Teach me//Spoiled myself.

Сехуну кажется, что мир безжизненный был не всегда. По крайней мере, для него... Когда-то и в нем были самые яркие краски, встречи с дорогими ему людьми и частые улыбки в одиноких подворотнях по ночам. Поцелуи в шею и сжимающиеся пальцы на чужой спине, на которых были едва заметные аккуратные ноготки, оставляющие яркие царапины на бледной коже. В том же тихом дворе на окраине городка. Се казалось – чуть-чуть раньше – что мир вокруг – это нечто иное. Более живое, чем то, что представляли люди, упоминая о нем в своих разговорах в магазинах и ледяных безмозглых блогах на разнообразных сайтах. Блондина это ужасно бесило и продолжает бесить, потому что они не понимают самого важного... Хотя сейчас его интересует совсем иное: Да что такое вообще этот блядский мир? С его серостью шлюх в тех же подворотнях, где раньше О целовался со своим парнем. С его мрачностью и болью по той же злосчастной спине с уже зажитыми царапинами от любимых ногтей... С его холодными ночами на скамейках для двоих в центре. Сехуну и самому интересно: почему он задумался о цветах окружающего мира только сейчас, когда его человека не стало рядом... Почему нельзя было раньше оценить все прелести, чтобы сейчас видеть все изменения в лучших тонах и пропорциях. Наверное, - считает он – люди все такие: они оглядываются вокруг лишь тогда, когда нет того, кто бы служил шорами. Каждый человек – лошадь во время скачек. Все несутся, любят, пытаются что-то доказать и победить в странной гонке, но никто не замечает, что именно творится за их воображаемыми границами одиноких микро-миров. И Сехуну это кажется до ужаса печальным, потому что он отдал бы многое, чтобы чувствовать отсутствие второго человека в его уменьшающемся мирке. Только вот... это уже невозможно. Тао ушел не в зимний вечер, и даже не в утро, чтобы старшему явно ощущать холод простынь в маленькой квартирке. Цзы ушел днем, когда Сехун только-только заходил к себе домой и улыбался парню напротив, не понимая почему тот в выходной день закутывается в теплый шарф и медленно – прямо-таки до ужаса – уходит прочь. Сначала из квартиры, потом из подъезда, а потом – как выяснилось – из города. Сехуну, конечно же, не сказали причины, да он и не просил. Ему казалось, что незнание в этом случае – величайшая сила, способная спасти его жалкую душонку от терзаний и мыслей о гибели. Хотя... если бы его тогда спросили о любви, он ответил бы, что она осталась жить вместе с ним и за это он благодарен Тао – юноша не забрал самое ценное, что подарил за все совместное время. Сехун топчется около кованной лавочки и думает присесть в самый центр, продолжая рассматривать спешащих куда-то людишек и рассуждая о том, каков же на цвета этот мир. Когда небо окрашивается в голубой, то мир становится теплым и солнечным, а, когда в серый – то молчаливым и скучным, конечно же, с нотками привычного холода. Но это не небо вовсе окрашивает весь мир в цвета, это делают люди, что выбегают из своих многочисленных квартирок и пытаются что-то доказать друг другу. Ошибочно, полагает Сехун в тот день. «Люди до сих пор не понимают самого важного» - говорит он в разноцветное небо над головой. Мир нейтрален. Виноват во всем лишь он. Потому что выбрал человека для своей боли...