплечья и умоляюще смотрела на неё. - Мы не сможем без тебя, Ру-чан. Если ты умрёшь, Сетцуна-мама тоже погибнет от горя. И мне будет очень плохо, и Мичиру-маме тоже... Верно, Мичиру? Та, меняя какой уже по счету компресс, с состраданием кивнула. - Конечно. Ру-чан, без тебя этот дом опустеет. Ты его солнышко. - Солнышко... Я могу погасить Солнышко... Как вы этого не поймёте! – Ребёнка снова сотрясали конвульсии. Сетцуна в бессилии отступила, а Мичиру боялась прикоснуться к девочке. Бесполезный компресс слетел, в темно-фиолетовых глазах, казалось, билось пламя. Харука выпустила ребёнка, но та не воспользовалась полученной свободой, как кролик за удавом следя за движениями своей Харуки-папы. А Хару встала на постели и развела руки в стороны. Затем, неуловимым для глаз Мичиру движением, она метнулась вперёд, и комнату огласил крик громче всех предыдущих. Когда Сетц удалось зажать Мичиру рот, та смирилась со своей ролью пассивного наблюдателя – спорить о физической силе с человеческим воплощением воина Плутона она не могла. Но над пальцами Сетцуны за происходящим в маленькой кроватке следили два до невозможности расширившихся синих глаза, которым их обладательница верить отказывалась. Харука угрожала девочке мечом. Откуда тот взялся в её руках, никто не уследил, но его кончик дотрагивался до тонкой шейки Хотару, и по коже уже сбегала тонкая струйка крови. Меч не упирался в кожу, он просто разрезал её бесконечной остротой своего лезвия. И одного неосторожного движения было бы вполне достаточно, чтобы прервать жизнь маленькой девочки. Харука тоже это понимала, и её руки твёрдо удерживали рукоять меча на расстоянии в полмиллиметра от шеи Хотару. Каждый судорожный вздох ребёнка карался новой струйкой крови, более ощутимо скользящей по коже, чем прикосновение бритвенного лезвия. Стало тихо. Хотару сдерживала дыхание, Сетцуна тратила почти все силы, удерживая Мичиру от попыток вмешаться, а та боролась с её руками в судорожной попытке набрать воздуха для нового крика. Хотару следила за Харукой, не мигая. Она раскинулась по постели, но не вжималась в перину, стремясь спрятаться от острого края. Черные, не особо длинные пряди спутанными змеями оплели подушку, а бледная кожа контрастировала с постельным бельём, разрисованным жизнерадостными медведями, слониками и добродушными светлячками. Нависающая фигура с коротким мечом над ней являлась логичной для этой ночи кошмаров, и Мичиру казалось, что меч светится в темноте. Её взгляд скользнул по сияющему лезвию и поднялся до лица Харуки. Его выражение, когда она угрожала её агенту какое-то время назад, было воплощением миролюбия по сравнению с той маской решимости и готовности убить, какую Мичиру увидела сейчас. - Я убью тебя, как только это начнёт происходить. Ты знаешь остроту космического меча, ведь правда? Ты помнишь, как мы готовы были уничтожить тебя? Я сделаю это снова. - Но Мичиру-мама... - Она не остановит меня. Ведь Сетцуна-мама на моей стороне, она задержит её. Как сейчас. Я ветер, мне много времени не понадобится, чтобы перерезать такое тонкое горло. Я даже сопротивления твоего позвоночника не почувствую, этот меч может рассекать камни и мрак души. Меня ничто не остановит. Ты знаешь. Пока Малышка в будущем, ты беззащитна. - Да, Харука-папа... - Девочка закрыла глаза, подставляя шею. Напряжённые руки, расслабляясь, выпустили комкаемую простыню, а Мичиру почувствовала, что и захват Сетцуны ослабел. Она вырвалась и бросилась к кроватке. - Хотару-чан! Харука, не смей! – Мичиру хотела перехватить опускающуюся руку, но схватилась лишь за пустые ладони безо всякого намёка на холодное оружие. Хотару сонно посмотрела на скрипачку. - Ты не сможешь остановить Харуку-папу. - С этими словами девочка повернулась набок и заснула, не обращая внимания на Сетцуну, аккуратно вытирающую кровь с её шеи. - Вот и хорошо. Утром даже шрамика не будет. - Что? Шрамика? Да Харука чуть её не убил! – Мичиру едва не кричала, пытаясь пробиться сквозь безразличие Сетцуны к происходящему. - Не говори глупостей, Мичиру. Это единственный способ её успокоить. - Мечом? Да где он его только взял?! - Вырвала из сердца. Иди спать, Мичиру, это была тяжёлая ночь, надо успеть выспаться. Но им не удалось даже заснуть.

***

Бой в жилом районе продлился недолго, но Нептун выплеснула в нем всё, что накопилось в ней за то недолгое время, что она не могла пошевелиться, удерживаемая Сетцуной. Она, как никогда, чувствовала себя чужеродным элементом в казавшемся таким уютным домике аутеров. Простая, хоть и странная семья, состоящая из Харуки, Сетцуны и малышки Хотару окутывалась всё большей таинственностью и непониманием со стороны Мичиру. Сначала все хотят убедить её, что Хару неполноценный мужчина, затем он оказывается трансвеститом, даже это не особо скрывающим, и напрямую называет себя женщиной. Потом Сетцуна – вот уж тоже кадр. Её постоянное ворчание – это ладно. С кем не бывает. Но ей, похоже, всё равно, с кем будет Мичиру – с Хару, или с Уранусом. Да и вообще, озабоченная она какая-то. Лучше бы завела себе кого-нибудь, чем доставать всех. И ещё Хотару... Её сатурнобоязнь переходит все границы. Это же надо, бояться его пробуждения в себе! Если Сатурн так ужасен, то он спит в какой-нибудь бой-бабе, а не в этом человечке. Уранус больше подходит на эту роль, или Харука, будь он на самом деле женщиной. Маньяк. Но не сексуальный, как думает Сетц, а маньяк-убийца. Он легко угрожает людям, и кто знает, насколько слова у него не расходятся с делом. Может, он уже убил кого-нибудь. А всё сначала казалось таким простым. Уютный дом, галантный Харука, умудрённая опытом Сетцуна и ребёнок-очаровастик, искренняя и сердечная Хотару. Дом, где все ей были рады, где все её, казалось, ждали. Нептун разошлась не на шутку. Она замочила в одиночку почти всех демонов, что оказывались в зоне действия её водной атаки. Сражающаяся за спиной Уранус была на редкость молчалива, да и разговаривать в этой круговерти было, не сказать, чтобы и удобно. В смысле – некогда. Видя очередную партию разноцветных уродов, Нептун ввинтила в них новую волну, всё более вгоняя себя в состояние берсеркера. Она пришла в себя, когда Уранус выбила её из-под атаки пропущенного монстра. Сосредоточившись на одной группе, она не замечала происходящего вокруг, и Уранусу пришлось раскидывать своих противников, попутно следя и за тылами своей нервной напарницы. Сетцуна осталась дома приглядывать за Хотару, и до появления внутренних воинов два аутера стояли против всех одиноким дуэтом. Роза Такседо угодила в заросли причёски последней демонессы, и та сдохла, не выдержав собственной красоты. Прибежавшие к шапочному разбору иннеры громко сетовали на прерванный сон и делились друг с другом своими сновидениями и планами на дальнейший их просмотр. Когда они разошлись, Нептун почувствовала, что Уранус тянет её в сторону дома. - Урани... - Та подняла на неё глаза. - Скажи, почему всё так сложно? - Наверное, надо привыкнуть. Но лучше разобраться во всём, это всё странно для постороннего глаза. Тебе нужно перестать быть посторонней. - Но как? Я уже ничего не понимаю. Мне кажется, что всё было бы не так, не откажи я тебе тогда. Уранус хмыкнула. - Я так ошалела, когда поняла, что ты хочешь меня. - Пришедшая в голову мысль заставила Нептун остановиться и схватиться за Урануса. - А ты ведь хочешь? Хочешь меня? Я всё ещё нужна тебе? - Я не могу без тебя. - Уранус обняла напарницу. - Мне кажется, что я начинаю сходить с ума, не имея возможности прижать тебя к себе. И все наши проблемы – от этого. Мы должны быть вместе. Наша жизнь зависит от этого. Секс между нами – не пустой каприз озабоченной лесбиянки, а обоснованная необходимость. - Ну ты прямо лекции читаешь. - Нептун растеклась по упругому телу Урануса, усиливая объятие. - Но с тобой мне спокойно. Ты, по-моему, самая нормальная из всех. Уранус утопила подбородок в волосах Нептун и тихо рассмеялась, отвечая на объятие напарницы. - Ты просто меня не знаешь. У меня короткие волосы и неженские манеры. Я люблю носить мужскую одежду, и когда я так одета, говорю о себе в мужском роде, и все меня принимают за парня. - Разве это возможно? Просто они не видели тебя близко. - Всё равно. Я правда похожа на мальчика. - Не знаю. Девушка – это девушка. Наверное они просто слепые, или не хотят этого видеть. - Наверное. - Уранус вздохнула. - Урани... - Да? - Ты же не уйдёшь этой ночью? Уранус вздрогнула и посмотрела на Нептун, но та прятала лицо в вырезе матроски напарницы, и её руки так же безвольно лежали сзади на талии Урануса. Хотя нет. Белые перчатки обнимали основание синего банта, а пальцы расползлись ещё ниже. Уранус поняла, что забыла дышать, когда ощутила прикосновение губ в области декольте над самой брошью. Какую-то секунду её руки обнимали стройное обнажённое тело, и уже в её объятьях была Мичиру в миленькой ночной рубашке. Уранус подхватила девушку на руки и понесла к дому, размышляя остатками сознания, какая комната будет уместнее – её или Мичиру. Податливое тело жгло сквозь тонкую ткань сорочки и кожу матроски. Урануса окружили розовые лепестки и она перестала быть, давая жизнь человеку. Харука поцеловала любимую макушку, радуясь, что затянула с отправкой ко сну и не успела переодеться в пижаму. Она ускорила шаг. До дома было уже недалеко. Мичиру щекой ощущала край расстёгнутого пиджака несущей её на руках девушки. Она не поднимала головы, не желая видеть чужого лица. Ей сейчас была нужна Уранус, её тепло и понимание, а не посторонняя девушка, которую она и не видела никогда. - Куда мы идём, Урани? - К тебе. - Дыхание прорвалось сквозь преграду зелёных волос и обожгло ухо. Знакомый запах дразнил ноздри, и Мичиру была благодарна ему. Запах Урануса. Забавный одеколон, подходящий как для мужчин, так и для активных девушек. Кто-то ещё им пользовался, но Мичиру не хотела напрягать мозги. Сегодня должно было свершиться самое главное событие за все двадцать с небольшим лет её жизни, и эти минуты она жила предвкушением. Когда Харука посадила её на подоконник и подтянулась следом, Мичиру рискнула приоткрыть глаза. Неяркий лунный свет высветил силуэт стройного человека, закрывающего окно и задёргивающего шторы. Когда фигура нашарила в потёмках выключатель, Мичиру попросила не делать этого. Почти исчезнувший во мраке силуэт оказался рядом, перенося её на кровать. - Как скажешь, любимая. Эта ночь для тебя. - Для нас. - Да. Только учти, я не великий специалист по ублажению женщин. Как и для тебя, мне это в новинку. - Правда, что ли? А послушать Сетцуну... В темноте снова прокатился бархатный смех, и рядом с губами Мичиру оказались ещё одни губы в комплекте с головой и всем остальным, но уже без пиджака. - Меньше её слушай. То, как она ворчит – это ещё по-божески. Я специально добивалась такого эффекта, иначе она нудела из-за любого пустяка. А сейчас у неё только один повод для воркотни, но чуть крупнее. Так что последние три года живу относительно спокойно. Настойчивые губы отодвигали край сорочки Мичиру и она стягивала в ответ рубашку со своего невидимого визави. Ладонь с некоторым трудом нащупала небольшую грудь и сжала её. Уранус определённо была женщиной. И очень чувствительной. Во всяком случае, в результате воспламеняющего прикосновения Мичиру, около получаса ночного трафика вылетело из их памяти, оставляя только ощущение невыразимого желания двигаться, не останавливаясь, потребности прижаться, дотронуться, поцеловать, быть поцелованной. Одежда разлетелась по комнате, подобно листве в ветреную осень. Два тела насыщались друг другом со страстью пустынника, добравшегося, наконец до воды. Иногда они проваливались в сон, но выныривая, вновь тянулись друг к другу. Тяжёлое дыхание било по ушам, тихие стоны сменялись сдерживаемыми криками, и комната пульсировала в бешеном сердечном ритме. Обессиленные и вжавшиеся друг в друга, девушки заснули в последний раз за эту ночь почти перед самым рассветом. Хару обнимала плечи Мичиру, забыв губы на затылке скрипачки, а та уютно свернулась в тепле её объятия. Так и застало их утро.

***

Мичиру открыла глаза. Тело ныло, возвращая ночные воспоминания. Девушка улыбнулась. Для первого раза очень даже неплохо. Тепло тела сзади обещало ещё не одну такую ночь. Красивые руки с подвижными пальцами были рядом, одна накрывала грудь, а другая сомкнулась на кисти Мичиру, словно даже во сне не хотела расставаться. "Интересно, а с парнем это так же, или нет? Я словно вспоминала то, что уже когда-то было". Мичиру недоуменно нахмурила брови. Никаких дополнительных воспоминаний в её голове не появилось. Она не помнила своих прошлых жизней и отношений с Уранусом до этого возрождения. Досадливо вздохнув, она решила, что нечего забивать голову ерундой, пора вставать, и посмотреть-таки правде в лицо. Той правде, что дышала ей в затылок, дразня лёгким прикосновением губ. Мичиру начала выворачиваться, покидая уютную берлогу. Когда она смогла повернуться к спящей девушке, рядом с её лицом оказалось лицо Харуки. Мичиру судорожно вздохнула, пытаясь понять, каким образом Харука оказался в её постели, но потом догадалась проследить контуры тела ниже головы. Всё остальное принадлежало женщине. Совершенно точно – женщине. Однозначно. Харука красиво раскинулась на постели, притягивая восхищённый взгляд синих глаз. Но даже увидь её сейчас кто-нибудь другой, реакция была бы аналогичной. Мичиру застонала сквозь зубы. "Надо же было быть такой дурой..." Как можно было столько времени принимать её за мужчину, Мичиру понимала не особо. Не иначе, подсознание блокировало. А ведь она гордилась своей наблюдательностью! Но любому удивлению приходит конец, и девушка, бросив последний взгляд на спящую напарницу, пошла умываться. Теперь эта девчонка никуда от неё не денется. Но постояв у двери, она поняла, что уйти, оставив эту красоту и воспоминания за спиной, просто физически не в состоянии. Её манили назад это тело, кожа, беззащитность позы, опущенные веки и тень от ресниц под ними. Мичиру вернулась и, дотронувшись губами до плеча, укрыла Харуку одеялом по самую шею. Теперь ничто не помешало ей уйти, наконец, из комнаты. - Харука-папа! Харука-папа! Ты обещал мне парк с мороженым! Вставай, я нашла тебя! Хару застонала от подобной бесцеремонности и проснулась. - Ру-чан... Я так мало спала этой ночью, а тут ещё ты. Иди, поприставай к Сетцуне-маме. - Я вообще-то тоже здесь. Ну как, свершилось? Хару, сонно моргая на лезущий в окна свет, начала медленно отклеивать себя от постели, но соскальзывающее одеяло заставило её двигаться гораздо быстрее. Закутавшись в мягкую ткань, девушка покраснела. Хотару таращила на неё любопытные глазёнки, а Сетц без малейших признаков деликатности осматривала раскиданные по комнате вещи. - Мда... Бурно. - Сетц, твоё тонкое воспитание поражает. Дай одеться человеку, или мне идти с вами в парк прямо так? Сетцуна хмыкнула и поплыла к выходу, а Хотару улыбнулась на уголок маленького ротика. - Харука-папа любит Мичиру-маму сильно-сильно прямо в губы? Хару тяжело посмотрела в чистые невинные детские глаза человеческого воплощения самого разрушительного из воинов: - Ты задание по японскому сделала? - Да! – ребёнок показал ей язык и смылся из комнаты, едва завидев, что Харука начала подниматься. - Ох уж эти дети... - Хару откинула одеяло и собрала одежду. Ночнушку Мичиру она аккуратно сложила на кровати, приведя последнюю в порядок. Смежная комната встретила её прохладой. Хару поёжилась, зарываясь в платяной шкаф, где платьев было, раз-два и обчёлся. Затем она посетила вторую в доме ванну, так как в первую стоять было нереально – её оккупировала Мичиру, а это на час, не меньше. Желудок сурово напомнил о себе, когда до ноздрей дотянулся запах завтрака из кухни. Хару, поправив галстук, села за накрытый стол. - Сегодня блины. Хотару, подай Харуке сироп. Тебе один или два? - Если толще двух сантиметров, то три. - Я сама готовила! – Высунулась из-под руки Хотти, старательно заливая большие круги жаренного теста сиропом. - Молодец, очень вкусно. Ты настоящая хозяйка, Ру-чан. - Ещё бы, если бы я её не заняла на кухне, вы бы проснулись на пару часов раньше. Ты же знаешь, у неё всплеск активности после приступа. Хотару скорчила в ответ рожу, занимая своё место. Харука взъерошила ей волосы и посмотрела на Сетцуну. - Сетц, ты настоящий друг. А блины и правда прелесть. - Мечи пореже, а то твоей русалке ничего не останется. Она, поди, тоже голодная. - Ага, - подтвердила Хотару. - Она так и сказала, когда выходила из комнаты: "Я не думала, что могу быть столь ненасытной". Харука закашлялась, а Сетц многозначительно хмыкнула, оставив это заявление без комментариев, за что Хару была ей только благодарна. А ребёнок возмутился: - Что с вами, я же правду сказала?! Возвращаясь в комнату, Мичиру услышала смех на кухне, в котором она различила и знакомые бесполые ноты. Точнее наоборот, тембр, соединяющий в себе оба пола. Значит, Хару не дождалась её в спальне. Ощутив лёгкую досаду, Мичиру, шурша зелёным халатом, вошла на кухню. - Мичиру-мама! – Хотару выскочила из-за стола и Мичиру стала ясна причина отсутствия Харуки в спальне. - А я завтрак приготовила! - Проходи, Мичиру. Я не дала Харуке съесть твою порцию. Но Мичиру продолжало что-то беспокоить. - Доброе утро. Лишь встретившись глазами с улыбающейся Хару, Мичиру поняла, что именно она ощущает не так: за столом сидел прежний Харука – подтянутый молодой человек, а вовсе не девушка, с которой она провела ночь. Не отвечая на приветствие, она бросилась к Харуке, срывая с неё пиджак. Та опешила. Сетцуна замерла с сиропницей в руках, и очнулась только когда налила сироп себе на тапочек. Хотару же с восторгом следила за представлением. Для полноценного развития ребёнок должен черпать информацию отовсюду. - Ми...чи... Ну не здесь же... Мичиру нашарила под пиджаком знакомую грудь и волна облегчения накрыла её с головой. Девушка тяжело осела, не выпуская Харуку из объятий, которая старалась не шевелиться, держа на вытянутых в стороны руках тарелку и кусок блина. - Я думала, ты снова стала парнем. Хару не успела ответить, её перебила недоумевающая Хотти. - Но Мичиру-мама, девочка не может стать мальчиком. Ты же взрослая, а не знаешь таких простых вещей. - Ты права, дорогая, я такая глупая. - Нет, ты не глупая, - поспешила успокоить её Хотару. - Харука-папа действительно очень похожа на мальчика, даже я могла ошибиться. - Ну раз даже ты... - Мичиру нашла в себе силы оторваться от Харуки и та с облегчением положила блин обратно на тарелку. Её смеющиеся глаза обвели сидящих вокруг женщин. Жену, сестру и дочь. Её семью. - Ну так как, мы идём сегодня в парк?!