Дитя любви и смерти

Похороны — это абстрактная церемония. В них нет истинного ощущения смерти. Чак Паланик Похороны — единственное светское мероприятие, на которое можно прийти без приглашения. Эдмон де Ротшильд

      Нью-Орлеан, кладбище "Лафайет", 1771 год.       Небо затянулось низкими свинцовыми тучами. В воздухе висел серый туман, а на землю падали, кружась в воздухе, как пепел, крошечные листья. На бетонную поверхность пыльных надгробий падал лунный свет. Сырой гранит, бронза мемориальных надписей, черный базальт монументов, строгость аллеи, разлитая в воздухе печаль. По склепам ползли резкие ранние сумерки, несущие за собой холодную сизость предстоящей ночи.       Мальчик стоял перед двумя инкрустированными серебром гробами. Его большие и ясные глаза с непониманием взирали на стоящего неподалеку священника. Мальчик был само очарование: округлые щёчки, длинные изогнутые ресницы, вокруг больших зелёных глаз, поблескивали в лунном свете. Распущенные чёрные волосы напоминали шёлк, они прядями спускались на детские плечики. Лицо ребёнка было бледным, как полотно. Ровные ножки облегали белые чулки, бриджи. Пиджачок из полуночно-синего бархата идеально сидел на хрупких плечах. Под ним: рубашка с кружевами, нежно облегающая тельце. Ботинки казались кукольными.        На вид ему было лет пять, может шесть. Его звали Луи, Луи де Пон дю Лак и сегодня был самый плохой день в его жизни. Ребёнок думал, что родители просто спят и с ними всё в порядке. С интересом, но и с некоторой толикой ужаса в глазах, он рассматривал всё, что было представлено его взору. Те непонятные ему слова, которые прочитывал священник, ребёнок пропускал мимо ушей, ибо монотонный голос всё же как-то смущал.       В ручонках он держал букет белых хризантем и бережно прижимал его к груди. Букет был таким огромным, что рядом с ним Луи казался совсем маленьким. Он зарылся лицом в прохладную массу цветов, его ноздри затрепетали от их сладковатого аромата. На миг, когда веки опустились, и его изогнутые ресницы тенью покрыли щечки, он слился с цветами. Он был их частью, был одним из них, такой же хрупкий, невесомый, нежный белый цветок, который можно сломать одним прикосновением пальца. Благоухание цветов приводило Луи в чувство, его больше не тошнило. Он больше не ощущал запах могильного смрада.       - Какая глубокая травма для ребенка...       Из-за спины мальчика раздался приглушенный женский шепот, он обернулся. Его пристальный взгляд огромных глаз прошёлся по множеству одетых в траур людей.        Все эти люди напоминали ребенку стаю больших черных птиц. Почему их лица напоминают безжизненные маски? Мальчик с изумлением обводил взглядом каждого одетого в траур человека, это были достойные похороны, и погребение проходило в присутствие большого количества людей.       Ребёнок лишь хотел разбудить родителей, помочь им вылезти из этих ящиков, обнять каждого и сказать, как он скучал по ним, ведь он не видел их целую "вечность". Хотел взять каждого за руку и вывести из этого мертвого царства, этой долины смерти. Деревья с вечнозелёными листьями, склонили свои стволы под гнётом воющего ветра. Луи было холодно, мороз сквозил по его тельцу, его пробирала дрожь.       Никто из присутствующих людей не попытался подойти к наследнику и вывести его, никто не хотел объяснить ему, что он больше никогда не увидит своих родителей, что их убили. Все молчали. Бесконечно звучащий голос священника отдавался у него в ушах. Слова сливались в голове в один монотонный гул, словно без конца звучащая скрипичная струна. Пора будить родителей. Мальчик выставил вперед ножку, не решаясь сделать хотя бы шаг.       Священник наводил на Луи поистине ужасающий страх: высокий мужчина, с отливающей металлом сединой в волосах и костлявыми руками, напоминавшие птичьи лапы. Брови его слегка поднимались, а тонкие губы были сжаты в одну линию, пока он снова не принимался читать. Пальцы его длинные и тонкие не успевали перелистывать страницу за страницей этой маленькой книжицы в чёрной обложке, в которой был огромный смысл, как сообразил мальчик. Но почему священник такой серьезный? Этого он понять не мог. И вот мужчина оторвался от чтения, он смолк на секунду и едва заметно улыбнулся такому дивному, но испуганному ребенку.       - Не бойся, малыш.       Священник устремил пронзительный взгляд в толпу. Ветер вздыхал и завывал, мальчик переступил гравий и уверенно зашагал к двум высоким гробам из красного дерева.Он остановился возле первого гроба и увидел своё нечёткое отражение. Его пальчики принялись нежно гладить крышку.       - Мама...       Голосок его был нежен и звенел, как серебряный колокольчик. Ответом ему был тихий вой ветра и шелест листвы под ногами, а потом шквал нежных и вкрадчивых утешений "публики", которая настороженно наблюдала за ребёнком. Все считали, что мальчик родился в рубашке. Его нашли на обочине, через несколько минут после нападения животного, зверь убил обоих родителей, но мальчика не тронул. Когда на помощь пришли люди, ребнок громко кричал, прочищая свой крошечный желудок. Его поместили в окружную больницу под пристальный надзор врачей. Он не был ранен, но пребывал в состоянии шока.       - Луи, подожди!       Женщина выступила вперед, вышла из толпы в поток слабого лунного света. На ней было платье с высокой талией и небольшими рукавами с неширокой юбкой. Длинные волосы рыжего цвета заплетены в косу. Мелкими прядями выбивались и струились лишь вокруг лица. Её можно было бы назвать красивой, если бы голубые глаза не смотрели на мальчика так холодно и пристально. Она остановилась, не решаясь подойти к ребенку, но, тем не менее, её тень закрыла его фигурку.       - Что ты хочешь сделать, Луи?       Её губы зашевелились, но слова едва слышно слетели с губ. Она изогнула бровь. Светло-голубые блёклые глаза изучили мальчика с подозрением.       - Мои родители уснули. Я должен их разбудить и увести из этого жуткого и страшного места. Ещё немного и меня стошнит от этого запаха, - сказал он и взглянул на горящие повсюду свечи, которые источали запах ладана и воска. - Думаю, им тоже не нравится лежать в гробах.       Голосок мальчика был мелодичным. Он с надеждой постучал кулачком по крышке гроба. Глаза женщины широко расширились, дыхание её замерло. Она встала в позу, но так и не решалась даже прикоснуться к Луи. Она просто не имела на это права. Мальчик был слишком высокого положения в обществе. Маленький аристократ с изысканными манерами, а она была простой женщиной среднего класса, не имеющей понятия о манерах, но, тем не менее, она вскрикнула:       - Несносный мальчишка! Ты не посмеешь!       Из толпы тут же вышел пожилой, но сохраняющий форму мужчина, у него было суровое лицо. Он обхватил плечи женщины обеими руками и стал оттаскивать её ближе к людям. Он шептал, чтобы она успокоилась. Мальчик замер, его дыхание на секунду сбилось и слилось с порывом прохладного ветра. Он пристально всматривался в покрасневшее и искаженное яростью лицо женщины.       - Эти глаза! Они слишком зелёные! Он слишком красив... Что-то здесь не так!       В её пронзительном крике звучали испуганные нотки.       - Малыш, она не в себе, - прошептал её муж.       Уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке, а широкая ладонь в это время крепко зажимала рот женщине. Она извивалась в руках мужа и рычала как бешеная.       - Разве Вы не видите? Сколько зелени в глазах! Эти глаза. Они, такие огромные...       Мальчик вздрогнул, этот крик наводил на него ужас. Никогда ещё за пять лет его жизни на него никто не кричал. Родители слишком любили его, всегда заботились о нём и даже чрезмерно беспокоились за него. Они всегда его баловали, покупали всё, что мальчик только желал. А он любил их и всегда был послушным. От растерянности он ослабил хватку рук, и букет хризантем упал на землю.       - Вам не нравятся мои глаза? - тоненьким голоском поинтересовался ребенок и, вздернув подбородок, посмотрел на женщину довольно-таки смело и дерзко.       - Не нравятся! - огрызнулась она, оскалившись и прищурившись, бросила взгляд на оба гроба, на крышках которых играли блики лунного сияния.       - В таком случае мне не нравятся Ваши! Ведь они такие холодные, словно две льдинки, их никакой огонь не в силах расплавить.       Женщина ахнула, она потеряла всякое самообладание и забегала стеклянными глазами по надгробным плитам. Она даже не могла найти тех дерзких слов, которые бы задели этого ребенка, этот нежный цветок за живое. Луи не спешил поднимать хризантемы, он блуждал взглядом по старому кладбищу, каждый раз заостряя внимание на том или ином надгробии. Мысли заводили его в водоворот. На каждом надгробии мальчик замечал имена и фамилии, а ещё цифры. Это были даты смерти незнакомых погибших людей.       Луи не понимал, почему родители так долго спят. Особенно его папа, он ведь такой сильный, он непременно мог бы сломать эту крышку пополам и вылезти из гроба. Но он не поднимается. А его мама? Она обиделась на сына за то, что он целое утро играл с уличными котами? И даже пускал их под своё одеяло? Если так, то Луи больше не будет так делать! Он не будет больше играть с уличными котами, пусть только его родители проснуться.       - Кто-нибудь, уведите ребёнка!       Громкий крик одного из одетых в траур мужчин заставил мальчика выйти из потайного мира своих мыслей. Другие мужчин звали мальчика по имени и улыбались ему. Они оглядывали его с выражением робкого восхищения, никогда ещё им не приходилось видеть такого обворожительного ребёнка.       - Луи, Луи! Малыш, нельзя так делать, нельзя стучать по крышке гроба! - опасно предупреждали они и грозили пальцем.       На плечики мальчика легли тяжелые руки, и он невольно вздрогнул.       - Но почему?       - Нельзя, Луи, - ответил ему мягкий и приятный голос мужчины, который теперь опустил голову, с некой тревогой наблюдая за ребенком.       Худое приятное лицо, чёрные, словно уголь, глаза в обрамлении пышных ресниц. Черные волосы, были зачёсаны назад, открывая белоснежный высокий лоб, губы были слегка приоткрыты, а во взгляде, опущенном на ребёнка, читалась глубокая симпатия и забота. Было видно, что мужчине это дитя небезразлично, что он сейчас встревожен за состояние мальчика. Ведь родителей, ему никто никогда не сможет заменить. На вид мужчине было не больше тридцати лет, в уголках его глаз уже появились небольшие морщинки. Его пальцы поймали запутанные подхваченные стремительным порывом весеннего ветра чёрные пряди, так похожие на его собственные. Он разгладил их и нежно откинул назад, мужчина улыбнулся, тепло смотря на такую кукольную фигурку.       - Не указывайте мне! - ответил, наконец, мальчик.       Высоко задрав голову, он посмотрел на высокую фигуру, в эти светящиеся заботой глаза. Луи улыбнулся от неожиданности, его зелёные глаза просияли искрами внутреннего света.       - Сантино! - воскликнул ребенок, и на щечках его запылал румянец.       Он узнал этого человека. Это был лучший друг его отца. Не в силах сдержаться мальчик порывисто обнял его обеими ручонками. Сантино улыбнулся и бережно обнял мальчика. Нежно хлопая его по спинке, он так хотел поднять Луи на руки, но не посмел. Он приехал на эти похороны своих близких друзей из совершенно другой и далекой страны, прежде всего, чтобы увидеть Луи. Это очаровательное дитя, ныне сироту. В его глазах, мелькала боль мальчика, которую он не был в силах унять или остановить. Он должен был немедленно увести Луи с похорон и вообще с кладбища, Сантино просто обязан проявить заботу за осиротевшее дитя, которое даже не понимало, что его родители мертвы, убиты неземным существом. Обязан увести , пока в этих детских глазах не замелькает вопрос, на который у Сантино не найдется ответа.       - Здравствуй, малыш. Господи, как же я рад тебя видеть.       Мужчина нащупал детскую ручку и трепетно сжал в своей крупной, но в то же время изящной руке. Стоящий в отдалении священник продолжал произносить и напевать молитву, мальчик стрельнул в него взглядом с испугом и прикусил нижнюю губу. Сантино улыбался, перебирая шёлковые волосы маленького мальчика и убирая за ушко несколько непослушных прядей. Между Сантино и Луи была некая связь. Они понимали друг друга, не говоря лишних слов, могли бесконечно смотреть друг другу в глаза или танцевать в роскошном саду, кружиться в воздухе, держась за руки, им было весело вместе. У Сантино никогда не было своих детей, и Луи для него был его «кровинкой». Он не мог взять его под своё покровительство, не мог растить его, ведь Сантино всегда пускался в путешествия, у него была своя жизнь. Сейчас от этой мысли ему было тошно. Он не хотел оставлять Луи в таком состоянии и буквально рвал на себе волосы перед отъездом. Он считал себя просто ублюдком, только сейчас он вспомнил о крошечном подарке для Луи.       - Луи, малыш, это тебе.       Сантино заворожено смотрел в глаза ребёнка, который с интересом протягивал указательный пальчик к крошечному металлическому котёнку с такими же зелёными глазами, как и у него. Однако вместо глаз у котенка были крошечные изумруды. Очень дорогая игрушка, сделанная специально на заказ.       - Какая красота...       Мальчик был в восторге и отвлёкся от мыслей о родителях. Сантино опустился на корточки перед Луи и с нежной улыбкой вытянул из спинки котёнка тонкую цепочку.       - Это для тебя, малыш. Котёнок очень похож на тебя, он будет тебя защищать .       Он нащупал тончайшее запястье и обвил цепочку вокруг него. Как и любой пятилетний ребёнок, Луи с интересом рассматривал игрушку, а Сантино тем временем взглянул на священника, который хмыкнул и продолжил молитву несколько быстрее. Сантино нервничал, уж очень он переживал за эмоции мальчика, он был в шоке от того, что его, кто-то вообще взял на похороны.       - Но от чего защищать? - отозвался Луи, ощущая в воздухе сильный запах ладана.       Он видел сияющее пламя горящих повсюду свечей и заметно напрягся. Нет, его ничто больше не сможет отвлечь от того, чего он хочет.       - Сантино! - воскликнул из-за спины приезжего второй мужчина.       Тот обернулся и уставился на кричавшего вопросительным взглядом.       - Что? – спросил он, подняв бровь.       - Да подойди же сюда!       Второй мужчина явно спешил. У него были густые, красиво уложенные под шляпу, волнистые, русые волосы. Он с интересом перевел взгляд на мальчика, улыбаясь уголками губ и сверкая голубыми глазами.       - Не хочу, - твердо ответил Сантино, сжимая ручки Луи в своих руках.       - Это как понимать? Ты нужен здесь! - взорвался мужчина.       - Я нужен Луи...       - Да, но... Но и вон тем ужасным старухам ты тоже нужен, - последовал нагловатый голос, и глаза Сантино сверкнули в сторону его обладателя.       - Я знаю твой план, Миль! На куски порву!       - Мой план! Вот как ты заговорил? Порвешь меня? Попробуй!       Миль ухмыльнулся, прожигая спину Сантино стальным взглядом. Он пошёл прочь, хмуря густые светлые брови. Сантино едва заметно улыбнулся и поцеловал ребенка в округлую щеку.       - Я сейчас, малыш. Я должен отругать этого дядю в большой шляпе.       Мальчик тихо рассмеялся, смотря вслед удаляющейся громадной фигуре Миля. Сантино поднялся, двинувшись за Милем, который явно был не в себе и шагал большими широкими шагами мимо надгробий. Потом ребенок заметил, как Сантино, словно крадучись, повалил Миля на землю. Вдалеке было видно, как они о чём-то спорят, потом встали и куда-то пошли. Однако Сантино не переставал взмахивать руками и подпрыгивать, словно больной. Мальчик издал тихий смешок и снова вернулся в атмосферу грусти и уныния, он смотрел на гробы и чувствовал, как его ножки отказываются стоять ровно.