Путь

И жизнь ведёт нас своей дорогой, и не сойти с неё, не свернуть. Ты можешь верить/не верить в бога, пытаться выбрать длиннее путь, но поворачивать только в пропасть, и всё сначала, и нет конца… один ты будешь в штанах и робе, другой — с короной, почти что царь, да только царь нынче не в почёте, и снова свергли, и снова — вниз, по числам чётным или нечётным — другое время, другой каприз. Сегодня — пятница, день рабочий. Тебя расстреливают во тьме, и это станет отправной точкой всем, для кого тебя больше нет. А завтра может быть вторник, лето, за город — отпуск, шашлык, река. Уже в Египет купил билеты, с семьёй поедешь, ну а пока прохладой манит вода из речки, и ты с обрыва шагаешь вниз. Не сделать с сыном уже скворечник и не повесить опять карниз, а всё — вот этот проклятый камень, и снова пропасть, и снова — мрак, и ты ещё шевелишь руками, себя ругая: какой дурак!.. Мои дороги несладки тоже, я странник, вышедший из границ. С меня однажды содрали кожу за то, что я не упала ниц пред королями, пыталась скрыться, поймали, поднятый хитрецом топор — и вот я лежу в корытце, и где-то сверху моё лицо, у них — перчатки из моей кожи, а я порублена на куски. И вроде тело воскреснуть может, но лишь от дружественной руки, а я свой путь прошла в одиночку. И пропасть близится, и уже, казалось, нужно поставить точку… …Я партизан при своём ноже, но без ружья, их же не хватает, и я иду убивать врагов, а снег под танками весь растаял, не слышно звука моих шагов. Вокруг так тихо, шагаю быстро. Сказала б я им «Да нихуя! Мы победим!» Канонада. Выстрел, и обрывается жизнь моя. …Ты спросишь вежливо: «Мы встречались?» Я подниму на тебя глаза, допью остывшую чашку чая, отвечу: «Много веков назад». Все войны мы проходили вместе, поочерёдно теряя нас. Сейчас тебя дома ждёт невеста, но верь мне, снова настанет час, когда мы встанем плечо к плечу, и настанет мир, ненадолго, но я эти войны спиною чую. И, не жалея уставших ног, я разыщу тебя. Я же помню, как ты однажды меня спасал, сломав кресты, разгребая комья сухой земли, хоть зарыл ты сам. Я поклялась себе, дескать, после я разыщу тебя и спасу, быть может, после ста тысяч вёсен, в сырой землянке, в глухом лесу… Плевать на время. Какого рожна сейчас случилось? Хоть волком вой, ведь я иду к тебе, мой хороший. Нет, не хороший. Но просто — мой. И путь к концу своему подходит, но начинается новый путь. Сияют звёзды на небосводе, им тоже некуда повернуть, ведь у меня-то не перекрёсток, не семь дорог, а всего одна. Я больше не замечаю слёз, и с боков белесая пелена. Сгустились тучи, поднялся ветер. Я снова перехожу на бег. Я точно знаю, на этом свете любые тропы ведут к тебе.