Из забывшегося будущего

Крутится консоль, вертится мир. А куда падаешь ты, Доктор? Зачем? Кто твоя звезда, где твой путеводный луч, что направит тебя вперед? Давай как раньше - рыдать над потерями, смотреть в глаза смерти и улыбаться побегу. Давай несмело целоваться за звездами, словно первоклассники стыдясь своих чувств, давай крепко держаться за руки и приземляться на очередную Не-Землю? Может, я хотела покоя? Давай не будем открывать двери ТАРДИС день, два, неделю? Ты не выдержишь и часа, уж слишком хорошо я чувствую тебя. Пронесешься, будто вихрь над очередной рекой, да так, что волны будут разбиваться о берег бриллиантовым дождем, накрывая отдыхающих своим грузом? Помоги мне хоть один раз, сейчас ты нужен мне слишком сильно. Д - для твоей доброты, девственно наивной доброты. О - это нежные объятья после короткой, но заставляющей скучать еще больше разлуки. К - красота каждого твоего шага - будь то простое скольжение над землей или же победа в мысленном споре. Т - тайна, темнота, то, что скрыто в самом центре твоей души, если она таки существует. Еще одна О, вот незадача - для опасности, что окружает тебя и накрывает всех, кто когда-либо слышал самый прекрасный звук во вселенной. Р - радость, что приносит одна лишь твоя улыбка. "Доктор" - то, чем ты пытаешься быть, твой идеал, твой кумир, существующий лишь в тебе самом. Д-О-К-Т-О-Р - просто псевдоним. Планка, которую пытаешься держать, ну или хотя-бы доставать до нее время от времени. Безуспешно. Я часто слышу голоса из ниоткуда. Давно я здесь? Час, два, растянувшиеся, будто книжными страницами, на полгода, на небольшую вечность. То темно и тепло, будто под зимним одеялом, то все вокруг заливает солнечный свет и искрящаяся белизна, отдающая своей прохладой, закрывает веки тяжестью своего цвета. Иногда становится больно, невыносимо больно, один раз все просто пропало. Мне никогда не удавалось понять, что такое пустота. Теперь это проще. Пустота - это не то, что снаружи. Не отсутствие света, воздуха, материи, нет. Пустота, это когда ты закрываешь глаза, и у тебя нет причин их открывать. Мне уже не больно. Не так больно, как было в первые секунды. Крови нет, выпирающих наружу костей тоже нет. Ужасная картина, но теперь я знаю чего нужно боятся. Не боли, а того, что после. Черт, опять вокруг свет. Но этот раз мне удается поднять руку, что-бы прикрыть глаза. Удивительно, но на этот раз ладонь приглушает свечение. Странно. Боль, опять вернулась боль. Такая-же пронзительная, но уже слабее. И тут - провал. Я падаю, падаю, словно Алиса в кроличью нору - долго, но невыносимо быстро, не понимая, что вокруг. Хочется открыть глаза, рассмотреть, что вокруг, но не получается. И тут падение прекращается. Теперь тепло, очень тепло. И воздух, здесь есть воздух. Тепло, воздух, больно - бессмысленный набор фраз, но уже легче. И тут еще одно открытие встречает меня своим испуганным шагом - я могу открыть глаза. Общий вид прорисовывается слишком медленно: вначале все белое, будто чистый лист бумаги лежит перед глазами, потом по нему проводят золотистой краской - наверное, лампы. По бокам зеленые и бежевые пятна медленно превращаются в рептилий, одетых в странные халаты. И красное пятно на всю картину врывается резко, неправильно, закрашивая алыми брызгами всю спокойную красоту светлых тонов. С яркой кляксой возвращается боль. А потом все отступает, так же быстро. Опять провал.

***

Когда Роуз проснулась, он все еще бодрствовал. Три дня - не такой уж большой срок для повелителей времени, чтобы романтично засыпать на ее кровати, как в фильмах засыпают любимые. Он просто просиживал часы рядом с ней, глядя на равномерную полоску аппарата, поддерживающего жизненные процессы человека. Разглядывал каждую родинку, каждую ресницу, пытаясь понять, почему простое человеческое лицо так притягивает его. - Что... Что я здесь делаю? - сказала Роуз, открыв глаза. Это уже не было похоже на тот тихий шепот, который она выдавливала из себя в бреду, слова, хоть и едва слышимые, точно были произнесены намеренно, обращаясь к одному единственному человеку, сидящему в комнате. - Роуз, боже мой, ты в порядке! - Доктор подлетел, словно на крыльях, откинув в сторону странный треугольный буклет, который он разглядывал секундой раньше. - Прости, мне жаль, мне очень, очень жаль. Ты чувствуешь себя лучше? Нет, тебе нужно лежать, иначе не сработают микродинамические аппараты, они в твоём мозгу, соединяют разорванные ткани. Эй, кто-ни...- он не успел закончить предложение, но девушка закрыла ему рот рукой, перебив: - Они придут и начнут обследование, а сейчас мне нужно с тобой поговорить. Слушай... - Роуз Тайлер, ты считаешь что разговор может быть важнее твоего здоровья? Ты чуть не погибла, и сейчас тебе нужна медицинская помощь, - грозно вскрикнул он. - Мне нужен доктор, - прошептала она, приподнимаясь с кровати и присаживаясь на нее в более удобной позе. - Я позову, одну секунду, - мужчина оглянулся, но Роуз больно сжала его руку и наклонилась к лицу галлифрейца. - Мне нужен "Доктор", - четко отрезала она, глядя в его глаза. Он лишь выдохнул, и тихо прошептал: - Я здесь. Роуз обхватила его плечи руками, прижав как можно сильнее, пока Доктор нежно обнимал ее, будто фарфоровую куклу, боясь разбить, разрушить. Они делились теплом, нежностью, заполняя пустоту внутри. Просидев так секунд десять, девушка резко откинулась назад на кровать - сил не хватило. - Мы в больнице, да? - спросила она, прикрывая глаза. - Да, это Большая Вларнская Больница Фиолетовых Цветов, Ростущих под Светом Третьей Луны. Вларнцы произносят это название за несколько секунд, а вот такое просто предложение, как "принесите мне чаю" в их языке нужно растянуть на три с половиной минуты, иначе это будет неуважение ко старшим, и при этом нужно раза три повторить имя их верховного бога, иначе... - Заткнись, - улыбнулась Роза. - Ну вот, можно отзывать печальное письмо для Джекки, ты уже улыбаешься, - засмеялся Доктор, довольный своей шуткой. - Доктор. Стоп, - девушка стала неожиданно серьезной, перестав улыбаться. - Что это было? - Письмо? Нет, не было, это просто метафора. - Я не о письме. Сколько? - Роуз опять привстала и требующе посмотрела в глаза Доктору. - Роуз, я не хочу обсуждать это, - как обычно начал отнекиваться он, пряча глаза. - Там было две бомбы! Обе под строжайшей охраной. Когда я шла к первой, меня засекла система безопасности. Я не должна была выжить, но тут кто-то отключил систему безопасности. Ты сам сказал, что это возможно лишь с помощью звукового устройства. Зачем? Зачем ты следил за мной? Там погибли люди, много людей! Ты должен был обезвредить одну бомбу, я вторую! Я почти нащупала выключатель той системы, плюс всегда его момент неожиданности. Даже если бы они застукали меня, я бы отключила бомбу, я бы успела! Ты знаешь, что я бы успела! - Они бы убили тебя, - мрачно сказал Доктор. - И что?! И что? Это стоило всех тех жизней. Ты мог бы обезвредить одну чертову бомбу! Это лишь взрывное устройство, не что-то сложное, в Торчвуде я выключала тысячи таких! - Не стоило. Я пообещал твоей матери... - Я уже слышала это раз двадцать! Пойми, ты и я теперь - одно целое. Одно. Ты бы рисковал своей жизнью, даже если бы выхода не было, и ты точно знал, что смерть впереди? Рисковал бы? Рисковал бы. И рисковал уже много раз. - Я могу регенерировать! - воскликнул он. - Не всегда! - крикнула ему в ответ Роуз. - Я люблю тебя больше всего в этом мире, и ты это знаешь. Но мы выбрали эту жизнь, мы всегда выбираем эту жизнь - риск за каждой дверью, смерть за каждым поворотом! Почему ты не можешь просто смириться с мыслью, что мы оба когда-нибудь умрем? Твои часы идут медленнее, но тоже идут. Время утекает, оно убегает от нас. Ты думаешь, что способен приручить время, но оно приручает тебя! Моя жизнь может и дорога, но никак не дороже всех тех, что погибли сегодня. - Это был не я, - прошептал он, словно скрываясь от своих слов. - В каком смысле? - удивилась Роза. Он встал, закрыл лицо рукой и сильно провел по лбу пальцами. В глазах Доктора девушка впервые видела не радостный вызов всему миру, а накопленную печаль, что вырывалась наружу. - Когда я услышал, что ты попалась, я не смог пойти к тебе. Я заканчивал код. Я говорил себе: "она будет в порядке, еще одну секунду"... А потом взрыв. - Я остановила бомбу! - сказала Роуз. - Три. Их было три. Третья активировалась, если отключить одну из других. Я не знал этого, и подумал, что ты не успела, - Доктор застыл на месте, ужасаясь воспоминаниям. Роуз вдруг осознала, как больно было ему в тот момент. Только сейчас она заметила обкусанные губы и ободранные костяшки. - Я попытался понять, где был взрыв. Он разрушил здание, где находилась твоя бомба. Девушка вдруг поняла, что значат все эти веселые разговоры в начале. Он думал, что она погибла, не успела. Доктор винил себя, за все беды человечества. Он чувствовал эту бомбу изнутри. - Они держали тебя на мощнейших наркотиках, пока я не пришел. Помнишь тех кошек с Новой Земли? Я успел слетать к ним и... - Нет. Только не говори, что меня лечили ценой тех... искусственных людей, - устало откликнулась Роуз. - Нет, ни в коем случае. Я просто пообщался с ними и нашел несколько заметок. Пришлось изрядно попотеть, прежде чем найти все компоненты, но вроде тебе уже лучше. Держать тебя на наркотиках было не вариантом, правда. Они опять молчали. Каждый пытался найти объяснение всем тем загадочным вещам, что произошли с ними за минувшие дни. - Тогда кто освободил меня? Отключил систему безопасности, - переспросила она, внимательно разглядывая собственную руку. - Кто-то со звуковым устройством. Кто-то во много раз умнее меня, - добавил он полушепотом. Через минуту он вспомнил что-то и сел на кровать Розы. - Мне тебя не хватало. Очень не хватало. Прости. - Старый глупый Доктор. Так и будешь продолжать извиняться за каждую мелочь? - улыбнулась она, оставляя легкий, воздушный поцелуй на его губах. Просто, обычно, словно они не кричали только что на друг друга в порыве ярости. Доктор удивленно поднял брови, но ничего не сказал. - Я...- немного заторможено сказал Доктор, - Пойду позову врача. Да. Роуз засмеялась. - Ты правда можешь перестать смущаться после каждого моего поцелуя. Честно. - Ага, - почесал затылок он. Мужчина улыбнулся и вышел из комнаты, надевая плащ. - Я скоро буду. - Иди уже! Роуз осталась одна в комнате. Окон тут не было, но даже светло-бежевый цвет лампы был довольно ярким. Девушка легла на кровать и закрыла глаза. И пусть вокруг нее не было ни одной живой души, она чувствовало себя до невозможного хорошо. В ее сердце оставил яркий след антоним к слову "одиночество".