Ли

Теперь я каждый день видел тебя. Через пару дней я стал приходить к тебе, и наслаждался каждым часом, проведенным с тобой, даже если мы просто молчали. Ты никогда не расставалась с кистью и была преданна своему делу. Ты отдавалась живописи настолько самозабвенно, что могла перестать замечать все вокруг, даже меня, полностью абстрагируясь от окружающей тебя реальности и уходя в свой собственный мир. Благодаря кисти в твоей руке, белое, бездушное полотно холста оживало, и на нем яркими красками проступала жизнь. Постепенно, с каждый мазком, она все сильнее въедалась в него, оставаясь там навсегда. Я помню, как мы рисовали вместе. Особенно я любил писать тебя. Ты с охотой позировала мне, но часто отвлекалась, хватаясь за пачку сигарет, пустевшую просто на глазах. Ты много курила. Даже очень. Ты была совершенна. Твое тело, столь женственное и хрупкое, я обожал и был готов покрывать поцелуями каждый его миллиметр. Целовать ключицы, шею, крохотные плечи. Касаться, едва ощутимо, твоих бедер, , узкой талии. Чувствовать твою нежную, гладкую кожу, неестественно бледную, будто фарфоровую. Я с особой любовью и нежностью переносил на бумагу каждый изгиб твоего тела. Иногда ты слишком торопила меня, находясь в ожидании скорее увидеть результат. И каждый раз, когда я отдавал тебе твой портрет, ты улыбалась, обнимала меня за шею, целовала в щеку и уходила курить. Я не мог отвести от тебя глаз, настолько ты была красива. Ты курила уже вторую по счету сигарету, наполовину высунувшись в окно на твоей лоджии, выходящее на Эмпаер-стрит, столь людную в этот час. В комнате неприятно пахло краской и растворителем. Ты опять рисовала маслом сегодня. Из-за этого запаха, смешавшегося с табачным дымом, разъедающего твои легкие и мешающего полноценно дышать, ты, морща нос, еще шире распахнула окно. Твой блуждающий по комнате взгляд иногда задерживался на мне, и тогда ты улыбалась именно той улыбкой, которую дарила только мне. Мы молчали. Ты была где-то далеко в своих мыслях, а я думал о тебе. Было уже поздно. Пепельные сумерки спускались на город. Ты заворожено смотрела на зажигающийся постепенно свет в окнах дома напротив. Мы же по-прежнему сидели, не двигаясь, в полумраке. Я перевел взгляд и теперь рассматривал твою комнату, в которой был уже столько раз. В ней ничего практически не менялось. Лишь иногда потрепанный этюдник находил свое пристанище где-нибудь не в самом подходящем для него месте или папки с рисунками меняли свое положение на столе. - Я останусь сегодня? – Я разрушил тишину. Эта фраза прозвучала с какой-то надеждой. Я уже заранее знал ответ, но все же решился задать этот вопрос. - Нет. Ты же знаешь, Джерард, - выдыхая дым, ответила ты, убирая прядь длинных, черных как смоль волос за ухо. Ты всегда разрешала мне приходить и оставаться у тебя днем или вечером, но никогда – ночью. А все потому что… - Тебя ждут дома, Джи, - коротко добавила ты. Моя семья. Терпеливая и понимающая Линдси, которая каждый вечер жала меня с уже остывшим ужином, думая, что я задерживаюсь на студии. Малышка Бэндит, моя девочка, каждый вечер капризничающая, не желающая отправляться спать, не дождавшись моего прихода. Моя семья, любящая меня всегда. И что самое ужасное – я не хотел идти к этим людям, к родным для меня людям, потому что ты стала превыше их. Намного. - Ты порой невыносима, - с улыбкой произнес я, глядя на твое бледное, чуть заостренное лицо из-под волос, падающих на лоб и закрывающих глаза. - А кто говорил, что со мной нелегко? - Усмехнувшись, произнесла ты, стряхивая легким движением руки пепел с сигареты в распахнутое окно. Я смотрел на твои руки: такие маленькие, хрупкие, с изящными тонкими пальчиками. - Именно это мне в тебе и нравится, - негромко сказал я. – Твой характер, твоя оригинальность, собственное мнение по любому вопросу, твоя независимость, - сделав паузу, продолжил, - с тобой не просто, но интересно. И это привлекает. Ты закрыла глаза и тихо выдохнула дым носом. Я слез с подоконника и подойдя вплотную к тебе, обнял, вдыхая запах сигарет и твоих духов. Ты крепко сжала меня в своих объятиях, зарываясь носом в мои спутанные волосы и обжигая дыханием шею, отчего я словно испытал на себе разряд электрического тока. По телу пробежала дрожь, и я поцеловал твои ключицы. - Я люблю тебя, Ли. Слова, непривычно тихие, растворялись в воздухе. Ты смотрела мне в глаза, чуть приоткрыв губы, жадно внимая каждому только что сказанному слову, а я, не удержавшись, снова начал целовать тебя. Я целовал твои веки, скулы, нос, губы, не останавливаясь, будучи просто не в силах оторваться. - Я… Я тоже люблю тебя, Джерард, - с тихим стоном пробормотала ты прямо мне в ухо, запуская пальцы в волосы. Я обнял тебя за талию, ты обхватила меня ногами за поясницу, еще крепче прижимая меня к себе. Теперь ты меня уже неистово целовала, а я, немного смутившийся под таким напором, отвечал тебе. Отдавал ли я себе отчет в своих действиях? Осознавал ли я, что творю сейчас? Нет. Честно. Я не мог думать ни о чем, все мое внимание, все мои чувства были сконцентрированы только на тебе. Желание наконец-то овладеть тобой было превыше всего и оно просто молотом звенело у меня в голове, пока я стягивал с тебя футболку. - Ну же, Джерард… Возьми меня прямо здесь, - не в силах больше терпеть, громко простонала ты, больно прикусив мне мочку уха. Я ответил тихим вздохом. Ты доверилась мне и позволила завладеть тобой.