Сон в зимнюю стужу

      Да, это было ужасно.       В 11 утра я проснулся и решил выйти в магазин. Да, днём, а не поздно вечером. Свежая одежда, побритость, душ, пакет в карман, мобильник с ним же, карточка, паспорт, военник и я делаю шаги из квартиры.       Лифт тащился безумно долго, как на встречу ко мне, так и вниз. Сердце моё замерло и мне открылся дневной вид двора. А здесь красиво, надо будет иногда выглядывать из окна и любоваться этим видом.       На улице никого не было и, выдохнув, я пошёл к воротам "ада". Дверь со скрипом открылась, и я увидел людей.       Душа моя наполнилась ужасом, что они сейчас увидят меня и что они подумают. "Вот ничтожество, жалкий неудачник, живёт на сдачу квартиры". Я сжался, волосы чуть прикрыли глаза и я пошёл. Шаг за шагом я удалялся от моей тихой гавани и скоро вышел на центральную улицу.       Здесь уже бурлили потоки людей. Парни шли группами или с девушками, девушки подобно стайкам птиц быстро куда-то бежали. Я вдруг почувствовал, что моё сердце начало отбивать стаккато, мне бы хотелось точно так же гулять и идти с ними куда-нибудь. И в тот же момент в сердце вцепилось своими когтями воспоминание о том, кто я есть и что собственно заслуживаю.       Голову горевшую изнутри пламенем, будто обдало азотом и тупая боль исчезла из сердца. Я моргнул и пошёл дальше, магазин совсем недалеко. Вход в магазин, очередное испытание моего спокойствия. Ночью в магазине всего 3 кассирши, которые работают посменно и они меня уже знают. А сейчас, десятки кассирш отбивали покупки на кассе. Мне нужно всего лишь взять и отбить на кассе. Разговаривать с ними необязательно. Быстро цапнув нужное, я пошёл к кассе.       Кассирша отбила все мои покупки, потом подняла глаза на моё лицо и отшатнулась. Я хмуро улыбнулся, расплатился и пошёл к выходу. На секунду задержался у зеркала и скользнул взглядом по отражению.       Тогда на месте половины лица был громадный ожог, сейчас остались только шрамы и отсутствующий правый глаз. Первые недели врачи пытались уверить, что всё будет нормально. Но мне ли не знать, как часто они врут, дабы успокоить. Правый глаз в итоге удалили, химикаты хорошо поработали над правой половиной лица, и никакая кожа не могла прижиться, в итоге пришлось перетерпеть, прождать, боль ушла, а шрамы, ну что же, это всего лишь шрамы.       Люди всегда врут, что внешность не главное, так пусть увидят, что моя внешность теперь уже соответствует моему содержанию. Правая половина лица, сгоревшие мышцы, которые навечно запёклись в странной улыбке, чёрный провал вместо глаза и вечная боль в душе от того вранья, что довелось мне услышать.       Я иду домой. Кто-то бегущий сзади стукается, начинает материться, хватает за плечо и встречает мою оскаленную улыбку. Я всего лишь смотрю на него, рядом стоит очевидно его девушка. В их взглядах ужас, презрение, ненависть к уроду. И мне захотелось испортить всё, отнять у него этот прекрасный день, забрать его радость.       Я видел по его глазам, что он не прочь меня ударить, просто чтобы не видеть "эту мерзость". Но я это сделал раньше, первым, неловко размахнувшись левой, в правой так и был пакет, я вцепился ему в горло. Рука прессом начала сдавливать, здоровый мускулистый парень не мог разжать худую бледную руку, и тут я почувствовал боль.       Резкая боль в области почек. Это был не просто удар рукой или чем-то тяжёлым. Эта боль, когда острый нож проходит сквозь мягкие ткани, разрывая их и кровеносные сосуды, потом усилие пропало, нож так и остался торчать во мне.       Я повернулся вбок и увидел его. Еще один парень, сжимая окровавленный нож, с ненавистью смотрел на "проклятого ублюдка". Пакет выпал из рук, и я, схватившись за нож, потянул его из себя. Больно, как же больно.       Толпа вокруг меня увеличивалась с той же скоростью, что исчезали мои силы. Нож, вышел из моего бедного тела и я со всей возможной скоростью вонзил его прямо в сердце того, кто пытался вырваться из тисков моей руки. Нож прошёл, сломал рёбра и кровь фонтаном хлынула, облив меня. Я отпустил труп "красавчика" и пошатываясь пошёл на своего "убийцу".       Он дрожал, он боялся и не понимал. Ведь я должен был быть мёртв. Кровь льётся, я должен корчиться от боли на асфальте. Он сотни раз видел, как другие умирали, но почему я не лежу, не молю о пощаде, почему я иду.       Я не стал пытаться схватить, нож быстро взлетел, перерезав горло, замершему от страха человеку, хотя уже теперь трупу. Последним усилием я кинул нож в ту девушку, что была с первым трупом, он воткнулся в вывеску какого-то магазинчика слева от неё. Присев на асфальт, я понял, что устал. В небе начали показываться звёзды, значит скоро ночь.       Вдали послышались милицейские сирены, а значит скоро мой труп попытаются еще и пристрелить от греха подальше.       Красивое сегодня небо. Я посмотрел на тех людей, что молчаливо продолжали смотреть на меня. Губы вытянулись в немой усмешке и тут меня затянул сон, навеянный кислородным голоданием. Сон, в котором я жил долго и грустно, но уже по другим причинам.