Актёры

– Ты бездарность! – Я? На себя посмотри! Ты вообще ни на что не годишься! Просто уйди! – Замолчали! Оба! – не выдержал режиссёр. – Но... – Это он... – Заткнулись! Вы ругаетесь каждый день. Сколько можно? Вы не понимаете, что вы оба, повторюсь, оба, являетесь главными актёрами в этой постановке. Если ещё раз услышу что-то подобное, выгоню из театра! Вы меня поняли? – Да... – Ещё бы... – На сегодня закончим, всем спасибо, до свидания. Грёбанный Джерард! Сколько можно быть таким тупым? Как ты не поймёшь, зачем я всё это делаю? Да, действительно, я специально бешу его и вывожу на эмоции. Я не могу без этого. Ведь я, Фрэнк Энтони Томас Айеро младший, люблю Джерарда Артура Уэя. Сколько я ни пытался показать ему свои чувства, сколько я ни делал намёков – всё попусту. Ещё на первом курсе театрального училища я заметил его. Влюбился сразу, как лицезрел на сцене то, как он играет. Джерард делает это превосходно. Это действительно его дело. Он нужен театру. И вот, после столь долгих лет скрытой любви, мы работаем в одном театре. Как я был счастлив от того, что смогу разделить с ним сцену... Но всё оказалось совсем не так, как в моих мечтах. В первый же день знакомства со всеми ребятами из труппы, Джерард «выделил» меня. Когда режиссёр начал представлять меня, то он вскочил и начал выдвигать идеи о том, что это нужно как-то отпраздновать. «Мы ведь теперь команда!» – закончил он. Да, все согласились. А когда режиссёр вновь продолжил рассказ обо мне, Джерард в наглую стал перетягивать внимание всех присутствующих на себя. Меня это ужасно разозлило, но виду я не подал. Но теперь это повторяется каждый день. Мы просто не можем играть на одной сцене. Это невыносимо. Меня переполняют двойственные чувства: с одной стороны мне хочется задеть эту выскочку за живое, чтобы он злился и сам портил свою игру, но, в то же время, моя любовь к нему так никуда и не испарилась. Меня так притягивает его разъярённый вид: огоньки в глазах, поднимающаяся грудь от тяжёлого дыхания, взъерошенные чёрные волосы, которые он каждый раз пытается заправить за ухо, раздутые ноздри... Нравится, когда в порыве гнева он хватает меня за рубашку и притягивает настолько близко, что наши носы чуть ли не соприкасаются. Эти моменты вызывают во мне бурю эмоций. Думаю, без них я перестану каждый раз приходить в театр с широченной улыбкой. Вот и сейчас, когда мы вновь сорвали репетицию, я с улыбкой отправляюсь выпить кофе в своей гримёрке. Выйдя на парковку ровно через полчаса, я начал открывать дверь моей «старушки». Так я называю свою машину, которая досталась мне ещё от отца. Она не так хороша собой, зато в ней столько хороших воспоминаний... Но при этом в ней ещё куча недостатков... Я вновь не могу провернуть ключ в замке. Сколько раз такое уже случалось – и мне приходилось идти на автобус, который нужно ждать ещё уйму времени. Умоляя неизвестно кого о том, чтобы машина поддалась мне, я не услышал звук приближающихся шагов. – Эй, принцесса, тебе помочь? – этот голос я узнаю из тысячи...