Доверие

      Тихий, раздражающий слух волчицы, звонок. Его никто не слышит кроме нее. Девушка в сотый раз начинает проклинать этот день. Почему именно сегодня? Сегодня она должна быть счастлива, что дома, отец в безопасности, у нее есть последние недостающие компоненты. И все как бы хорошо и надо радоваться, но, нет, у Стайли такого не бывает. И все плохое происходит с самого утра. Сначала охотница, потом обезумевший альфа, о котором она ничего не знает, а еще этот приехал. Зачем он приехал спустя девять лет? Непонятно. Но вот этот звонок переходит все границы. Стайли, конечно, понимает, что звонят ей всегда только по делу, касающегося чей-то жизни и смерти. Но почему кто-то решил умереть на уроке химии? Подождали бы минут десять и начинайте, и звонить и умирать, Стайли придет на помощь. Как же не вовремя этот звонок! За что Боги так ее не любят? Позвонить прямо на уроке химии. Не то, что бы Стайли возражала сбежать с этого нудного урока раньше времени, просто ей не хотелось в очередной раз связываться с мистером Харрисом, с этим напыщенным самовлюбленным гавнюком. Этот учитель популярностью особо не пользовался. Его вся школа, весь город на дух не переносит, но всем приходиться только смириться и каждый день получать порцию яда.       Мистер Харрис распинается о каких-то химических минералах, о которых никому не интересно слушать, даже ему самому. Его взгляд блуждает по всему классу, ищет первые жертвы. Он так и ждет, кого бы послать к директору или оставить после уроков только из-за того что тот неправильно положит учебные принадлежности. Он ищет любую мелочь, чтобы покарать. Мистер Харрис является человеком, который всю жизнь проживают по принципу «мне плохо, значит, всем будет плохо». И именно сегодня, именно на уроке мистера Харриса, когда у него отвратительное настроение, зазвонил телефон Стайли. Что поделать, ответить на звонок надо. Эх, была - не была! - Мистер Харрис, можно выйти? – девушка смело перебивает учителя. - Зачем? – следует лаконичный вопрос. - Вообще-то отвечать вопросом на вопрос некультурно. Но не суть. Мне нужно ответить на звонок. - Мисс Стилински, попытайтесь найти хоть одну причину, чтобы я вам дал разрешение, - учитель мерзко улыбался, а весь класс с интересом наблюдал за картиной, которая развивалась на глазах. Всем было интересно, чем все закончится. И даже некоторые смельчаки успевали делать ставки на победителя этой словесной схватки. Зная учителя, большинство ставили против Стайли. - Я не обязана называть вам причину. И, если вам будет интересно, то спросила я вас только из вежливости. Так что, разрешите мне выйти или нет из класса, я все равно отвечу на звонок. Это так просто, чтобы были уведомлены. – Стилински ерничала и уже собрала все вещи с парты, а класс был в шоке. В этой школе, да вообще во всем городе, никто не смел, так дерзить мистеру Харрису. Каждый ученик сейчас проникся уважением этой смелой девушке, которая со стороны выглядит наивно и хочется ее защитить. - Как вы смеете? Я сейчас вызову директора! Что может быть важнее моего урока? – мистер Харрис уже вовсю голосил. Его голос повышался почти до ультразвука. Всем жутко хотелось закрыть уши и убежать от источника раздражения. Одна только Стайли стояла, не шелохнувшись, и со скукой наблюдала за учителем, который чуть ли не рвал на себе волосы. - Жизнь важнее вашего урока, мистер Харрис, – девушка ответила настолько тихо, что всем сначала показалось. - Кто будет звонить такой соплячке, как вы, с таким важным делом? Отвечайте на звонок прямо здесь при всем классе! -Хорошо, - девушка быстро достала телефон из сумки. Он звенит уже десятый раз. Быстро нажав пару кнопок, и из динамика послышался взволнованный голос женщины: - Стайли… Стайли, ты меня слышишь? Бросай все свои дела и быстро приезжай в больницу! - Что случилось, миссис МакКол? – девушка пытается держаться, ее голос почти не вздрогнул. Но тут ключевое слово «почти». Только сидящие близко люди услышали, как дрогнул голос под конец предложения, как она вздохнула, чтобы унять волнение. - У него резко поднялось сердцебиение. У него паника и он зовет тебя. Лекарства не действуют, что неудивительно. Ты нужна здесь, срочно, – из динамиков слышался гул голосов, которые также паниковали, как и пациент. И это ничего, если бы из всего этого шума четко не выделялось имя волчицы, произнесенным хриплым каркающим голосом, казалось, что тот, кто его произносит, дышит из последних сил. - Я уже еду! Положите возле него телефон и поставьте на громкую связь. Он должен слышать мой голос - Стайли нажала кнопки на телефоне, делая так, чтобы ее разговор никто не слышал, она быстро вышла из кабинета под звуки тишины. Никто не смел, возразить на то, что ученица без спроса ушла с урока. Никто не смел, ее задержать. Каждый человек в классе был удивлен тем, как разительно изменилась девушка. В одно мгновение из рассеянного, немного дерганного и самовлюбленного подростка, превратился в уверенную в себе и немного уставшую девушку. Все, молча, прониклись еще большим к ней уважением. И пока смотрели вслед за Стайли, никто не заметил, как еще один ученик вылез через окно, покидая скучный урок. - Стайли, подожди! – волчица тихо говорила по телефону и уже садилась в свой любимый потрепанный джип, когда ее окликнули. К ней быстро подходил симпатичный паренек со щенячьим выражением лица. Стайли же просто удивленно выгнула бровь, ища причину, для которой ее остановили. - Стайли, давай я тебя подвезу. Ты сейчас уделяешь все внимание пациенту мамы, чем дороге. А вдруг, ты выедешь на встречку? – одноклассник говорил так искренне, что волчица не смогла ему отказать. Быстро кинув ключи, которые ловко были пойманы, села на пассажирское место и продолжила говорить успокаивающим голосом с человеком на другом конце линии, а парню ничего не оставалось, как молча завести мотор и быстро поехать в больницу. Когда они приехали к пункту назначению, Стайли быстро выскочила из машины, все еще говоря по телефону. - Спасибо, Скотт! Ты меня выручил, – крикнула девушка, помахав напоследок рукой и забежала в больницу, оставив парня заворожено смотреть на то место, где только что она стояла. Не то, что бы Скотт был влюблен, нет, скорее, он ею восхищался. Для него она была примером для подражания, а еще, глубоко в душе, он думал, что не так уж и много у них различий. Оба страдают из-за душевных ран и оба, при этом, мастерски скрывают боль внутри, под маской вечного оптимизма.       Стайли тем временем уже подходила к палате, возле которой, взволновано постукивая папкой с документами об руку, стояла медсестра. Женщина казалась намного моложе своих лет, а по фигуре нельзя было даже предположить, что у нее есть семнадцатилетний сын, кстати, очень похожий на мать с темными кудрявыми волосами, черными глазами и одинаковым щенячьим взглядом. - Ох,… Стайли, наконец. Он успокоился, пока ты говорила, но я думаю тебе сейчас надо быть у него. После того как он уснет, приходи ко мне, я напою тебя чаем и накормлю печеньем, а то голодной быть - не дело, особенно в таком возрасте! – быстро проговорив материнским голосом, медсестра ушла, оставив волчицу самой разбираться с пациентом. - Я вечно буду вам благодарна, миссис МакКол! – вдогонку женщине крикнула девушка и зашла в палату. - Привет, дядя Питер. Не рычи, для меня ты навсегда останешься дядей. Что случилось? Что вызвало у тебя такую панику, из-за которой ты испугал Мелиссу? Кстати, дядя, она позвонила мне прямо на урок мистера Харриса. А это очень-очень плохо скажется на мне в будущем, но все равно, я рада, что поставила его на место.       В палате было темно. Лучам солнца мешали пробиваться темные шторы. Но помещение своей мрачностью не пугало девушку. В этот момент она больше беспокоилась о немного бешеных глазах мужчины. Он лежал на кровати, при этом тихо порыкивая на быструю болтовню волчицы. Стайли никогда не пугал внешний вид дяди, ее больше могло испугать померкший взгляд, некогда полные иронии и веселья. Сейчас его лицо наполовину было покрыто ожогами, как и половина тела. Дядя не мог двигаться, да и говорить, только пару фраз. Его внутренний волк был настолько истощен, что не мог нормально регенерировать, как положено оборотню. Сам же Питер не жалел об этом, ведь он пострадал за благородное дело, спас ту, ради которой готов пойти на все. Ради нее он готов переживать тот ужас снова и снова, но, самое главное, он бы ничего не изменил. Он бы никогда не бросил Стайли. Для Питера она стала неотъемлемой частичкой его души, как и он для нее. Конечно, ему не нравится быть девять лет овощем, неспособным даже пошевелить пальцем до недавних дней, но такова была цена за спасение Стайли. И он не жалел, что так поступил. Волчица, в свою очередь, все девять лет не бросала Питера, да и по-другому она не могла. Питер Хейл не был родным дядей волчицы, но он был одним из самых родных ей людей, да и еще в пятилетнем возрасте привыкла называть его дядей. Она была должна ему свое жизнь. Но, с другой стороны, не только вина гнала ее каждый день после школы в больницу, не вина заставляла ее нежно гладить волосы Питера и успокаивающе напевать мелодии, не вина заставляла рассказывать обо всем, что с ней случилось за один день. Девушка делала это, так как считала правильным, считала Питера вторым отцом. Он всегда понимал ее лучше других и поддерживал все безумные идеи волчицы. Они научились говорить между собой без слов, только с помощью взгляда.       Быстро подойдя к Питеру, Стайли опустилась на колени, чтобы быть наравне с его глазами и поймать его шальной взгляд. Быстро справившись с этой задачей, девушка стала нежно поглаживать густые светлые волосы, которые сильно отрасли, пока ее не было две недели. Это означало одно, что время пришло. Волк Питера, наконец, начал пробуждаться и излечиваться, что очень обрадовало девушку. Это означало, что лекарства, которые она нашла, помогли, а значит, завтра в полнолуние, когда сила волка будет вдвое сильнее, она сможет с помощью друида провести ритуал, который полностью излечит ее дядю. - Так, что же случилось? Из-за чего такой кипишь? - тихо, но настойчиво спрашивает Стайли, надеясь получить ответ, при этом, не прекращая свои действия. - Запах… я… чую… запах… Стайли, - хрипящий, как наждачная бумага, голос дяди заставил вздрогнуть девушку, но она была рада тому, что дядя за все годы в больнице произнес самое продолжительное предложение, хоть и с расстановкой. Но это ведь прогресс! И Стайли была безмерно рада. - Какой запах, дядя Питер? -Дерек… - недоуменно посмотрев на мужчину, девушка быстро принюхалась. Она ощутила все запахи больницы: боль, кровь, болезни, лекарства, отчаяние, смерть и очень тоненькая линия запаха Дерека, который она почуяла еще в лесу. - Он заходил? Вернулся твой блудный племянничек! Я сегодня видела его машину возле дома. Он вырос и возмужал. От него пахнет силой. Это приятно, - Ответила на вопросительный взгляд волчица. - Не… пришел… - теперь в голосе Питера звучала неподдельная тоска, тоска по семье. Стайли знала, что он сильно скучал по семье, но старалась всю эту печаль заполнить собой. Они оба после той трагедии надеялись, что кто-то еще остался жив. И они узнали. Лора и Дерек (племянница и племянник Питера) живы, но сразу после случившегося уехали в Нью-Йорк, на другой конец страны. И это причиняло боль. Больно получить неожиданное предательство от семьи, но Питер это вынес, ему всегда помогала Стайли, добрая и преданная. - Придет, или завтра ночью ты сам к нему придешь! Я оббегала все штаты и нашла все недостающие компоненты к завтрашнему ритуалу. Будешь как новенький и, наконец, выскажешь мне все, что накопил за все эти долгие годы. О, я это уже вижу – Стайли продолжала расписывать завтрашнее полнолуние, а Питер тихо успокаивался. Он знал, что девочка его не бросит, не перестанет его любить и, самое главное, верить, что он сможет поправиться и верить всей душой в самого Питера. Это грело сердце. Девушка на мгновение отстранилась, поднялась с коленей и подвинула к себе кресло, чтобы удобнее было наблюдать за дядей, охранять его сон. - Стайли… - Что, Питер? - Спой… прошу - Хорошо, засыпай, дядя, я буду сторожить твой сон. - Девушка наблюдала, как мужчина закрывал глаза, а сама вспоминала, как однажды, когда ей было очень плохо, Питер пел ей и укачивал на руках, успокаивая и вселяя веру в новый день. Она грустно усмехнулась. Какая же ирония судьбы, все поменялось местами. По палате разнесся тихий голос девушки, похожий на переливы колокольчиков. Питер засыпал, а Стайли, тихо роняя слезы, продолжала петь песню, которой ее научила мама.

От края до края Небо в огне сгорает. И в нем исчезают. Все надежды и мечты. Но ты засыпаешь, И ангел к тебе слетает. Смахнет твои слезы, И во сне смеешься ты. Засыпай, на руках у меня засыпай. Засыпай под пенье дождя. Далеко, там, где неба кончается край, Ты найдешь - потерянный рай. Во сне хитрый демон Может пройти сквозь стены. Дыхание спящих Он умеет похищать. Бояться не надо, Душа моя будет рядом. Твои сновидения. До рассвета охранять.

      Девушка так увлеклась своими воспоминаниями, которые были связаны с этой песней, что не заметила, как появился еще один слушатель. Тот, из-за кого паниковал Питер, стоял в проеме палаты, наблюдая за девушкой, сидящей возле больного. Он не мог сказать ни слова. Он был заворожен звуками голоса Стайли. Он уже собрался было закрыть дверь и зайти позже, когда в палате никого не будет, но песня была спета, а девушка смотрела прямо на него. - Здравствуй, Дерек Хейл!