Исчезни

Наступал такой час вечера, когда на верхушках деревьев догорал последний луч солнца, а в глубине леса, под покровом густых крон, было уже темно. В деревне, стоявшей почти у самого леса, ещё горели лучины за незакрытыми ставнями, и огонь в крайних домах бросал дрожащие отблески на темную землю. Но этот вечер не был похож на все остальные тихие, сонные вечера. В деревне царила атмосфера страха и горя. В ярко освещенной усадьбе посреди деревни ещё никто не собирался спать, и во дворе царило несвойственное этому времени суток оживление. Это был дом старосты, одного из самых богатых жителей деревни, счастливого обладателя красавицы-жены и двух дочерей. В деревне было заведено возвращаться домой до захода солнца, и некоторое время назад вернулась из леса старшая дочь, ходившая со своей сестрой собирать вечерние цветы и травы для гадания. Всё бы ничего, но вернулась она одна, со спутанными волосами, в которых застряли листья, в порванном платье и с горящими глазами, в которых плескался ужас. На расспросы о сестре девушка не смогла вымолвить не слова, лишь в забытьи повторяла «кровь, кровь»... Ее отец, хозяин дома, запалив несколько факелов и взяв с собой самых сильных слуг с ружьями и собаками, готовился идти в лес на поиски младшей дочери, его жена плакала у него на груди. Немного успокоив ее, мужчина пообещал обязательно вернуться живым и привезти дочь, живую или мертвую. Строго наказав всем жителям деревни закрыть ставни и не выходить из домов до его возвращения, староста направился в сторону леса, провожаемый беспокойным людским говором. Когда Элен вонзила зубы в нежную шею своей жертвы и белое платье девушки оросили красные брызги, вторая девушка выбежала на поляну и застыла в немом крике, обезобразившем ее лицо. Видя, что случилось с сестрой, он выронила корзинку с травой и, не обращая внимания на ветки, хлеставшие по ее лицу, развернулась и с визгом бросилась в чащу леса. Элен, немного недовольная, что ее трапезе кто-то помешал, продолжила насыщаться теплой кровью своей добычи. Когда вампирша почувствовала, что голод, мучивший ее уже две недели, утих, она оторвалась от сонной артерии жертвы и посмотрела на ее побледневшее, но все ещё прекрасное лицо. Внезапно ресницы девушки задрожали, и она чуть приоткрыла глаза. Элен нечасто видела, чтобы ее жертвы оставались живыми после укуса, и сейчас, смотря в темно-синие глаза, обрамленными пушистыми ресницами, ей овладело какое-то смутное чувство вины перед этой вполне достойной жизни молоденькой девушкой. Стряхнув с себя странное ощущение, вампирша поцеловала жертву в мягкие, уже похолодевшие губы. Глаза девушки раскрылись шире, сердце стукнуло в последний раз и ее ресницы опустились навсегда. Элен оставила прекрасную и после смерти жертву под сенью старого дуба, и если бы не красные пятна на шее и на платье, можно было бы подумать, что девушка просто спит. Медленно ступая босыми ногами по направлению к своему подземному жилищу, вампирша услышала отдаленный лай собак с той стороны, откуда она шла. Остановившись и прислушавшись, она различила мужские голоса почти рядом с тем местом, где она оставила свою мертвую добычу. Затем последовал крик отчаяния и боли, леденящий сердце. Лай собак стал приближаться. В голове Элен проносились мысли, успеет ли она добежать до своего дома и не приведет ли за собой собак и людей с ружьями, которых уже явственно различал ее тонкий звериный слух. Поняв, что бежать бесполезно, что от нее слишком сильно пахнет кровью и собаки уже взяли след, Элен решила использовать самую отвратительную свою способность – перевоплощаться в летучую мышь. Она подпрыгнула и подтянулась на ветке дерева, прижалась спиной к стволу, закрыла глаза и напрягла всю свою волю. Почувствовав, как ее кости и мышцы будто скручиваются в узел, Элен закричала от невыносимой боли, захлопала кожаными черными крыльями, выпутываясь из платья, и с трудом взлетела с ветки. Натыкаясь на листья, она вылетела в открытое небо над деревьями и вздохнула спокойно. Это была уже не первая «облава». В соседних деревнях вампирша часто натыкалась на такие, и несколько раз ее даже видели рядом с жертвами. Если дальше так пойдет, люди точно поверят в сказки о вампирах и станут опасливей. Жертв и сейчас было сложно находить, ведь Элен предпочитала молодых невинных девушек, кровь которых казалась ей гораздо слаще, а девушки были уже напуганы деревенскими страшилками и одни гуляли редко. Найти жертву, которая попалась Элен сегодня, было очень нелегко. Обычно приходилось перебиваться кровью птиц или мелких грызунов, которая ненадолго утоляла голод вампирши. Мысленно ругая бабушек, рассказывающих девушкам сказки о страшных лесных существах, девушек, верящих этим сказкам, собак, которые могут найти что угодно по запаху, охотников, которые этих собак выпускают, свою вампирскую сущность, вечный голод и свои слабые крылья, Элен влетела в пещеру, служившую входом в ее жилище, и опустилась на стену. Закрыв глаза, вампирша превратилась обратно в человека и обессилено съехала по холодной каменной стене. Немного восстановив силы, она поднялась на ноги и направилась вглубь пещеры. Отлично различая все в темноте, она вела по стене рукой, собирая пальцами холодные капли. Легкий озноб пробежал по ее обнаженному телу, и оно покрылось мурашками. Элен остановилась возле небольшого кристально чистого водопада, который стекал с потолка и впитывался в клочок земли, не закрытый камнем. В дрожащем мареве воды отражалась идеальная белая кожа и черные волосы вампирши. Девушка улыбнулась колеблющемуся, будто живому отражению. Покружившись вокруг себя, взметнув рукой веер брызг, Элен повернулась к тяжелым каменным ступеням, спускающимся вниз, и легко сбежала по ним, посчитав для себя, что их по-прежнему тринадцать. Вампирша обожала свой подземный дом, скорее даже дворец, который сама устроила по своему вкусу, знала все его закоулки и запасные ходы. Оказавшись в маленькой пещере с двумя массивными дубовыми дверьми, Элен провела по стене рукой, потревожив подземных улиток, ее постоянных и любимых сожителей, и они засветились мягким молочно-розовым светом. Девушка толкнула правую дверь и оказалась в небольшой зале, разделенной ширмой на две половины. Возле одной из стен стояла большая кровать, заваленная мягкими игрушками, а другую половину комнаты занимали вешалки с бесчисленными одеждами. Погрустив, что одно из ее любимых, самых удобных платьев сейчас лежит под деревом, на котором она превращалась в летучую мышь, и скорее всего, его разодрали собаки или охотники забрали себе как трофей, Элен отправилась по рядам вешалок, выбирая новое платье.